Свеча

***

С ним никогда не было легко. Даже наши отношения считались странными и непонятными для других. Хотя о чем я? У нас даже не было отношений. Я скорее была девочкой на ночь, к которой он приходил с закатом солнца и уходил прежде, чем первые лучи упадут на мягкую перину нашего ложа... Думаю, правильнее будет начать с начала, а точнее с нашего конца. Ведь знакомство с ним значило для меня концом всего, чего ещё не произошло. Полная дьяволица касалась крепкого плеча и утопала в его объятиях, когда я увидела его впервые. Он был достаточно красив, только красота его была опасна, вероломна, ледяная как кусок чистейшего мрамора. Он ухмылялся, показывая свое превосходство над беловолосым ангелом. Весь его стан говорил о величии. Ярко-алые глаза были холодны и строги. Я испуганно замерла, когда они посмотрели на меня. Его взгляд был мимолётным, пренебрежительным. В какой-то момент его губы изогнулись в отвращении. Сердце больно сжалось в груди, когда ангел коснулся моего плеча и отвёл меня в сторону. Мои глаза неотрывно продолжали смотреть в его красные огни, словно между нами завязался безмолвный диалог. Нам не нужны были слова, чтобы понять: некая невидимая нить возникла и связала наши души. Он был молчалив. Демоны, что громко смеялись и о чем-то оживлённо разговаривали, всегда замолкали в оглушающей тишине, когда его тень проскальзывала в столовую. Они замирали, настороженно наблюдая, как шуршат его огненно-красные крылья, скользящие по полу. Я тоже наблюдала за Люцифером, который в отместку смотрел на меня. Я не знала, что все это значит, и не знала, верны ли мои предположения, но на следующий день я вновь почувствовала его взгляд на себе. Спустя неделю я не выдержала. Отыскать его покои не составило труда. Их расположения не знал разве что ленивый и то, насколько же нужно быть бесстрашным, чтобы смело расхаживать по школе, зная, что за любой дверью может скрываться комната сына самого владыки ада. Мой кулак трижды соприкоснулся с поверхностью шершавой двери. Никто не открыл. Тогда я вновь хотела постучать, как вдруг она медленно распахнулась. Я долго не мешкала и юркнула внутрь. Тьма поглотила помещение, лишь слабое сияние пламени свеч мягко освещало острые черты лица. Он стоял у окна, которое было скрыто за черной решеткой. Люцифер не обернулся, когда почувствовал энергию, что напоминала запах лаванды. Он коснулся стекла, его палец заскользил вниз, следом за каплей. Я несмело подошла к нему, стала рядом и бросила мимолётный взгляд на его профиль. Его лицо было расслабленным: уголки губ опущены вниз, брови не нахмурены так, как делал он часто. Лишь глаза сосредоточенно наблюдали за новой скользящей каплей, подаренной продолжительным дождем. За весь вечер он не произнес и слова. Я тоже молчала, не решаясь нарушить благоговейную тишину. Лишь когда ярко-алые огоньки заскользили по моему лицу, я непроизвольно замерла, задержав дыхание. Его взгляд был изучающим, затуманенным. Его мысли были далеки отсюда, и лишь подрагивание зрачков помогло мне убедиться в том, что он все ещё здесь. Но что больше удивляло меня в этой ситуации, так это отступивший лёд в его глазах. В них я не видела неприкрытой вражды, которой он одарил меня в нашу первую встречу. И что куда страннее было то, что сердце мое забилось в груди чаще, осознавая необъяснимое облегчение внутри. Как я говорила раньше, наши отношения считались странными и непонятными. И не только для других. Я сама их порой не понимала. Он никогда не улыбался, не говорил ласковых слов. Он не клялся мне в вечной любви и верности, не говорил о том, что никогда не сделает мне больно. Я часто видела его в общество других девушек, что сидели на его коленях, а их руки регулярно спускались к ширинке его брюк. Мои руки закрывали рот, а губы сжимались так сильно, что белели, когда я оставалась наедине со своими мыслями. Пальцы часто массировали глаза, вдавливая слезы обратно. Мы никогда не обсуждали какие-то определенные пункты наших отношений, значит, требовать от него я ничего не могла. — Тебя все устраивает?— однажды спросил меня Люцифер, когда я услышала звук пряжки его брюк. Я лежала спиной к нему, от чего он не мог видеть моего лица. И это было к лучшему. По щекам катились слезы, и я, незаметно для него, вытирала их. Делала тихие вдохи, затем выдохи. Натянула слабую улыбку и приподнялась на локтях. Оглянулась через плечо и взглянула в его глаза. — Конечно,— шепотом отвечала я ему, боясь, что голос дрогнет. А я не хотела, чтобы он знал о моих чувствах. Люцифер сразу сказал, что ему не нужны отношения, и, если я не готова к этому, то он сразу прекратит наведываться сюда. А я не могла позволить случиться этому. — Почему ты спрашиваешь об этом?— добавила я, наблюдая, как он застёгивает глянцевые пуговицы черной рубашки. — Я...— начал Люцифер, но после качнул головой, словно отгонял непрошенные мысли. — Не бери в голову. Мне показалось. А после он ушел, оставив меня наедине со своими горючими мыслями. Я всегда кусала запястья, чувствуя подступающий ком в горле. Внутри что-то сжималось, причиняя сильную боль. Слезы душили меня, заставляли плечи содрогаться. Мы мало говорили. Он редко задавал вопросы, я редко давала ему ответы. Мы оба знали, по какой причине Люцифер приходит ко мне каждую ночь, и старались не сближаться друг с другом. Дабы избежать неприятных последствий, как говорил он. Но все же порой мы позволяли себе вольности. — Твоя энергетика напоминает лаванду. Обычно, энергия что-то характеризует. Например, то, что любило существо или то, что было ему важно. А что лаванда значит для тебя? Я ответила практически не раздумывая. — Мне нравятся эти цветы. Их запах терпкий, но кажется ненавязчивым, помогает расслабиться, когда у меня стресс. А ещё мне нравится их нежный цвет. Он тоже... немного расслабляет и приносит умиротворение... Когда я говорила, мой взгляд блуждал по комнате. Колени, обхваченные руками, были прижаты к груди. Моя голова слегка наклонилась в бок так, что он не видел моего лица. Но, когда я договорила и встретилась с ним взглядом, невольно замерла, а щеки покрылись румянцем, когда заметила его внимательный изучающий взгляд. Люцифер не сидел рядом со мной в кровати, а стоял у окна, выкуривая вторую сигарету. — А что тебе ещё нравится?— раздался его приглушённый голос. Мои брови слегка нахмурились. Рот приоткрылся, намереваясь задать вопрос, но тут же закрылся. Я опустила глаза в пол. — Ну-у... Мне нравится мед. У нас была небогатая семья, родители не часто баловали меня сладостями. Но у нашего соседа была собственная пасека, и он любил меня угощать им. Его мед был жидким, насыщенного янтарного цвета. От одного вида у меня слюнки текли,— я усмехнулась воспоминаниям и вновь встретилась с ним взглядом. Он не улыбался. Прежняя серьезность и лёд были на его лице. Люцифер потушил сигарету и молча покинул комнату. С некоторых пор он начал курить. Я не знаю, откуда взялась эта привычка, но чем чаще Люцифер приходил, тем больше я чувствовала дым, отправляющий наши лёгкие. Сначала это были недолгие перекуры, пока они не переросли в долгие затяжки. Он всегда курил после того, как поднимался с кровати, оставляя меня одну в ледяных простынях. Без него подушки быстро остывали, причиняя мне лёгкий дискомфорт, и даже тепло собственного тела не могло вновь согреть меня. Я любовалась его подтянутым телом, огненно-красными крыльями, что подрагивали, обнажая сильную спину. Я смотрела на его руки, опирающиеся о подоконник окна, которых так любила касаться. На его татуировки, по которым скользил мой палец, повторяя их узор. Сначала я думала, что все это несерьёзно, что наивная детская влюбленность пропадет со временем. Но чем чаще Люцифер наведывался ко мне, тем больше я понимала, что пропасть, которую я пыталась расширить, стала маленькой трещиной. Я решила прекратить все раз и навсегда, пока не стало слишком поздно. Но увидев его, как я думала, в последний раз, разрыдалась, не смогла совладать с эмоциями, с которыми так долго боролась. Его лицо вытянулось в удивлении, он был озадачен, но я так ничего ему не рассказала. Не прогнала и не ответила на мучающий обоих вопрос. Обычно Люцифер выкуривал одну-две сигареты. Сегодня же он выкурил целую пачку. После этого его никто не видел несколько дней. В школе начинали ходить слухи о возвращении Мальбонте и о том, что он собирает армию. Меня не на шутку перепугали эти вести, быть может, и неправдивые, как говорили учителя. Но я не смела расслабляться, постоянно озиралась назад, чувствуя чей-то взгляд. Но, когда я оборачивалась, никого не замечала. Меня начали мучить кошмары. Каждую ночь я просыпалась в холодном поту с бешено колотящимся сердцем. Бывали и такие случаи, что меня будил собственный крик. Я видела лишь одно лицо и его алые огоньки пылали намного ярче, чем обычно. Беспокойство охватывало меня, несмотря на гнев, возникший в моей душе с его уходом. Я вновь кричала во сне, когда почувствовала на своих щеках чьи-то руки. Широко распахнув глаза, я успела тихо пискнуть, прежде чем огромная ладонь накрыла мой рот. Сердце бешено колотилось, а дыхание, рваное и сбитое, на миг перехватило. Он поднес палец к губам, покачал головой. — Я сейчас уберу руку, а ты не будешь кричать. Договорились? Я кивнула, и он медленно отстранился. Воздух хлынул в мои лёгкие, заставляя судорожно хватать кислород. На глазах проступили слезы. Он вернулся. — И давно это у тебя?— спросил Люцифер спустя несколько минут молчания. Я успела придти в себя и смогла совладать с желанием схватить его за горло и сомкнуть на нем руки. Пальцы откинули прилипшие пряди со лба. Я сделала глубокий вдох. — Почему ты ушел? Ему не понравилось, что я проигнорировала его вопрос, но допытываться не стал. Слегка качнул головой и присел на самый край кровати. — Мне нужно было кое-что найти. — Что найти? Он не ответил, молча уставился в окно, на котором начали появляться первые капли октябрьского дождя. — Ты ещё не нашел?— решила тогда спросить я, поняв, что Люцифер не собирается отвечать. Я уже думала, что и этот вопрос он оставит без ответа, пока наши взгляды не пересеклись. — Пока что нет. — Ты вновь будешь искать? — Да. Я сидела у изголовья кровати, держа одеяло у самой груди, пока не отбросила его и медленно не подползла к нему. Мои ноги свесились, а руки были в опасной близости от его рук. — Значит, тебе вновь придется уйти? Ярко-алые огоньки наблюдали за каплей, что лениво и медленно катилась вниз по стеклу, скрываясь где-то за оконной рамой. Тогда они вновь искали другую каплю и так же внимательно следили за ней, пока и она не исчезала из поля нашего зрения. — Придется. — Что мне сделать, чтобы ты остался?— слова сорвались с языка прежде, чем я успела осознать их смысл. Он замер на несколько секунд. Даже дышать перестал. Сама того не понимая, я повторяла его действия. Глаза переместились от окна на пол, а с него — на мои ноги. Взгляд медленно скользил по моему телу, пока не наткнулся на лицо. — Тебе нужно лишь попросить,— шепотом произнес он. Моя рука проскользнула к его лицу, несмело, спрашивая его разрешения, я коснулась колючей щеки. Его глаза слегка прикрылись, веки затрепетали. Тени ресниц заплясали на щеках. — Останься. Когда его глаза распахнулись, я в них больше не увидела прежней отстранённости. Все вернулось на круги своя. Словно и не было того разговора. Люцифера вновь окружали демоницы, которые обнимали его за шею и оставляли поцелуи на его коже. Даже, когда меня не было тогда рядом, я замечала засосы на его шее и ключицах. Я тихо вздыхала, подавляя желание разрыдаться перед ним. Вновь падала в его объятия, отдавала ему всю себя, растворяясь в чувствах желанной близости. А после вновь кричала в подушку, кусала запястья и задыхалась от нескончаемого потока слез. Я не знаю, как долго продолжалось бы это, если бы он однажды не застал меня в таком состоянии. Люцифер забыл металлический портсигар с выгравированной буквой U. Ее верхние концы были с завитушками, а нижнее основание оплетали лепестки цветов. Рисунок был не очень удачным: сплав слегка потек в уголок портсигара, искажая изображение. Я никогда не спрашивала его о таинственной букве, не интересовалась ее значением. Но металлический портсигар он начал таскать совсем недавно, и кто знает, что могло случиться в его жизни. Мне ведь он никогда не рассказывал о ней. Люцифер вернулся за ним, где застал меня раскрасневшейся, с потекшей тушью и хлюпающим носом. Он замер у двери, после медленно приблизился ко мне, присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне. — Что я тебе тогда говорил, Непризнанная? Я открыла рот, но из горла вырвался сдавленный хрип. Я кашлянула и вновь попыталась ответить ему. Люцифер терпеливо дожидался моего ответа — Что между нами аб-бсолютно партнёрск-кие отн-ношения,— произнесла я, задыхаясь. — И что ещё? — Чтобы м-мы не смели... влюбляться друг в друга. — Верно,— медленно произнес он, неотрывно глядя мне в глаза. — Тогда почему ты плачешь? Я вновь всхлипнула, хотела отвернуться от него, чтобы он не смог смотреть на меня в минуты позора. Но его рука мягко обхватила меня за локоть, не позволяя осуществить задуманное. — Почему ты плачешь?— повторил он вопрос более настойчивее, чем в прошлый раз. — Я не см-могла. — Что не смогла? Мои глаза, застланные плотной пеленой, встретились с алыми огнями. Он не смеялся надо мной, не кричал, вынуждая немедленно отвечать на его вопросы. Лишь терпеливо ждал, продолжая сжимать мой локоть. — Выполнить второй пункт правила. Люцифер смотрел на меня некоторое время, после чего поднялся и покинул комнату, не удостоив меня прощальным взглядом. Вот так просто мы оборвали все связи. Вот так просто я оттолкнула его от себя. Вот так просто он отказался от меня. Прошло несколько недель, как Люцифер ушел и больше не вернулся. Ушел вообще. Его никто не видел в школе с того дня. Я не знала, что думать. Хотелось кричать от безысходности, плакать, проклинать его и тот день, когда впервые увидела те алые огни. Но вскоре слезы ушли. И пылающая ненависть тоже. А на смену им пришла глубокая печаль и нескончаемая боль. Мы не были такой же нормальной парой, какими часто ходили ученики школы. Когда я бывала в заброшенном поезде, видела, как жадно, ненасытно целуются ангелы и демоны, как скользят их руки под одежду, заставляя своих спутников громко вздыхать и откидывать головы. Даже они, будучи в запретных отношениях, казались намного нормальнее нас. Он вернулся так же неожиданно, как и ушел. Вновь ворвался в мою жизнь ураганом, сметая все на своем пути. Я хотела накричать на него, ударить, пока не замерла, увидев что-то в его руках. — Что это?— спросила я, указывая на таинственный предмет. Но мой нос смог уловить тонкий пряно-терпкий аромат. Лаванда. — Зажги ее, когда меня не будет рядом,— прошептал он, вкладывая в мои ладони свечу. Она была маленькой, казалась хрупкой, словно могла рассыпаться в любую секунду. Свеча моего любимого цвета, лавандового, нежно фиолетового оттенка. — Это то, что ты так долго искал? — И наконец-то нашел. Я отняла взгляд от свечи и встретилась с его ярко-алыми огоньками. Он ничего не говорил, я тоже молчала. Вновь взглянула на предмет в своих руках и слабо улыбнулась.

***

Спичка вспыхнула в моих пальцах. Я поднесла ее к фитилю, но тот упрямо отказывался возгораться. Спустя пять секунд он все же сдался, и тень от пламени заплясала по стене. Вскоре в нос ударил приятный запах лаванды. Я не могла понять, почему он так долго искал эту свечу. В любом магазине можно было купить ее, ведь лаванда являлась довольно популярным ингредиентом в ее изготовлении. Но как только пламя разгорелось, я смогла уловить ещё один запах. Сладкий, такой знакомый из детства, заставляющий слюнки скопиться на языке. На глаза навернулись слёзы, а губы дрогнули в слабой улыбке. Я смотрела на дрожащий огонек и тихо всхлипывала, иногда вытирая слезы рукой. Мед. Вот, что он искал так долго. В пламени горящей свечи я вновь видела его глаза. И отдала бы многое, чтобы увидеть их снова. Слухи о Мальбонте оказались правдивы. Бессмертные храбро сражались на войне. Немало воинов полегло в том кровавом сражении, но победа осталась за небесами. Пусть даже и такой высокой ценой. Когда свеча сгорела наполовину, я слегка встрепенулась, почувствовав босой ногой небольшую лужу. Я уже перестала замечать слезы, что катились по моим щекам и падали на пол. Я вообще перестала замечать многое. Люцифер был храбрым воином, сильным противником, но Мальбонте оказался сильнее. Я помню, как он упал на колени, неестественно запрокинув голову. Его органы разорвались на части, повинуясь жесту Мальбонте. Изо рта потекла тоненькая струйка крови. Я помню его испуганные глаза, когда голова коснулась земли. И самое страшное, что он смотрел на меня и видел, как я осталась одна, рядом с опаснейшим противником. А он больше ничем не может помочь. Кажется, перед тем, как закрыть глаза навсегда, я заметила слезу, упавшую на его щеку. Люцифер не успел уйти в небытие, как начал скорбеть о жизни, ее упущенных моментах. Рядом со мной. Я тяжело вздохнула и задула свечу, не дав ей догореть до конца. Хотела убрать ее подальше, как вдруг заметила обгоревшую бумагу внутри воска. Я коснулась свечи и тут же отдернула руку, негромко вскрикнув. Воск был горячим, а я чуть не обожгла пальцы. Огонь загорелся в моих глазах слепой надеждой. Я отбросила все свои сомнения и помчалась в столовую. Там смогла отыскать небольшой нож и, вернувшись, приступила к обрезанию воска. Лезвие скользило мягко, аккуратно убирая растопленную смесь. Спустя некоторое время мне удалось выудить бумагу, что практически не пострадала. Лишь края слегка подгорели, обуглились. Мои глаза расширились в удивлении, когда я поняла, что это письмо. Его послание. Я поспешно развернула бумагу и судорожно пробежалась глазами по выведенным буквам. "Я не такой, каким бы ты хотела меня видеть. Я не создан для того, чего ты так жаждешь. Я не достоин такой, как ты. Пусть эта свеча будет символом, напоминанием того, чего я не сказал и, быть может, уже никогда не скажу тебе. И пусть она будет согревать тебя так, как не смог бы согреть тебя я.

Моей Unrecognized".

Губы дернулись в попытке сделать глубокий вдох. Мои ноги подкосились, и я начала медленно оседать на пол. Моя спина прижалась к стене, больно придавливая позвоночник и лопатки. Рука закрыла рот, сильно сжимая его, чтобы не закричать во весь голос. Сейчас была глубокая ночь. Многие ученики школы давно отдыхали, я не хотела их случайно разбудить. Держа письмо в дрожащих руках, я несколько раз перечитывала его строчки, а после прижала к груди. Слез больше не осталось. Лишь зияющая дыра и глубокая тоска. Воспоминания пронзили мой мозг. Осознание ударило в голову. Я поспешно подорвалась с места и подбежала к кровати. Нырнула вниз и вытащила небольшую деревянную шкатулку. Замок щёлкнул, и с тихим скрипом крышка поднялась. Руки коснулись шершавой поверхности портсигара. Он так и не забрал его в тот день, когда возвращался за ним. Пальцы медленно начали скользить по потемневшему металлу, по завитушкам загадочной буквы. Тогда я не понимала, но теперь я уверена в значении, казалось бы, необъяснимого знака. Unrecognized. Непризнанная. Не знаю, сколько я так просидела, сжимая в одной ладони письмо, а в другой — старый портсигар, прежде чем улыбка тронула мои губы. Люцифер говорил, чтобы мы не смели влюбляться друг в друга. Мне было страшно, когда я осознала, что нарушила это правило. Но как оказалось, не одна я все время играла в нечестную игру. Только жаль, что мы так и не успели сменить ее правила.