Страшно сердце своё потерять.

Итальянец Тэхен, у которого густые кудри и тёмные брови, томный низкий голос, пьёт сухое вечерами, сидя на веранде своего небольшого дома, пока у него догорает сигарета в пепельнице. Под огромной ладонью любимый сборник прозы, страницы которого невероятно пахнут этим вечером. С веранды видно пляж и гору. Очень ветрено, дует прямо в лицо, поглаживая кожу ласково, раздувая кудри по лицу, и трепещет ресницы. Наручные часы мирно тикают на его левой руке, на которой красуется кольцо из стали. Он проводит подушечками пальцев по своей нижней губе, на которой появляется ухмылка, когда глаза ухватывают забавную мысль на строках книги. От него пахнет виноградом и вином, горьким шоколадом и сигаретным дымом. От него пахнет ветром, свободой, любовью. Любовью к себе и своей жизни. Он так спокоен в своих мыслях, так уверен в своих словах и начинаниях, в том, что под ногами всегда будет твёрдая почва, что он не сдвинет со своего пути после первых попыток, что даже становится смешно. Другие бы его описали, как человека прямолинейного, упорного и немного упёртого. Он говорит правду прямо в лицо собеседника, не скрывает ни единой своей мысли, но при этом очень удачно может манипулировать людьми, если в этом нуждается. Когда-то давно Тэхен очень увлекался джазовой музыкой, играл на саксофоне и учился играть на трубе, но быстро забросил за неимением свободного времени. К инструменту больше не возвращался за ненадобностью и нежеланием, а вот музыкой всё также увлекался — каждый день, когда он проводит своё время на кухне, сопровождает свои минуты в компании приятной, льющейся музыки. Он настолько привык к тому, что всегда рядом с ним музыка, что спокойно мог сказать, что живёт ею. Ким Тэхен живёт музыкой. Даже сейчас у него в голове музыка играет, музыка его жизни, его искусства, эстетики. Она сопровождает его, пока глаза бегают по строчкам, создавая свою индивидуальную картинку. Дует ветер, но шелест деревьев больно сильный, Ким отвлекается на это нехотя. Прислушивается, отводя взгляд в сторону от страниц, не показывает даже, что напрягается. Со стороны сада отчётливо слышен чей-то голос, бурчание и шелест листьев. Отодвинув стул, Ким идёт в сторону звука, тихо, чтобы не спугнуть наглеца, что на его территории забрался. Картина просто замечательная для него открывается, но явно не то, что он хотел бы видеть прямо сейчас, в такой тихий и уютный вечер. – И чем мы здесь занимаемся? – сложив крепкие, загорелые руки на груди, произносит Ким, бровь левая вверх вздергивается. На него оглядываются и чужая правая нога наконец касается земли, кора дерева безнадёжно содрана чужим крупным ботинком. Темноволосый парень стоит спиной к Тэхену, одной рукой придерживаясь за ствол персикового дерева, а другой край оверсайз футболки, в которой и лежат собраные сочные плоды. Джинсы у парня заметно сваливаются, обнажая впадинки на пояснице. – Я просто хотел набрать персиков, – не стесняясь, отвечают хозяину и достают ещё один плод. – Моих персиков ты хотел набрать, – поправляет Тэхен. – Я б не только персики у тебя, – выделяет это слово парень, – собрал, если честно. – Это моё дерево. Оно на моей территории, – пропускает мимо ушей предложение Тэхен, наблюдает за тем, как парень неуклюже подтягивает одной рукой джинсы. – Да? Я даже не подумал об этом. – Оно находится за забором, – напоминает Тэхен, поглядывая на тот самый невысокий забор. – Ну и что? Никто ж не сказал, что это чья-то территория. – Я тебе об этом говорю. Дерево на моей территории, в моем саду, за моим забором рядом с моим домом, – спокойно говорит Ким, даже ухмыляясь. – И что мне теперь? Персики отрабатывать на твоей территории придётся? – не понимает парень, в наглую достаёт один и откусывает. Сладкие, сок прямо по рукам течёт, всё сразу липким становится. – Может и придётся. Сторожевой собакой побудешь у меня, чтобы такие же как ты не заявились. Любители халявных персиков, – усмехается Тэхен и разворачивается. – У тебя для меня даже поводок с ошейником готов что ли? Кулончик с моей кличкой закажешь? – подхватывает парень. – Ох, обязательно. Только персики тебе придётся оставить у меня. – Я готов здесь всего себя оставить, а ты за персики переживаешь, – смеётся темноволосый и идёт следом за Тэхеном. – И куда ты собрался? – говорит он через плечо. – Персики отнести и ошейник надевать, – пожимает плечами парень и проходит вперёд, плоды на стол выкладывает, прямо поверх книги, всё в липком соке и больше не слышно для Тэхена музыки тихой в голове, мирного тиканья часов, слышен голос низкий, глубокий, а перед глазами образ взрослого мужчины, с прекрасными глазами, по детски наивными. – Какое имя нужно выгравировать на подвеске? – усмехается Тэхен, складывая руки вновь и стуча указательным пальцем по своей же руке. – Чон Чонгук, – хотел протянуть ладонь для рукопожатия парень, но вовремя остановил себя — она вся липкая от персиков. – Ким Тэхен, – опускает голову вниз хозяин дома. – И что ты забыл в Италии? В моем саду с моими персиками? – Я здесь живу со школы, а персики твои мне больно пригляделись. Думал, родителям их отвести. – Мои персики? – удивляется Ким и убирает с книги фрукты, закрывает её. – У них мандарины растут, семья Чон, здесь не далеко, может знаешь их, – пожимает плечами Чонгук, откусывая ещё. – Только не говори, что ты сын тётушки Чон, – вздыхает старший, прикрывая лицо ладонями. – Так это ты у меня постоянно персики подворовываешь... Ким не смог бы сейчас передать словами своё возмущение, в голове он аж задыхается от недовольства. У него каждый раз кто-то постоянно ворует персики, но он никак не мог поймать вора, а тут спустя столько лет взял прямо на горячем. Так хотелось этому мальцу отвесить подзатыльника хорошего, но Ким спокойно прикуривает и сильно затягивается. Горло саднит от дыма едкого, кашлять не очень хочется при парнишке. – На чём ты вообще приехал? Я не видел ни машины, ни велосипеда, – переводит тему Тэхен, выпуская дым через нос. – Да я на автобусе приехал. Пешочком до дома родителей хожу, – отмахивается Чон и садится за столик Кима. – Ты пешком от автобусной остановки шёл? – удивляется Тэхен. – Далеко же идти. – Я не хочу отца просить, чтобы он меня на машине забирал. Ещё его напрягать, – пожимает плечами. – Мой мотоцикл в ремонте уже который месяц, никак детали не можем найти. Тэхен внимательно изучает Чона и понимает, что по нему видно, что мотоцикл у него точно есть. Его привлекала бронзовая кожа, тёмные татуировки на ней, узоры которых переплетались между друг другом, губы у него розовенькие и блестящие. – Сколько тебе? – вдруг задаёт вопрос Тэхен. – Мне? – приподнимает брови. – 23 исполнилось. – Говоришь, со школы тут? Переехал в город? – Да, пришлось. Я бы с удовольствием здесь остался, море рядом, в конце концов. Да и фрукты, воздух, горы. Но отсюда далеко на учёбу и работу ездить, поэтому я снимаю там комнату. – Я бы также поступил, – кивает Ким. – Хочешь, я вместе с тобой схожу до родителей? Или могу даже велосипед выделить, у меня стоит один старый мой. – Было бы шикарно, – широко улыбается Чонгук, а Тэхен готов поклясться, что его сердце удар пропускает. У парня такая улыбка искренняя, хотя он ничего такого ему не предложил. Ветер развивает выбившиеся из хвостика тёмные пряди, и Тэхен ловит себя на мысли, что сейчас было бы очень романтично поцеловать губы эти розовые, тонкие, чтобы улыбку сцеловать, в себя её принять. Мысли его пугают, но и привлекают, подвиснуть заставляют с сигаретой в руке. Чонгук тянется и касается кисти старшего, сигарету забирает и затягивается, заставляя сердце Кима ещё быстрее биться от увиденного. О большем и мечтать он не смел. Чон быстро тушит сигарету, выпускает дым через нос и улыбается ещё шире. – Поехали?

***

Пока в огромной, светлой кухне, играла Iris (Tra Le Tue Poesie) — Biago Antonacci, Тэхен подпевал своим тихим, обволакивающим голосом, переворачивая на сковороде очередной блинчик. Он договорился с тетушкой Чон, что придёт к ним сегодня в гости, и они вместе пригубят по бокалу белого, слушая любимые ретро песни тётушки. Тэхен не любил врать самому себе, поэтому честно признавался, что благодарен тому, что 2 месяца назад увидел ворующего его персики Чонгука. Теперь он часто заглядывает к семье Чон в гости, иногда на чай, иногда на белое, но всегда уходит с ощущением семьи в своём сердце. Давно он не видел своих родных, частично об этом грустил, но мать не хотела, категорично была против его отъезда, утверждая, что молодой Тэхен ничего не добьётся. Казалось бы, обычная ситуация, но Киму это дало большой толчок двигаться вперёд, ведь если всего бояться, то когда жить? Когда можно начинать жить так, чтобы уверенно сказать, что ты счастлив от того, что делаешь? Со двора слышен вой мотоцикла, который водил Чонгук, и Ким лишь вздыхает шумно. – О, Тэхени-хён готовит блинчики! По запаху чую, – смеётся парень, пока снимает ботинки тяжёлые и проходит в дом. – Скоро реально тебе ошейник закажу и у дома привязывать буду, – серьёзно говорит Тэхен и переворачивает ещё один блинчик. – Ты где был? Телефон не берёшь, здесь не было тебя неделю. – Я ездил к бабушке, – хмыкает Чон и наглым образом ворует горячий блин. – Она итальянка, живёт просто на юге. – А телефон? – Там не берёт, – пожимает плечами и облокачивается поясницей на столешницу рядом с плитой, смотрит на то, как красиво белый шёлк ласкает чужую бронзовую кожу. – Мне кажется, ты мне врёшь, – недовольно качает головой Ким и немного напрягается, чувствуя чужие руки на своих бёдрах. – Хотел бы я, может ревновать бы начал, – вздыхает младший, проводя пальцами, которые теперь покрывал огромный слой краски, по узким бёдрам, обтянутым лёгкой тканью. – Не говори чепухи, – негодует Тэхен и пытается скинуть чужие руки, не отвлекаясь от своего занятия. – Ты сейчас занимаешься тем, что тебе самому не по душе. – Откуда ты знаешь, что у меня в душе творится? Ты за эти 2 месяца так и ни разу не спросил. Тэхен, я тебе с первой встречи всё высказал, но ты меня всё это время игнорируешь. Так что ты можешь знать, что у меня на душе? – недовольно бурчит Чонгук, руки не убирает, сильнее в своих ладонях сжимает. – Так расскажи мне. – Какой же ты... – начинает злиться Чон. – Я тебе ещё с первой встречи сказал, что ты мне симпатизируешь, я с первой встречи флиртую с тобой не потому, что у меня стиль речи такой, а потому, что это ты. Чёрт возьми, Тэхен, не зли меня. – Ты так забавно злишься. Мне это нравится, поэтому я хочу продолжать, – усмехается Ким.

Forse — Pupo

Через открытую входную дверь, без спроса, врывается морской ветер, что резко раздувает волосы с двух загорелых лиц. Он ласково уже щекочет их щёки, румянец надувает неловкий. Тэхен наконец руки чужие скидывает и поворачивается лицом к младшему. Музыка на его проигрывателе меняется, переворачивая всю ситуацию по-другому. Он сам хватает парня за грудки кожаной жилетки и притягивает к себе поближе. – Флиртуешь со мной, говоришь? – совсем немного, прямо одним уголком губ, улыбается Тэхен. Не приближается он ещё, держит дистанцию, жарким дыханием обжигает чужие губы, глазами изучает каждый момент чужой кожи, видит то, что обычно незаметно, как ресницы складываются, какие аккуратные у парня брови, как блестят волосы в солнечном свете. – Да, но ты иногда не поддаёшься моим чарам, – тихо отвечает Чонгук, а Тэхен продолжает изучать — влюбляется в то, как у парня губы двигаются, как он хлопает ресницами, как у него дыхание через раз, точнее, как он буквально задыхается, замечает, насколько густой у того запах. – Придётся над ними ещё поработать. Не всё с первого раза выходит, – пожимает плечами Тэхен и отдаляется немного, когда Чонгук порывается накрыть своими губами чужие. Ким хлопает ладонями по чужой груди и разворачивается, разрушая всё. Пытается сам в голове своей всё уложить, не показывает вида, что сердце заходится в особенном ритме, что не на месте оно, что в чужих руках ныне бьётся и ему там комфортно. Ему ведь страшно, что это сердце оставят. Ему не страшно, что его разобьют — сердце и по кусочкам собрать можно. Страшно сердце своё потерять. Если чужие руки завистливые заберут эту драгоценность себе, то чем же жить, чем же отличаться. Душа без сердца — не душа. Собравшись, пока Чонгук неловко мялся где-то сзади, Тэхен убирает всё в сумку и отдаёт её парню, выключает проигрыватель старый и молча вытаскивает младшего из дома, закрывает стеклянные двери на терассе и вдыхает прохладный морской воздух.

Storie di tutti i giorni — Riccardo Fogli

Стоит только мужчине повернуться, убирая ключи, как перед его лицом сразу же оказывается Чонгук, на щеках которого прячется лёгкий румянец, что выглядит безумно неуместно. Он сам притягивает Тэхена к себе за талию, мнет шикарный шёлк, но чувствует жар чужого тела, втягивает носом густой запах и проводит кончиком носа по щеке. – Ты слишком шикарен для такого простого парня, как я, – хрипло смеётся над собой же Чонгук, проводит рукой по мягкому животу Кима и целует в линию челюсти. Сильный ветер бьёт ему в спину, пока он прикрывает их двоих от него. Чуть отдалившись, смотрит прямо в глаза Киму, в которых не читается ни одна эмоция. Выдыхает сквозь ноздри, сжимая сильно свои же челюсти, представляя, что сейчас наговорил, представляя, как его сердце трещит по старым шрамам, как мелкие совсем кусочки падают вниз его опустевшей души, хотя её недавно озарил свет чужой. Представляет, как тяжело ему будет проезжать мимо этого небольшого дома с верандой, с деревьями со среды и персиками, с невысоким забором, который он может просто переступить. Представляет, как не сможет больше наблюдать за тем, как Тэхен переворачивает страницы его любимых книг, как эти пальцы стучат по деревянному столу, как он облизывает свои безумно соблазнительные губы. Представляет, как будет скучать по глубокому голосу, который приятно и в трубке телефона слышать. Представляет, как будет скучать по тому, как чужие кудри раздувает по ветру, как будет скучать по виду самого Тэхена в этих шелковых рубашках. Понимает, что больше тогда не увидит его на берегу пляжа, думающего о своём, не услышит ни одной песни из его проигрывателя, не услышит то, как Ким приятно подпевает на итальянском, как он ругается, если что-то не получается, как он эмоционален, когда злится. Представляет, что теряет всё то, что он приобрёл за столь короткий срок, и сердце трещит быстрее, чем предполагалось. Ему так страшно, что его сердце вновь разобьют. Протянув свои ладони, Тэхен гладит чужие щёки немного, привлекая к себе внимание обратно, вглядывается в глаза и притягивает к себе. Неловко касается губами губ, словно в первый раз, столь трепетно, с таким лёгким страхом. Им ведь страшно, что оба без сердец останутся, ведь такую любовь не все понимают, может быть и они сами этого тоже не понимают. Да и кто её поймёт? Кто в здравом уме решит добровольно отдаться огню любви? Кто в здравом уме решит, что довериться другому человеку – отличная идея? Кто в здравом уме решит, что чужая жизнь, чужое сердце в разы важнее его собственных? Все, кто любят, безумцы. Определённые безумцы, что отдают всех себя другому человеку, не оглядываясь. Они отдают себя, не зная, что их ждёт впереди, пытаясь об этом думать, но всё идёт к чертям. Любить — это безумство. Безумство, к которому стоит стремиться. Без безумных людей в этом мире не было бы ничего. Тэхен готов сгорать с Чонгук ом вдвоём в огне любви, стать безумными. Это лучшее решение в его жизни. Если это вообще возможно решить.