Wintersong/Зимняя песня

***

— Энди, я думала, что это травма от несчастного случая, — сказала Кэссиди. — Да, я знаю. Мы так решили. — Почему ты ничего не сказала? Ты могла бы сказать нам, мы уже взрослые! — Нет, не могла. Я не хотела, чтобы ты думала что-нибудь плохое о своей матери. — Но она причинила тебе боль… — И она позвонила в 911… — Ага, когда ты не двигалась на полу! — Касс, это было сразу после того, как ты узнала, что беременна Сабриной, — сказала Энди. — Но подожди… Мама всё ещё не знала. Энди кивнула, — Я бы никогда не пожелала никому того, через что прошла — через что прошли мы с твоей матерью. По-моему, у меня было время, чтобы дать твоей маме ещё одного ребенка, прежде чем она станет бабушкой. И я потерпела неудачу. Я не могла этого сделать. Единственное, чего хотела твоя мама, я не могла ей дать. Так что я оправдала её гнев, её поведение. — Жаль, что вы не сказали нам… По крайней мере мне, — сказала Кэролайн. Андреа пожала плечами: «Прошлое есть прошлое. Я говорила себе, что она расстроена, что она пьяна, но я любила её. В течение следующих восьми месяцев мы избегали этого вопроса, и никто из нас не поднимал его. Она была занята твоей беременностью, Касс. Я с головой ушла в работу и три раза в неделю ходила на терапию. Мы почти не виделись, так что это было терпимо». — Но ты всё ещё жила там. Я помню, как ты приходила, — сказала Кэссиди. — Да, мы по-прежнему спали в одной постели, но кроме случайного поцелуя на ночь, если кто-то из нас ещё не спал, ничего не было. Я вздрагивала, когда она тянулась ко мне, а она расстраивалась и переворачивалась на другой бок, — сказала Андреа. — Вы занимались этим восемь месяцев? — спросила Кэролайн. Андреа кивнула, — После того как мы навестили тебя в больнице, в тот день, когда я сделала снимок её и Сабрины, по дороге домой я сказала ей, что нашла себе квартиру. Это была ложь. Я хотела, чтобы она пришла в себя, сказала мне не уходить, извинилась. Что она сказала? Что, вероятно, это было к лучшему, потому что она «всё равно сокращала штат». — О, Энди, мне так жаль. Жаль, что я не знала, — сказала Кэролайн, крепко обнимая её. — Ты не могла знать. Конечно, мне было слишком больно говорить об этом, и, к сожалению, до сегодняшнего дня я не понимала, что это было так же больно для твоей мамы, — сказала Энди. — Погоди-ка, после того как ты ушла — теперь я понимаю почему ты это сделала немного лучше — как вы с мамой снова заговорили? — спросила Кэролайн. — Мы с твоей мамой почти не разговаривали после того, как я переехала. Вот тогда-то я и приехала к тебе в Бруклин. Примерно год спустя я встретила Марка на одном мероприятии и подумала, как мило, что он борется за полную опеку над своим сыном. Он казался хорошим человеком. Мы наслаждались обществом друг друга. Он сделал мне предложение, и я согласилась, но ты и так знаешь. — Мне нравилось, когда ты оставалась со мной, — сказала Кэролайн, — Жаль, что я не знала больше об обстоятельствах. Прости, что не спросила. — Тебе не нужно извиняться, милая. Ты была потрясающей хозяйкой, — сказала Андреа, целуя молодую женщину в щеку, — Твоя мама позвонила мне сразу после рождения Анны — она оставила голосовое сообщение, приглашая меня поехать с ней в больницу. — Я рада, что не смогла ответить на этот звонок. Я не смогла бы ей отказать, но встреча с ней вызвала бы слишком много болезненных воспоминаний. Сабрина и Анна должны были стать нашими внуками, и это просто…я не могу поверить, что её больше нет. — Хотя, похоже, она ужасно с тобой обошлась. Ты в конце концов перезвонила ей? — спросила Кэролайн. Андреа усмехнулась: «В девяноста пяти процентах случаев она была великолепна. В ответ я послала ей объявление о помолвке, так что, вроде того. На самом деле, перед свадьбой Марк хотел, чтобы у нас был совместный банковский счет в Нью-Йорке, чтобы мы могли внести подарки и чеки, которые мы получили. Счет Марка был основан в Огайо, и он добавил моё имя к своему, поэтому он хотел, чтобы я добавила его имя к своему. Единственная проблема была в том, что имя твоей мамы всё ещё было на моем — я никогда не удосуживалась снять его, потому что знала, что мне никогда не придётся беспокоиться об этом. — Так ты ей позвонила? — Не совсем. Я позвонила её экономке, выяснила, когда она будет здесь, в этом доме, и появилась в дверях. Прошло больше года с тех пор, как я видела её в последний раз, и она выглядела невероятно… — Андреа? Что ты здесь делаешь? — спросила Миранда. — Миранда, — ответила молодая женщина, — Ты выглядишь потрясающе. Женщина улыбнулась и слегка покраснела. — Могу я тебе чем-нибудь помочь? — Вообще-то да, — ответила Андреа, доставая из сумки листок бумаги. Когда она наконец нашла его, то протянула женщине. — Совместный банковский счет, как романтично, — сказала Миранда, закатывая глаза, — Зачем ты мне это показываешь? — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной в банк, чтобы я могла убрать твоё имя, — сказала она, потирая руки, чтобы не выдать дрожь. — Можно войти? — спросила она. Миранда медленно кивнула, и молодая женщина протиснулась мимо неё в дверь. Их тела соприкоснулись там, где не соприкасались годами, и это вызвало волну возбуждения у обеих. — Андреа, — выдохнула женщина. Молодая женщина подошла ближе, мягко прижав ее спиной к дверному косяку. Ее колено оказалось между бедер женщины, эффективно прижимая её к двери. — Андреа, — выдохнула она, закрыв глаза и выгнув спину. Молодая женщина наклонилась вперед и поцеловала ее в ключицу, вдыхая запах женщины, пока её руки расстегивали пуговицу на брюках. — Ух ты, — простонала Миранда, когда её бедра дико дернулись в сторону молодой женщины, — Прости… Я просто… Ооох, блять, — выдохнула она. Она протянула руки вверх и обняла молодую женщину, вплетая пальцы в её волосы, мягко направляя её голову вверх. Андреа оторвала губы от кожи Миранды и посмотрела ей в глаза. Миранда прижалась губами к губам молодой женщины, быстро повернувшись так, чтобы та оказалась у стены. — Дорогая, мне так хочется попробовать тебя на вкус, — сказала она, прижимаясь губами к шее и груди женщины. — Пожалуйста, — выдохнула Андреа, — твои губы... Язык! Миранда с благодарностью осыпала поцелуями грудь женщины, прежде чем упасть на колени и приподнять легкую летнюю ткань её платья. Через несколько минут Андреа завыла от удовольствия и упала на колени прямо в прихожей. Несколько часов спустя, когда обе женщины снова одевались, Миранда подняла давно выброшенный листок. — Я пойду с тобой в банк, Андреа, но, пожалуйста, обещай мне, что будешь поддерживать со мной связь, — сказала она, нежно поглаживая женщину по щеке. — Обязательно, — ответила Андреа, нежно целуя её ладонь, — но это… Это никогда не повторится. — Я знаю, — сказала Миранда. Она потянулась к руке женщины и поцеловала её костяшки, задержавшись дольше, чем обычно. — Я разговаривала с ней только на прошлой неделе, — сказала Андреа, — Не могу поверить, что она ушла, — сказала она. — Энди, я понимаю, что это может быть трудно для тебя, учитывая всё, через что ты и моя мама прошли, но я хочу, чтобы мои дочери знали, какой удивительной она была. Ты мне поможешь? Станешь ли ты частью их жизни? — спросила Кэссиди. — Касс, ты уверена, что твой муж не будет возражать? — спросила Энди. — Он не станет. Его родители умерли, когда он был ещё совсем маленьким. Ты всё, что есть у девушек. Можешь ли ты забыть ссоры и вспоминать любовь и счастье? — спросила Кэссиди, крепко сжимая руку Энди. — Да, да, конечно, — сказала она, крепко обнимая молодую женщину. — Иди сюда, Кэролайн, — сказала она, обнимая обеих дочерей сразу, — Я люблю вас обеих, и мы все любили вашу маму. Мы будем вместе, — сказала она. На следующий день Энди проснулась в постели Миранды. На краткий миг, прежде чем окончательно проснуться, она ощутила рядом с собой тело её женщины. — Я люблю тебя, дорогая, — услышала она шёпот. На её лице появилась улыбка, — Я тоже люблю тебя, Миранда, — ответила она, — Я тоже тебя люблю.