Искупление

      — Мистер Джонсон, я не смогу Вам помочь в полной мере, если Вы продолжите молчать.       Ларри вжимает затылок к мягкую обивку кресла, смотрит на богомерзкого плюшевого единорога в углу и фыркает. Тот, кто посоветовал ему обратиться к мозгоправу, определенно не имел в виду ничего хорошего: либо издевался, либо не знал, о чем говорил.       — Я уже рассказал Вам все, что нужно.       Врач качает головой и кладет на колени планшет — за полтора часа беседы он записал несколько малоинформативных строк.       — Итак, Вы боитесь теней. Я правильно понял?       Ларри опускает взгляд на свои ноги, елозит в кресле и обнимает себя за плечи — защитный жест. Сказать психотерапевту правду — слечь в сумасшедший дом. Утаить — уйти отсюда ни с чем.       Он выбирает нейтральный вариант.       — Это... кошмары. Каждую ночь один и тот же: я просыпаюсь в отсыревшем храме. Куда ни глянь — мрачные статуи и выцветшие гобелены. Бежать некуда, кроме как в темные, бесконечные коридоры. Это похоже на лабиринт, из которого не выбраться.       Ларри почти не моргает, словно боится закрыть глаза; его губы дрожат, он собирается с мыслями и продолжает:       — Тени вьются. Их бесформенные тела то сливаются в одно единое черное пятно, то разделяются на множество маленьких. И у каждой из них красные, светящиеся глаза.       Врач слушает, делая пометки в написанном, кивает головой, размышляя о чем-то, и щелкает ручкой — сеанс окончен.       — Мистер Джонсон, Ваше время истекло, — его рука останавливает миниатюрный маятник.— Я дам Вам рекомендации и выпишу рецепт. Терапию продолжим на следующей неделе.       Ларри встает и сжимает в руках вырванный из блокнота лист. Странные названия таблеток, дозировка, инструкции — он знает, что они бессмысленны.       Оказавшись за пределами обиталища душевнобольных, он достает из кармана сигарету и выбрасывает клочок бумаги в урну.

***

      В кармане гудит телефон. Ларри достает его и смотрит на дисплей — в маленьком окошке высвечивается одно непрочитанное сообщение:       «Ларри, ты в порядке?»       Вяло усмехнувшись, он пишет ответное:       «В порядке. Скоро буду»

***

      Призраки исчезают из апартаментов. А те, что остаются — шарахаются. Ларри прячется за капюшоном толстовки, следуя за Салом, и сжимает кулаки — что был ни случилось — будь готовым ударить.       — Ничего, — сухо констатирует Сал, кладя «Супер Гир Бой» в сумку. — Либо они намеренно не идут на контакт, либо...       — Эти уебки из культа по-любому замешаны, — скалится Ларри, сдерживая эмоции. — Если бы я только мог... раскрошить их рожи в щепки.       — Тише, — Сал успокаивающе проводит ладонью по плечу. — Не нервничай ты так. Нам это сейчас точно ничем не поможет.       Ларри шумно выдыхает через нос и прикрывает глаза, борясь с рвущимся наружу гневом. Это место — проклято. Он — проклят. Он не сможет помочь. Лишь все усугубит.

***

      Единственное, что хоть сколько-нибудь приносит результат — снотворное. Ларри опрокидывает в себя две таблетки и запивает водой. Его спальное место — матрас, уложенный на пол. Он укладывается на него и подсовывает под голову подушку. Настольная лампа режуще глаза освещает часть комнаты, и это — минимальная жертва. Во всяком случае, тени не посмеют подойти слишком близко.       Спустя полчаса он засыпает мертвецким сном и впервые за долгие месяцы не видит кошмаров.

***

      Лиза суетится на кухне. Бурлит кипяток в кастрюле, шкварчит мясо на сковороде. Генри ремонтирует дверцу настенного шкафа. Идеальная семья. Ларри выходит к ним, заспанный, разбитый, и понимает — он не вписывается в картину.       — Дорогой, ты уже встал? — Лиза вытирает руки о фартук и смотрит на часы.       — Не прошло и полгода, — отзывается Генри, пряча усмешку.       Ларри трет глаза и пытается выдавить из себя хотя бы подобие улыбки. Треснутую губу пронзает болью, и он отходит к раковине, чтобы налить себе воды.       — В холодильнике есть газировка, — обеспокоенно замечает Лиза.       — Спасибо, мам, — Ларри высушивает стакан за считанные секунды. — Обойдусь.       — И я приготовила лазанью. Поешь, она на нижней полке.       Ларри пожимает плечами, произнося тихое «спасибо», и достает из холодильника еще не успевшую остыть лазанью. Отрезает кусок, кладет на тарелку и уходит в свою комнату.       Попытка поесть не увенчается успехом: лазанья встает в горле комом, пресная, как картон. Приложив усилия, Ларри проглатывает ее и отставляет тарелку. Он привык к слабости, вызванной недоеданием, и боли в желудке удается игнорировать, если переключить внимание.       По углам комнаты разбросаны коробки: вещи в них перемешаны между собой, смяты и брошены впопыхах. Новость о переезде не заимела должного эффекта: он не видит смысла в попытке покинуть апартаменты, выбраться из клоаки, что он совсем недавно называл домом, и на время отстраниться от деятельности подростка-охотника за привидениями. Тени — они как паразиты. Впиваются и не отпускают до тех пор, пока не высосут жизнь до последней крупицы. Ларри — рассадник теней. Его преследуют несчастья — одно за другим — и последнее, чего он хочет, — заразить ими своих друзей.

***

      Ларри пропускает сеанс. Психотерапевт названивает, разрывая телефон, и парень отключает его. Ложится на другой бок и устремляет пустой взгляд в увешанную картинами стену. Бессмысленно. Что бы он ни делал, как бы ни пытался — бессмысленно. Кошмары возвращаются с новой силой, несмотря на медикаменты. Ларри упивается ими, глотая по несколько штук за раз, и его тошнит вместо того, чтобы усыпить. Уже предвукашая очередной приступ, он ставит рядом с собой ведро. В комнате разит рвотой, плесенью и сигаретным дымом. Дом разваливается на части. Ларри тоже.

***

      Ларри натянуто улыбается. Сал и Эшли — кому и чему он будет мешать? Напряжение между этими двумя не увидит только слепой, и то — услышит, как бьется влюбленное сердце.       Ларри учится жить в одиночестве. Необходимость защитить перевешивает чашу весов, на другом конце которых покоится желание оставаться в поле зрения.       Сал крепко жмет ему руку, приглашая на ужин с ним и Эшли, и даже под толстым слоем пластика Ларри улавливает смешок. Беззаботность. Воодушевление встречей с предметом воздыхания. Ларри их не разделяет.

***

      Лиза сидит в обнимку с Генри. Их заостреннные лица источают смертельную скуку. Ларри проходит мимо, сжимая в руках банку с таблетками. Тени поглощают их. Ларри чувствует вину и спешит убраться.

***

      Шторы на окнах дома не пропускают свет. На небе сгущаются тучи, предвещая скорый дождь. Ларри смотрит вниз, на землю, от которой его отделяют несколько метров, и рассчитывает траекторию: удачное стечение обстоятельств — оступиться и упасть. Ларри хмыкает и поднимает взгляд на апартаменты: пара-тройка окон горит, но свет в этих квартирах кажется тусклым, неживым. Он видит силуэты жильцов, снующие туда-сюда, и готов покляться, что за каждым из них следует расплывчатая, мрачная фигура.       Напоследок взглянув на небо, Ларри уходит вглубь дома.       Угол темный и сырой. Пахнет мокрым деревом, джинсы на заднице впитывают влагу и прилипают к коже. Ларри передергивает плечами и отпивает из бутылки. Алкоголь — лучшее лекарство от страха. Ему хочется забыться, уснуть и ни видеть ничего, кроме пустоты.       В кармане таблетки ударяются о пластиковые стенки банки. Ларри откупоривает ее и глотает одну. Затем еще. И еще. Наконец, высыпает оставшиеся в ладонь и запивает их в несколько глотков. Он знает, что на это раз не обойдется прочисткой желудка.       Пока силы не покинули его, достает из кармана смятый лист бумаги и огрызок карандаша. Пол — не лучшая поверхность для письма, но Ларри справляется и кладет записку в непромокаемый пакет. Он не простит себе, если с ней что-то случится.       Наконец, Ларри берет в руки телефон и печатает сообщение. Буквы плывут перед глазами, пальцы дрожат, не попадая по кнопкам. Ответ не заставляет себя долго ждать — телефон вибрирует, и Ларри выпускает его из рук. Он падает на пол.       Ларри прислоняется к стене и сползает по ней, ударяется головой о старые половицы. На его губах пенится желудочный сок вперемешку с кровью. Расширенными зрачками он смотрит на загоревшийся экран телефона. Сквозь густой туман слышит песню «Смысловой Фальсификации» — мелодия рингтона.       И падает в небытие.