Кабинет

      Расписанная чашка из императорского фарфора неприятно звякнула о блюдечко, заставив Александра недовольно поморщиться. Здесь, в тишине одного из скрытых помещений Петербургского ресторана, они с Михаилом оказались вовсе не случайно. Московский хотел обсудить что-то с глазу на глаз, не привлекая высоких чинов и не давая возможности кому-то подслушать их разговор, но Петербург знал наверняка, что даже здесь, в этом невзрачном ресторанчике второго разряда, у стен есть уши. Народ в Петербурге любопытный, а обычный рабочий никогда не упустит возможности подслушать разговор кого-то из высших чинов. Несмотря на мантии, так небрежно наброшенные на плечи скрывающейся парочки, дороговизна одежд бросалась в глаза, выдавая с головой их положение в обществе. - Вино довольно дешевое, - вновь делая глоток из чашечки, Александр невольно поморщился, чувствуя кисловатый и резко отдающий спиртом вкус на языке, - мы могли пойти в другое место, где можно выпить легально, если ты так хотел напоить меня. Михаил на замечание лишь ухмыльнулся, подливая из большого самовара себе в чашку янтарной жидкости, с виду напоминающий крепкий чай. Только вот пара от чашки не шло и пахло совсем не заваренными травами, а тем же дешевым спиртом. - Ты хочешь, чтобы Николаю рассказали, как его драгоценный Александр Петрович самозабвенно и бездумно изволит пить алкогольные напитки во время принятого им сухого закона? Сам государь изволит пить квас на публике и держать себя в руках, а ты… - А я пью дешевое импортное вино в подвальном помещении затхлого ресторана на окраине Петербурга из чайного сервиза, - парировал Петербург, все же делая еще один скромный глоток, - это, как по мне, намного сильнее роняет меня в глазах государя.       Московский на недовольство столицы никак не отреагировал, делая жадный глоток из своей чашки и бросая в рот кусочек сыра, стараясь перебить вкус коньяка, подаваемого в сие заведении. Не менее дешевого, чем вино, на которое так жаловался Романов.       С началом войны сухой закон довольно быстро вступил в силу, старясь предотвратить в основном продажу водки для солдат, но и те умудрялись доставать её из подполья. Количество незаконной продажи алкогольных напитков росло с геометрической прогрессией, стихийно и неотвратимо. Михаил не был согласен с нынешней политикой, искренне веря в то, что пара глотков водки перед боем лишь придаст бесстрашия бросающимся под пули солдатам. Саша эту точку зрения не разделял, поддавшись истерии высшего света и идейности Николая, однако же, сам не брезговал порой нарушить введенные правила. Все-таки, столица не был отображением лишь правящих верхов и царской семьи, он сочетал в себе в народные течения, оттого и поддавался своей слабости в тайне от императора. - О чем ты хотел поговорить? – прервал неловкую тишину бархатный и нежный тембр Петербурга, щеки которого уже заалели от выпитого. Он все еще не был достаточно пьян, чтобы отпустить внутренние барьеры или рамки приличия, но спиртное всегда действовало крайне быстро, постепенно начиная развязывать язык столице Российской Империи. Александр доверял Михаилу больше, чем самому себе, оттого и не боялся выпить в его компании. Несмотря на это, в последнее время Московский не мог не заметить скрытности Саши, которую он стал проявлять даже в их беседах. После всех волнений и митингов Романов начал страдать нездоровой паранойей, все больше закрываясь в себе. Москве это категорически не нравилось. - Хотел услышать что-то более внятное, чем отговорки о том, что Российская Империя вступила в войну только лишь из желания поддержать Сербию и не бросать братьев славян в войне, - Михаил невольно нахмурил брови, откидываясь с чашкой на дорогом деревянном стуле, пристально глядя на уже хмельной Петербург, - мотивы Германии мне ясны, карлушки хотят себе парочку новых колоний. Пьер же очевидно хочет вернуть себе Эльзас-Лотарингию, которые потерял во время франко-прусской войны, и, безусловно, Англия не могла не вмешаться в войну, где замешана Франция. Но каковы твои мотивы, Саша? Россия не готова сейчас к войне, и ты прекрасно это понимаешь.       Михаил, безусловно, догадывался, что дело тут вовсе не в поддержке союзников, но его не хотели посвящать в детали начатой войны. Первопрестольный знал, что все это связано лишь с растерянностью правящей династии и их абсолютной дезориентированностью в происходящим. Не посвящали, потому что знали, что Московский возразит, найдет тысячу аргументов против и приведет доводы, пресекающие глупые идеи на корню. С ним просто не хотели больше советоваться, и это бесило больше всего. Даже Саша больше не будил его звонками посреди темных ночей, и это било по самолюбию учителя сильнее, чем разборки смертных. - Восточная Пруссия, - спокойно и легко отвечает Александр, подливая в опустевшую чашку вина из фарфорового чайничка, - и Царьград. Константинополь.       Рука Московского невольно дрогнула, едва не разлив содержимое чашки, и это не укрылось от внимательного взгляда Петербурга. - Откуда такая реакция, Михаил Юрьевич? Мне казалось, вы будете рады, что в скором времени древнейшая христианская твердыня перейдет под власть православного императора, - Саша не сдержал улыбки на тонких губах. В этой победе он был уверен, как никогда, да и искренне полагал, что Михаил будет горд за своего ученика, решившегося на столь амбициозный рывок. Для верующего Москвы это было бы дорогим подарком, и Саша не поскупился бы бросить завоеванные земли к ногам своего возлюбленного. Если уж и дарить подарки в честь своей благосклонности, то, такому как Мише, только соответствующие. - Армия не готова, Саша, ты… - Мы готовились к этому моменту последние семнадцать лет, о чем ты говоришь? Безусловно, все не должно было начаться сейчас, и кто знал, что убийство эрцгерцога Франца Фердинанда приведет к нынешнем событиям, однако, перчатки сброшены.       Михаил лишь тяжело вздохнул, практически залпом выпивая содержимое чашки. В голове крутился рой из мыслей, главной из которой была об убийстве умеренного политика. Франц был болен туберкулезом и его дни и без того были сочтены в ближайшем будущем, однако, заговорщики решили не ждать. Глупая случайность и теракт, начатый столь неудачно, но закончившийся успехом операции из-за какого-то бутерброда. Бог есть, и он смеется им всем в лицо.       Из мыслей его вытащила прохладная ладонь, так внезапно коснувшаяся теплой щеки. Москва резко поднял взгляд на опьяневшего от бутылки вина Александра, касающегося его так невинно и в то же время интимно. Флёр опьянения распускал Романову не только язык, но и руки. Миша никогда не был против. Поймав настроение своего собеседника, первопрестольный потянул Сашу за рукав, заставляя приблизиться и мягко касаясь его губ, отдающим терпким привкусом кислых ягод и спирта. Романов был прав, вино действительно паршивое. Мягко касаясь искусанных губ, Михаил нетерпеливо толкнулся в рот языком, углубляя поцелуй и провоцируя расчувствовавшегося столицу. Петербург не сопротивлялся, отзываясь и принимая их негласную борьбу, кусал губы, случайно ударялся зубами, отдаваясь нахлынувшей страсти, вылизывал рот Московского, не сдерживая тихого и короткого стона. Им срочно нужно было возвращаться обратно, пока Москва еще мог себя контролировать и не переместить действо на явно непрочный стол, за которым они соизволили сегодня выпить. Оторвавшись от любимых губ, Миша ласково пригладил волосы Александра. - Поехали домой? – неожиданно хриплым голосом прошептал Московский, слишком резко поднимаясь со своего места и роняя со стола игральные карты, задев их мантией. Своеобразное меню напитков, зашифрованное в этих самых картах, разлетелось по полу, вызывая тихий смех у Романова, изящно поднявшегося следом. - Давно пора, - отозвался столица, опираясь о плечо любовника, дабы не потерять равновесие от лёгкого головокружения, - я жду приглашения на следующее свидание уже в Берлине, где буду рад с тобой отобедать на следующей неделе.       Михаил благосклонно улыбается, заражаясь этим энтузиазмом маленькой победоносной войны. Что, как не это, скрепит людей и вновь направит их ровным строем к единой цели? Он передал Александру все свои знания, и верил в своего ученика, как в самого себя. Да и свидание в Берлине звучит достаточно романтично. Никто нигде не отобедал.