Словно лёд растопит пламя

«Слёзы. Дождь. Печаль и кровь. Все эти слова отзываются в моей голове чувством дежавю. Во второй раз я лишаюсь отца, но почему же в этот раз я не чувствую боли? Нет, я наоборот чувствую облегчение… Это не же неправильно, ведь так? Я должен сейчас поддержать Дилюка… Но почему же я стою и не могу ничего сделать? Если бы я только… Если бы… Хоть… Чуть-чуть раньше…то… То что бы я сделал? Что это за странное чувство? Внезапно я вспомнил детство, тот самый момент, когда мой родной отец сжал мои худые плечи до хруста… Его взгляд был полон ненависти… Или же это была печаль? Он что-то мне говорит, его тонкие губы, то закрываются, то открываются, но я ничего не слышу… Что ты мне говоришь? Что ты мне пытаешься донести? «Кэйя… Ты наша последняя надежда… Последний луч света для Кэнри’Аха, ты должен…» Я должен… должен стать засланцем из Кэнриа’аха и выведать все секреты и слабые места Монда… Как же эгоистично всё это взваливать на плечи маленького ребёнка… «На этом наши с тобой пути расходятся сын мой… Надеюсь ты станешь героем…» Отец… Ты даже не скажешь прощай? Оставишь тут…одного? Обязательства перед родным отцом и родиной или обязательства перед мастером Крепусом, который воспитал, любил и обогрел в тот дождливый день? Я не чувствую сожаления, я лишь чувствую, что обрёл свободу…Дилюк прости, сегодня я перестану быть твоей тенью». Кэйя продолжал стоять неподвижно позади Дилюка, лица он его не видел, но было сразу понятно по вздрагивающим плечам юноши с огненными волосами, что он плачет. Казалось будто в своём горе юноша не замечал, ни Кэйю, ни отряд рыцарей. Альбертич сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки и стиснув зубы он двинулся в сторону Дилюка. Юноша аккуратно положил руку на плечо брата, как будто боялся, что тот от любого неосторожного движения разобьётся как ваза из тонкого фарфора. «-Дилюк, ты же капитан рыцарей Ордо Фавониуса, твоё настроение передаётся и твоим рыцарям… Пускай отец умер, но ты не должен давать слабину… Так воскресни из пепла как птица феникс!».