my everything

*** — Ты меня не любишь! — капризно топая ножкой, произносишь ты, пыхтя, как паровоз.       Мицуя, который до этого просматривал какие-то бумажки, вопросительно выгибает бровь, пытаясь не улыбаться, смотря на свою жену.  — И с чего ты так решила? — мужчина встает со своего кресла, подходя ближе, что заставляет тебя стушеваться.       Ты сейчас выглядишь очень мило — с растерянным взглядом в нежном кремовом платье, в комплект к которому идут такого же цвета туфельки, с округлившемся животиком, который ты придерживаешь снизу рукой. Глаза бегают по разным уголкам кабинета, до тех пор, пока тебя буквально не прижимает к стене горячий мужчина. Ты с гордостью можешь сказать, что это твой муж, потому что это тело… было способно на многое.       Неожиданно что-то в твоей голове щелкает и ты с вызовом смотришь в чужие, чуть насмешливые глаза, во взгляде которых собираются все возможные и невозможные чувства. — Ты. — показательно тыкаешь пальцем в его грудь. — Совсем не обращаешь на меня внимания. Где-то пропадаешь в своих облаках! Либо гуляешь с друзьями, либо спишь. Ещё постоянно загружен своей работой. И вообще, я видела тебя с какой-то женщиной недавно в кафе. И не смей препираться, что она твой «клиент»! Она выглядела совсем не так… — Как? — этот гаденыш явно веселится со всего происходившего, намеренно сбивая жену с пылкого рассказа.       Такаши бережно берет тебя за руку и медленно ведет к своему столу, все так же выслушивая претензии. — Совсем не так, как надо! Ты и сам знаешь, что обычно они выглядят, как расфуфыренные шлюхи, чтобы соблазнить моего сладкого муженька. А тут пришла тихоня, никому не приметная, и смеет с тобой разговаривать. Ах. — Мицуя останавливается, подхватывает тебя под бедра и аккуратно сажает на свой стол. Кажется, с него улетело что-то важное, но сейчас это пустяки. — С тобой, когда ты принадлежишь мне! — О, а я не знал, что ты у меня такая собственница… — блондин приглушенно смеется, вставая между твоих разведенных ног, пока ты либо не замечаешь, либо не хочешь замечать манипуляций со стороны мужчины. — Да, и еще какая! Так еще не смей больше ходить с ней на встречи. — снова дуешь губы и смотришь на мужа глазами кота из «Шрека». — Ладно, я понял. — все так же улыбается Мицуя. Его ладони оглаживают стройные ножки, переходя постепенно на бока и талию. Он знает, что тебе это безумно нравится, а ему лишние (нет) касания только в радость. — Что-то ещё? — …мммм, три ложки. Ты стал класть три ложки сахара в мой кофе, вместо двух! Н-неужели ты хочешь, чтобы я растолстела и стала некрасивой?! — Что же, ну вот ты и раскусила мой злобный план. — прыскает от смеха в кулак мужчина, но старается доиграть свою роль до конца. Только потом он понимает, что шутка не удалась, когда светлое лицо начинает мрачнеть, а улыбка сползать. Такаши тут же спешит исправиться, нежно обнимая тебя за талию, насколько это возможно из-за выпирающего живота, и прислоняется губами к уху, шепча: — Ты же знаешь, что для меня ты всегда красивая? — … — …       На риторический вопрос и не должно быть ответа, но тем не менее блондина смущает затянувшееся неловкое молчание, повисшее между вами.       Мицуя немного отстраняется, смотря в омуты напротив. Те в ответ печально вопрошают, делясь какой-то всегрустнейшей скорбью. — Ты меня не хочешь. — Что? — Ты постоянно отказываешь мне в близости. Скажи… — руки мужчина ложатся на животик, мягко оглаживая. Это становится все интереснее и интереснее. — у тебя есть кто-то на стороне, да? Я больше тебя не возбуждаю?!       Мицуя от души начинает хохотать, все же не выдерживая. Чего-чего, а такого поворота событий он не ожидал. Он буквально живет последние четыре месяца с прохладным душем каждые утро и вечер, сдерживает себя, чтобы не накинуться на любимую женщину, которая то выгнется правокационно, то изменит тембр голоса так, что при одном его звучании он готов спустить в штаны.       И тут ему говорят, что она его не возбуждает. Эх, какой же наивной ты иногда можешь быть.       Настроение Такаши резко меняется, когда он сильнее сжимает пальцы на молочных бедрах и наклоняется слишком близко к твоим губам, заставляя тебя испуганно ойкнуть. — Как только ты родишь этого засранца, то мы обязательно осуществим все твои пошлые фантазии, малышка. Только не жалуйся потом, что не можешь коленки свести после нашего недельного марафона. — и целует. Мокро, грязно, с переплетением языков, но так приятно, что и дышать не хочется. Да, в принципе, и не нужно.

Вы дышите друг другом.