Такое непростительное — ты

— Поттер, мне больно. Хватит, заканчиваем. — Прости. — Ты бы отодвинулся, а не извинения выдавал! — Я не могу, ты тесный и сладкий. — Сказал же я тебе — это больно. Вытащи. — Драко, просто расслабься. Пожалуйста. — Ты слишком большой, чёрт, Поттер, не могу я расслабиться! — Ты возбуждаешь меня слишком сильно. Успокойся. — Не двигайся. Просто не двигайся, боже. — Я вытащу, если дашь мне вставить в тебя язык. Прямо сейчас. — Я... Я не знаю, Поттер, это стыдно, ты понимаешь? Ещё и в такой позе. Мы можем просто остановиться? Я могу помочь тебе рукой, как всегда. — Я тебя люблю, поэтому ничего постыдного здесь нет. — Я тоже, я тоже. Но ты до сих пор не вытащил. — Ты становишься шире. Немного. И ты пока не согласился. — Я после тебя сидеть не смогу. Не прижимайся так и прекрати уже ухмыляться. — Сможешь. Однажды и я смогу войти в тебя до самого основания. — Стой, погоди, ты... Что, не полностью вошёл? — Нет, мой хороший, ещё нет. Я не собираюсь делать тебе больно. — Ладно, ладно, что же. Не дёргайся. Дай мне привыкнуть. Чёрт, кто же знал, что ты настолько огромным будешь... — Я вытащу, как и собирался. Мне нужно попробовать тебя на вкус. Твою изнанку. — Ты такой извращенец, Поттер. О чём ещё ты мечтаешь, м? — Я не буду, если тебе противно. — Мне не противно, сказал же тебе, что с тобой мне хотелось бы попробовать многое. Просто это смущает до жути. — Я не считаю подобное извращением. — Гарри мягко, насколько мог, отстранился от блондина и вышел из него. — Да я же не, м-ммм... В плохом смысле, — Драко выдохнул тихо, хотя ему отчаянно хотелось завыть в голос, как только Поттер отстранился от него. Тело прошибла не только слабая боль, но и нечто странное, непривычное. — Ты правда хочешь этого? — прошептал он малость дрожаще. — Я хочу, чтобы ты отдохнул, — отозвался Поттер и встал с постели. Почему-то слишком некстати ему стало холодно, и Гарри начал искать глазами свою одежду. — Погоди, погоди, — вскинулся Драко, уверенным движением хватая любовника за руку. — Собираешься уйти, когда наобещал столько всего? — Драко, отпусти. — Вопреки своей просьбе Гарри не отстранился дальше, переплетая пальцы с пальцами блондина. Тёплый. — Ты только что говорил, что хочешь попробовать меня на вкус. Почему ты уходишь, Поттер? Я ведь сказал, что ты можешь продолжить, я согласился, — выдохнул Драко, притягивая чужие пальцы для того, чтобы поцеловать костяшки. — Потому что настоящие чувства это не извращение, Малфой. Если ты хочешь делать что-то невообразимое с любимым человеком. Мне не хотелось бы, чтобы ты говорил так опять. Поттер шумно вдохнул, снова чувствуя подступающее возбуждение. — Тебя это задело? — недоумение в его словах было искренним, однако Драко, видимо, позже всё понял. — Я не имел в виду ничего оскорбительного и не хотел задевать тебя. Я просто, ты же знаешь... У меня никогда ни с кем не было. Ты мой первый, и тут же предлагаешь всякое разное. К такому я не привык. Но не могу не сказать, что мне нравится. — Я люблю тебя, как же ты не понимаешь. Гарри придвинулся вплотную и поймал губами чужие покрасневшие и самим же недавно искусанные. — С ума схожу по тебе, — горячо прошептал он сразу, как остановился. — Я знаю, — повторил Драко, подаваясь навстречу чужим губам, едва успев вдохнуть. Гарри был нетерпеливым, горячим и будоражащим нечто болезненно-приятное внутри. Это было иррационально, но Драко тоже его любил. И уже слишком давно. — Продолжишь? Поттер резко завалил его на смятую диким узором простыню и с долю минуты пристально вглядывался в лицо Драко, а после мягко обхватил пальцами чужие коленки и задрал ноги Малфоя вверх, опускаясь ближе к подрагивающему и ещё влажному анусу. Колечко мышц выглядело таким же нетронутым, но Гарри точно знал, что мягкие стеночки раскроются под напором его языка. Драко моментально вспыхнул, стоило Поттеру только толкнуть его на кровать, и поспешил закрыть лицо руками, шумно выдыхая. Но любые мысли о стыде разом вылетели из головы, как только тот приблизился, разглядывая его внизу так, словно Малфой был чем-то вроде картины в музее. Драко не был. Однако Поттер всё равно смотрел. Гарри склонился ниже, проводя пальцами по упругим половинкам и развёл их в стороны. Мышцы дёрнулись, и Поттер наконец-то опустил на них свой язык, массируя вход и дразня пока ещё непокорные стеночки. Драко был терпким, это вкус отличался от вкуса спермы, и мысли гриффиндорца напоминали сейчас режущий водопад. Невыносимо. Когда язык был просунут дальше, Гарри застонал от удовольствия. Это было не передать. Тело Драко пронзила дрожь такой силы, что ему пришлось до боли сжать руки на простынях. Но это не отрезвило. Тёплый, влажный и умелый язык Поттера двигался всё глубже, проникая в него, вырывая из самого горла такие звуки, которые Драко не издал бы никогда. Постыдные, сладкие и громкие. — Пот...тер, — ему тяжело во всех смыслах: говорить, думать, двигаться. Внизу всё словно горит и плавится, а внезапное собственное возбуждение столь громадной силы сбивает с толку. Гарри облизывал горячие складки бесстыдно, со вкусом, словно под его рецепторами была вкусная сладость из детства. Если б было можно заколдовать его, тогда бы Поттер смог проникнуть ещё глубже, прошёлся бы по всей длине этой изнанки, но Малфой вряд ли позволил бы ему превратиться в змею. Хотя... Он отстранился и облизнул мокрые губы, опять глядя на Драко. — Я представить не мог, насколько ты восхитителен. Насколько сладок. Поцелуй меня, пожалуйста. Гарри хотел, чтобы и сам Драко узнал, какой он внутри. Когда Драко почти что готов был отдаться своим ощущениям целиком — Поттер отстранился, и на лице его застыло ощущение полнейшего восторга, повергнувшего Малфоя в настоящий шок. Он заторможенно кивнул, моргая удивлённо и пытаясь восстановить дыхание. После, погодя разве что долю секунды, он потянулся вперёд, обвивая чужой торс ногами, и припал губами к губам Гарри, закидывая руки ему на шею для того, чтобы удержаться. К черту любое смущение. И Поттер старательно вылизывал рот Драко изнутри в знак очередной благодарности за незамедлительную ответную реакцию. Впрочем, не только. Более того, осознание того, что их слюна смешивается с тем самым заветным вкусом только усиливало возбуждение, и Гарри нетерпеливо толкнулся вперёд, пока его член тёрся своей влажностью о кожу несносного блондина. — Мне кажется, я не могу перестать хотеть тебя и не могу тобой насытиться. Ты прекрасен. — Давай попробуем ещё раз, — просьба Драко звучала скорее как мольба. Он был растянут теперь, и лучше, чем просто пальцами. Он надеялся, что на этот раз выйдет с меньшей болью. Более того — теперь он всей душой жаждал почувствовать это вновь. Ощутить наполненность, жар, трение их тел, невероятную отдачу, с которой Гарри делал всё сейчас. — Давай, не отстраняйся, я хочу этого. — Ты можешь сам насадиться на меня. Попробуй. Хочу тебя видеть. Хочу чувствовать тяжесть твоего тела. Хочу отправить свои пальцы тебе в рот и вылизать твои. А пока говорил, уже мягко орудовал вышеназванными у Драко внутри. Всё такой же жаркий. Восхитительно. Драко казалось, что дальше уже некуда, однако чужие слова распаляли, буквально огнём выжигали грудную клетку изнутри. Ему не нужно было говорить дважды: у него ещё было достаточно сил, чтобы, приложив малость усилий, толкнуть Поттера в грудь и оседлать чужие крепкие бедра с едва заметной победной усмешкой. Обхватив его член и в который раз удивившись, как буквально несколько минут назад такое могло в него поместиться, он попробовал насадиться самостоятельно. С тихим вдохом облегчения он ощутил, как внутрь скользнула лишь головка. Но дальше было сложнее. Показалось, будто стало больно. Больно и тесно. А ещё выжигающе. Гарри застонал, вцепившись ногтями в белые ягодицы. Почти что фарфоровые, если не трогать, но покрывающиеся красным сейчас. Хотелось отметить всё тело и исписать его своими чувствами, но тут теснота стала расступаться, и Поттеру хватило немало усилий, чтобы не толкнуться прямо сейчас на всю длину. — Двигайся, ну же. Я не сдержусь, если ты будешь медлить, Малфой. — Погоди, погоди, ненасытный ты, — едва выдохнул он, переводя дыхание. Внутри всё пульсировало и горело, но прошлой боли, столь же сильной и раздражающей, не было. Драко сжался на миг, упираясь ладонями в грудь Гарри, и двинул бёдрами вниз. Совсем немного, но его телу это оказалось достаточно, чтобы заставить зажмуриться и вырвать из него всхлип. Не больно, но... В такой позе чувствовался буквально каждый сантиметр. — Подожди. Прошу. Гарри взял его руку и поднёс к губам, чтобы отвлечься. Чтобы сделать то, о чём говорил, вбирая пальцы по одному. Попеременно. Посасывая, как если бы делал это с изнывающим членом Драко, только нежнее. Чтобы не вывернуться наизнанку от разгорающегося желания. Словно заворожённый, Драко наблюдал за тем, как собственные пальцы по одному исчезали во рту Поттера и иногда появлялись вновь — блестящие от влаги. Это захватывало воображение так, что он почти успел позабыть о том, что ему нужно двигаться. — Ты похож на кота, который дорвался до любимого лакомства, — прошептал он, двигаясь ниже. Бедра от напряжения начинали подрагивать, да и это соблазнение от Поттера явно не делало его состояние легче. Наоборот — возбуждение было настолько сильным, что становилось почти больно. — Тебе так хочется вылизать меня везде, м? — Я бы вылизывал тебя даже там, где нельзя. Невозможно. Чтобы ты видел, как тебя во мне много. Гарри провёл языком по ладони, словно бы на кончике была краска для рисования, повторив так ещё пару раз. Не в силах оторваться от чуть солоноватого вкуса пота и запаха их взаимных объятий. Член пульсировал, обволакиваемый податливым бархатом и пленом. И в какой-то момент Поттер шевельнул бедрами, чтобы блондину помочь. Мягче, чем эта внутренность, никаких не существует. Оставалось окончательно сойти с ума от восторга и обожания. Гарри засасывало, и он хотел утянуть Драко в этот вихрь с собой. Откровения кружили голову — Драко не знал об одержимости ничего до этих пор. До того как не увидел, сколько живого отклика и страсти было в зелёных глазах напротив. Тогда он, кажется, впервые и пропал. — Тише, тише, я никуда не убегу, — простонал Драко, заводя свободную руку за спину и чувствуя, что вот, уже половина. Однако он ощущал себя до крайности заполненным. Он не думал, что получится больше, но внутри что-то вопило отчаянно о своём желании продолжить. Это было правильным. Выдохнув в последний раз и царапнув ногтями грудь Гарри, он насадился до самого конца без всякой подготовки. Глаза мгновенно застлала пелена непрошеных слёз. Гарри вскрикнул от удовольствия, его зрачки будто расширились, и окружающие силуэты стали сливаться в один. Почти. Если бы не то, что он увидел за мгновение до. Если бы не лицо Малфоя, который терпел явную муку. От этого зрелища Поттер перестал дышать и приподнялся максимально бережно, желая, чтобы его дополнительные движения не причинили возлюбленному ещё больше боли. И только когда Драко был поддержан под острые лопатки-крылья, Гарри стал сцеловывать мокрые дорожки с алеющих щёк. — Прости. Прости меня, ладно? Шепот был тихим и успокаивающим. Хотя сам Поттер мечтал взорваться, потому что его член достиг своего допустимого предела. Гриффиндорец замер внутри Драко, чувствуя, что скоро заполнит его внутренности вязким и тёплым. — Я бы наполнил твой живот своей спермой, Малфой. А потом бы надавливал и смотрел, как ты течёшь на наши простыни. Иногда мне кажется, что ты рождаешь во мне то, на что я прежде не был способен. — Я в порядке, — прохрипел он, утыкаясь лицом куда-то в изгиб его шеи. Это не было мучительно или попросту невыносимо больно, но Драко... Он и сам не знал, к чему были те слёзы. Всего вокруг стало слишком много: рук Гарри, его тёплых, успокаивающих прикосновений, губ, шепчущих нечто нежное и после — откровенное, запретное ранее. Драко казалось, что его просто-напросто разорвёт изнутри от всего того, что он испытывал в это мгновение. Жар, похоть, отголоски боли. Его тело изнывало от отчаяния и одиночества столько лет, и сейчас, наконец, он ощутил себя целостным. — Спасибо тебе. Гарри оставил на щеке Драко ещё один успокаивающий поцелуй, обнял его руками крепче и начал двигаться сам. Медленно. Насколько мог, чтобы не причинить боль своими порывами. В конце концов, у них обоих ещё много времени, и они успеют воплотить все свои желания после. — Ты так раскрыт сейчас, с ума сойти. — Шептал Поттер, покусывая кожу на шее. — Знал бы ты, чего мне сейчас стоит не быть грубым. И в то же время такой тесный. Адское сочетание. Драко мысленно поблагодарил Поттера вновь: тот взял инициативу в свои руки, облегчив малость задачу, но, чёрт, он всё ещё был очень большим. Теперь это приносило вместо боли ощущения крайней наполненности и растянутости, а внутри всё пульсировало от жара. Драко, забывшись, потянулся пальцами к собственному члену, в отчаянном желании сжать, облегчив эту сладкую пытку. — Мой нетерпеливый паршивец... — Ласково вышептал Гарри, от которого не укрылось чужое действие. Конечно, ему бы хотелось запретить, хлопнуть по руке, зафиксировать член Малфоя так, чтобы тот не кончил, но сейчас его самого разрывало и от жаркого бархатного плена, и от желания беречь этого несносного, этого бледнокожего слизеринского принца с самым трепетным сердцем. Поттер застонал и накрыл своей ладонью ладонь Драко, смыкая пальцы вокруг. — Осталось немного, но мы не закончим на этом. Драко задыхался: вокруг него, вокруг них двоих воздух был раскалён, кажется, до самого предела, вызывая отчаянное желание вдохнуть хоть немного больше спасительного кислорода. Но Драко не мог. У него были только жар, шлепки кожи о кожу, влажные поцелуи и пелена перед глазами. Он и представить не мог, насколько это окажется хорошо. — Гарри, я... Я почти, — едва выдохнул он, прежде чем, едва не ослепнув от накатившей волны удовольствия, утянуть их обоих в эту пучину удовлетворения. Поттер утянул его в мокрый поцелуй, отобрав слова и воздух, неозвученные мысли. Кожа под ладонями была раскалённой лавой, и Гарри чувствовал, как под его пальцами собираются солёные капли. Он толкнулся опять и отпустил себя, кончив, заполняя Драко изнутри и вспоминая своё озвученное желание о заполняемом многократно животе. Оставалось только помочь блондину и подцепить подушечкой пальца выступающую сперму. Это вышло почти синхронно. Драко ощутил внутри нечто горячее, вязкое, и с его губ сорвался приглушённый поцелуем стон. Он самую малость сжался, продлевая общее удовольствие, и закрыл глаза, вздрагивая крупно всем телом. Его действительно трясло от такого оргазма, под веками плясали яркие огни, и сам он практически сходил с ума. Гарри мягко вышел, отпуская Драко и укладывая его обратно на влажные простыни. Ему было важно увидеть то, что сейчас произошло. Следствие. Ладонь устроилась сначала на животе, пальцы огладили ямочку пупка, а потом Поттер задрал Малфою ноги на свой привычный манер, ожидая пресловутых хлеба и зрелищ. — Тебе придётся немного напрячься. Я должен посмотреть на тебя такого. На то, как моё семя течёт из тебя. — Поттер, — едва выстонал он, сначала не понимая, что именно собрался с ним делать Гарри. Он уже было расслабился, глядя на то, как тёплая рука устроилась на его не менее разгорячённой коже живота, однако слишком долго пребывать в спокойствии ему не дали. Драко поглядел с недоумением, заторможенно моргая. — Что ты... — однако чужой взгляд был красноречивее всяких слов, и Драко пришлось замолчать, не договорив. Его бросило в стыдливый жар, как только он, напрягшись, как и было велено, услышал тихий, едва различимый в их общем сбитом дыхании откровенный и пошлый звук. — Красиво... — Заворожённо выдавил из себя Поттер, наблюдая за тоненькой вязкой струйкой, показавшейся из ануса. Более того, чужой стыд не смог спрятать восхитительный алый цвет и раскрытые мышцы. Это стоило того, чтобы быть нежным и терпеливым. Гарри погладил рукой одну ягодицу, а потом наклонился и припал губами к вновь открывшейся дырочке, слизывая собственную сперму с тем самым вкусом Драко, всё таким же насыщенным. — Красиво?.. — неуверенно переспросил Драко, тут же замолкая, потому как происходящее дальше было выше его терпения и сил. Он отчаянно вцепился в простыни, только остывающие от их разгорячённого момента страсти, и пробормотал нечто невнятное напоследок. Поттер вытворял своим ртом... Вещи невообразимые. Греховные даже. Он явно пытался вновь возбудить Драко, свести его с ума или всё вместе — уже не было столь важно. Драко был нежным, мягким, и очень огненным изнутри. И, конечно, почти измученным. Таким Гарри его видел и чувствовал, но ничего не мог с собой поделать. Был не в состоянии отпустить и оставить в покое. Иногда Поттер не понимал, откуда в нём все эти штуки, все эти «знания». Словно что-то тёмное и сильное пробуждается там, где сидит любовь, и велит делать такое, от чего собственное нутро превращается в бездну. Но ведь у всего должен быть хозяин, и Гарри хочет, чтобы его неугомонный демон служил только одному волшебнику. Этому прекрасному, стонущему, уже сходящему с ума от непростительной ласки. Такому нежному, что замирало сердце.