Однажды после полуночи

Дрожащими руками она сжимала перепачканный меч, исподлобья свирепо взирая на Одиннадцатого Предвестника, тяжело втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Хрупкое на вид тело пробирала дрожь, а сам внешний вид свидетельствовал о беспощадности товарища по оружию. Чайльд лишь надменно усмехнулся, смерив разъярённую девушку взглядом. Сам он был побит ничуть не меньше. Оба выглядели излишне помотано и едва находили силы удерживать себя на ногах, а про кровавые пятна и упоминать не стоит, однако получить звание проигравшего в этой схватке желания не было. Всё что оставалось - и дальше истязать друг друга, да хоть до потери сознания. Но ни странница, ни стоящий напротив неё не спешили сдвигаться с места. Лишь молча обменивались взглядами, словно без слов понимали друг друга. Погода будто являлась отражением гнетущей атмосферы. Солнце уже давно успело полностью скрыться из виду, оставив два силуэта в раздражающей глаз полутьме. Лишь звёзды сияли во всей своей красе, оставляя хоть шанс не промахнуться своим оружием. Деревья во мраке словно омерзительные чудовища тянули руки к центру происходящего. Ветер перебирал чёрные ветви, делая растения ещё больше похожими на имеющих рассудок существ. А разнообразные пугающие всхлипы и крики ночных животных нагоняли тревоги. Первым гробовую тишину решил прервать Тарталья: – И чего же ты бездействуешь? – Он определённо насмехался над Люмин, желая вывести её на эмоции. Уж что-что - а это у Предвестника получалось просто превосходно. – Не ты ли совсем недавно клялась прикончить меня на месте? – Заткнись. – Пока безуспешно. Кроме прежней агрессии в голосе не было ни намёка на другие чувства. Внезапный порыв ветра встрепенул отливающие золотом пряди. – Ты не в том положении, чтобы в таком тоне насмехаться над своим врагом. – Когда же мы успели стать врагами? – Такое описание их взаимоотношений явно рассмешило Чайльда. Он никогда не рассматривал все эти внезапные схватки до полусмерти как поединок врагов. Лишь забава себе в удовольствие. – Разве мы не проверяем свои навыки во владении оружием, прямо как истинные друзья? – Меня раздражает твоя несерьёзность. Неужели даже сейчас ты будешь отшучиваться как последний идиот? – Всего пары фирменных приёмов рыжеволосого хватило, чтобы сдвинуть невозмутимость путешественницы и подогреть её терпение. Ветви деревьев ужасающе содрогнулись под действием холодного ветра. – Зачем же так грубо? – Промолвил Тарталья нарочито наигранно, показав, как сильно его задело сие оскорбление. – Да брось ты. Я же вижу, что убивать ты меня не собираешься. Как же может путешественница, героиня, прославившаяся на весь Тейват, что безотказно готова помочь любому нуждающемуся с его пустяковыми проблемами, навредить своему другу.. – Ни слова больше. – Ох, да. Разозлить эту девушку до смеха просто. Приходилось напрячь слух, чтобы расслышать её голос сквозь резко усилившийся ветер. – Мерзкий. Отвратительный. Подлый. Я не опущусь до такого уровня, чтобы называть кого-то вроде тебя своим другом. Сдерживать ухмылку было уже невозможно. Самый настоящий "спектакль" с пресловутой странницей из иного мира в главной роли. Каждый раз, когда она появляется на сцене, Предвестник забывает о значении слова «скука». И каждое "выступление" надолго заседает в глубине подсознания. Не важно, что именно делает эта девушка, её способность надолго оставлять воспоминания о себе по истине поражает. Именно по этой причине Чайльд всегда безумно рад их нечаянным встречам, даже если они оборачиваются такими сражениями с большой потерей крови. – Я вижу, ты человек с железными принципами. – Голубыми глазами мужчина пробегался по едва различимому в темноте силуэту Люмин, до сих пор удивляясь тому, как она находит силы так крепко сжимать меч, будучи полностью измотаной. Эта девушка определённо занимает первое место в списке лучших соперников Одиннадцатого Предвестника. – А ты знала, что такое ярое отторжение - один из признаков любви? – Как же я тебя ненавижу. – Дрожащие руки ещё сильнее обхватили рукоять оружия, а глаза едва заметно блескнули. – Больше никаких промашек. На этот раз я точно вспорю тебе брюхо. В подтверждение серьёзности её намерений природа ещё сильнее начала колыхать крону деревьев. Ветер всё крепчал. – Так вперёд. – Тарталья демонстративно расправил руки в стороны. Он прекрасно знал, что девушка даже не сдвинется с места. Золотые глаза ошарашено уставились на Предвестника. Люмин замерла на месте, как перепуганный зверёк, словно никогда и не было той бесстрашной героини, о чьих подвигах знают в каждом регионе. После кратковременного ступора она предприняла секундную попытку сорваться с места, чтобы вонзить меч в своего врага, однако тут же бросила оружие пред собой. Чайльд незамедлительно опустил руки, победно усмехнувшись. Именно такого расклада он и ожидал. Ветер внезапно затих. Без него настолько тихо, что, казалось, можно было услышать, как бешено бьётся девичье сердце. Деревья будто сбросили устрашающие маски, вновь приобретя свой привычный оку облик, а кошмарные крики лесных обитателей сменились на мирное пение ночных пташек. – Я не могу. – Люмин не могла переступить себя и взглянуть на своего друга. – Я не хочу тебя убивать. Царила настолько удручающая атмосфера, а голос девушки дрожал до такой степени, что можно было подумать, будто его обладательница вот-вот расплачется. Но, вопреки этому, она, всё также не поднимая золотых очей, едва переставляя ноги, крохотными шажками направилась в сторону Тартальи. Тот же безмолвно ожидал дальнейших действий. Когда между путешественницей и Предвестником осталось не больше шага, она заглянула в его наполненные непонятной грустью глаза. На лице Люмин, к большому удивлению рыжеволосого, сияла грустная улыбка. – Знаешь... – Через синие зеркало девушка заглядывала прямо в душу. Дальнейшие её слова определённо будут собраны из всей искренности этого мира. – ...На самом деле, ты прав. Чайльд непонимающе покосился на стоящую пред ним странницу. В ответ та лишь тяжело вздохнула... Но как только осознание электрическим импульсом пробежалось по всему телу предвестника, было уже поздно. Он ощутил прикосновение миниатюрных девичьих рук на мигом вспыхнувших щеках и тепло на губах. Этот неожиданный поцелуй получился грубым, от всесильной путешественницы нежностей ждать и не следовало. В силу своего роста, Люмин пришлось встать на носочки, чего едва хватало, чтобы дотянуться до желанных губ. Тарталья не желал отставать от столь прямолинейной девушки. Обняв за талию, он притянул её ближе, не менее горячо отвечая на своеобразное признание в любви. Ответ его, кажется, и так понятен. Ветер лишь легко касался их лиц, игриво перебирал беспорядочно лежащие пряди волос. Деревья скрывали открывшихся друг другу от посторонних взглядов. А звёзды стали светить ещё ярче... Или это всего лишь показалось?