Милосердный

мироздание - это истоки рек следующими полозами в биение того, что разрушало, каялось, было распятием, возносилось цветами у кенотаф, хранящих в себе движение и переплетение рождения, когда атланты держали небо над нашими головами… а сухая земля пропитывается выдержанным на крови, столетних дубов и переспевших плодов, сочится ядами и смолами цитрусовых кож, эфирными маслами, чтобы кто-то первый коснулся, кто-то первый из богов, стал первогреховным заветом и впитал в себя данное вспоротыми животами, и так явится первый свет из поглощённой распадами вечности темноты, так истлеет красота, покрываясь коростой, сыростью и язвами, и наклонится умирающий бог, шепча в уста: мои дочери и сыны станьте принесением плоти и крови и открывающими взглядами… проливаясь водой, зная боль на языке дроблённых костей, тот, кто впустил остриями тех - выкованное железом и солью моря, они щепками и занозами заразили гангренами и чумой восставших королей, что воспевали в себе свободу, разливая из чашей лимфу, вторя о тех, кто не поднял взора - стать им первоначалом покрытия саванов и крестов, испить тленной сути, насытится осквернением праведного гнева, искупиться перед зримым, стать преданием отцов, видя, как рассекаются имена, как тело облачается в корни высохшего чрева… и становясь обличием мрамора, терпкими слезами юродивого и любви, лишь горький пепел сожжённого, но лоснящегося к устам, коснётся хрупкого, тихого, винного, и истомы жертвенного цвели в исступление зрачков наполненных, подданные голосам, что стихали, как коронованное стало евхаристией и последним предрекшим словом, воззвавшее к истине - прими и возлюби, целуя крестом иуду… и отдавая себя блаженному, сорванным с казненных гвоздей стоном, через смерть, обреченно молча: Милосердный, буду…