Не такое

Тоха влип в эти отношения случайно. Скорее всего, просто начитался ванильных историй и встретился взглядом с незнакомым мужчиной. В дождь. Где Тоху пригласили под прозрачный зонт. Только у Ли глаза далеко не прекрасные небо-океаны. Не такие, как их принято описывать в слащавых рассказах, нет. У старшего они чернющие и яркие, как угли. С еле заметным, постоянно мелким зрачком и совсем не отражающие блики. Сухие, с покрасневшими от долгой работы за мониторами белками. А Тоха и сам не выиграл в этом соревновании: у него серые и такие бледные, что почти не видно, только зрачок. Ещё и разрез отвратный, длинный и приподнятый на внешних уголках, хищный. Тоха думает, что это не плохо. А то от красивых описаний глаз уже блевать тянет. Целовать первым начал Ли, ну, он старше, как-никак. У него губы тонкие и бледные. Да он весь бледный, совсем не как его друзья с родины. И на вкус губы совсем не сладкие, как пишут. Горькие, неприятно отдают табаком и лимонами, чего Тоха никак понять не может. Ну где он нашёл настоящие сигареты с лимонным вкусом? Ли на это усмехается и целует ещё раз. У Тохи губы тоже тонкие, только ещё и потрескавшиеся, и загорелые. Потому что учёба учёбой, а огород мамы по расписанию (и про Ли лишний раз упоминать не стоит). И на вкус, как говорит Ли, напоминают ёлку. Потом исправляется, договаривает, что это хороший джин так ощущается. И обещает выбить зубы, если найдёт спиртное или Тоха припрётся домой хоть чутка пьяный. «Справедливо», — думает Тоха и ещё раз целует мужчину, только уже в нос с родинкой. Кури, беснуй как хочешь, но не бухай. Когда Тоха по примеру девочек из универа пробует взять на временное навсегда один из свитеров Ли, он просто ужасается: растянутые рукава длиннющие, в плечах невозможно свободно и колется ещё, гадина. Ли просто хмыкает за спиной и поправляет сползшую с плеча рубаху. Тохину, розовенькую. Обмениваться одеждой было определённо плохой идеей, ибо теперь Тоха не вылезает из колючих свитеров, а Ли даже в холодину под пуховиком носит одну только рубаху. Только если Тоха не закатит истерику и заставит носить тёплые вещи снова. И волосы у них не мягкие, как пишут в этих ванильных историях. У Ли чёрная проволока, у Тохи русая. У обоих короткие настолько, что даже ухватиться невозможно. Ладно, у Тохи отрастают, уже можно. Но ни один бальзам не может помочь в их ситуации. Видимо, волосы умерли ещё в детстве, когда Тоха закапал голову в песок на спор и потом отмывался в грязной речке. Что было у Ли, Тоха не знал. Хотя, скорее всего, это от природы. Тоха озвучивает свою мысль, а Ли просто отмахивается, выбирая простой бальзам. Без всяких прахов умерших растений-мутантов и жопы улитки. Тоха втихаря покупает дорогой бальзам и подменят их в ванной. Всё равно Ли не заметит, без разбору берёт. Только потом удивляется, чего его проволока стала мягкой? Но вот что в ванильках иногда описывается точно - руки. У Ли они большие, ладони квадратные, а пальцы тонкие и длинные. Говорит, играл на гитаре в своё время. А ещё у него кривой мизинец в плане перелома, но это абсолютно не мешает. У Тохи руки тоже большие, но тонкие не только пальцами, но и ладонями. Они скорее длинные, чем большие. И мозолистые, словно он шахтёр какой а не художник, мамин огород передаёт привет. Ли примеривает своё кольцо на палец Тохи и удовлетворённо кивает. Благо у них один размер, не пришлось мучаться с снятием. Из ванильных историй у них не только руки, но и мама Тохи. Которая заваливается в гости в самый внезапный момент. А именно когда Ли забыл закрыть дверь и полез целоваться прямо на пороге. Так с него и не ушли, кстати.  — Целуемся по дружбе, малышня? — бодро спрашивает женщина, ничуть не смущённая открывшейся сцене. Ли хмыкает и идёт на кухню ставить чайник.  — Мам, — шёпотом начинает Тоха, но его перебивают.  — Трахаемся с китайским принцем тоже по дружбе? Женщина тыкает сыну в свежий засос и проходит на кухню, ведя светские разговоры с Ли, то и дело называя его «нюйшю».