"Безобидная" шутка

— Выпусти меня! — никакого ответа. — Пожалуйста, выпусти меня! — тишина. Кэссиди не знал, сколько времени он просидел здесь. Час, два, может и больше. Он потерял счет времени. Кэссиди просто ждал. Ждал, когда кто-то заберет его отсюда. Ждал, когда это кончится. Прижав колени к груди, мальчик лег на пол, и заплакал еще сильнее. Он боялся. Боялся всего, что связано с этим местом. Боялся аниматроников и самого здания. Боялся уснуть. Ему не хотелось этого. Знал, что он не сможет уснуть. Знал, что будет бояться. И он тоже знал, что Кэссиди будет бояться. Но даже это не помешало ему запереть его здесь. Майкл всегда издевался над ним. Все то время, что Кэссиди себя помнил, он терпел издевательства Майкла. Совсем еще недавно эти шутки не были такими жестокими. Сейчас мальчик предпочел бы абсолютно все, что угодно, только бы не находиться в этом месте. Месте, которого он больше всего боится. Но Кэссиди знал: до тех пор, пока он жив, об будет переживать на себе шутки и обиды Майкла. Так будет продолжаться еще долго. Очень долго… Завтра у него день рождения. Но Кэссиди не хотел снова возвращаться сюда. Он хотел просто сидеть, запершись у себя в комнате, рядом с плюшевыми игрушками, которые были его единственными друзьями. Но знал, что Майкл найдет способ пробраться к нему, и продолжит издеваться над ним. Снова и снова, раз за разом, бесконечно… — Пожалуйста… Выпусти меня…

***

Он снова здесь. Снова. И что еще хуже — он находится в окружении своего старшего брата и его друзей. От них никакой пощады ожидать не стоит, и Кэссиди прекрасно это понимал. Но сейчас он стоял на коленях и плакал, как и всегда. Кэссиди понимал, что сейчас у него день рождения, но о радости и речи идти не могло. Он просто стоял на коленях и плакал, не в силах ничего с этим сделать. — Твой брат совсем еще малыш, верно? — издевательски спросил один из хулиганов у Майкла, в то время как все остальные смеялись. — Это уморительно. — ответил другой. Парни засмеялись громче. Громче стал и плач Кэссиди, и он мог бы поклясться, что один из товарищей Майкла захотел пнуть его. — Давайте поможем ему взглянуть поближе, — с издевательской усмешкой в голосе предложил Майкл, прищурив глаза, видимые сквозь отверстия в маске. — ему определенно это понравится! — Пожалуйста, не надо! — взмолился Кэссиди, подняв покрасневшие глаза на брата. Подростки, очевидно, пропусти его мольбу мимо ушей. — Давайте подсадим этого малыша. Он хочет самолично подняться на сцену и взглянуть ближе! Его друзья одобрили эту идею громким смехом, после чего подхватили Кэссиди и понесли к сцене, к этим ужасным созданиям. — Нет! Я не хочу идти! — вскрикнул мальчик, пытаясь вырваться, но подростки только крепче схватили его. Майкл же, который явно считался главным среди них, рассмеявшись, сказал, проигнорировав слова брата: — Вы слышали его? Он хочет подойти еще ближе! Ха-ха-ха! Они подошли уже почти вплотную к сцене. Кэссиди вырывался из-за всех сил, не переставая плакать, но тщетно. Подростки подняли его, и мальчик закрыл глаза, сдерживая в себе желание завопить от страха. Он слышал скрип пружин в костюмах, и от страха он задрожал еще сильнее, чем прежде. Он уже еле сдерживался, что-бы не закричать на весь ресторан. — Я… не… хочу… — голос Кэссиди сильно дрожал и прерывался. Мальчик уже чувствовал, что находится от аниматроника буквально в полуметре. От скрипа механизмов он затрясся еще сильнее. — Эй, я думаю, малыш сказал, что хочет поцеловать Фредбера! На счет три! Раз, два!.. — Мальчика подняли выше, и Кэссиди почувствовал, как его лоб коснулся челюсти аниматроника. Его слезы, и без того льющиеся по щекам, хлынули с новой силой. Несколько слезинок упали в челюсть аниматроника, послышался треск пружин… Хлынул фонтан крови, раздались крики, и Кэссиди утих, осев в руках Майкла и его товарищей. На несколько секунд во всем зале было абсолютно тихо. Не шевелилось ничто и никто. Но так продолжалось только около минуты. После этого по залу, как ветер, пролетел сначала шепот, и после него уже более громкие голоса, которые через несколько минут перешли на крики. Люди явно не могли поверить в то, что сейчас произошло. Майкл дрожащей рукой стянул с лица маску, и понял, что по его лицу текут слезы. Он почувствовал, что Кэссиди медленно сползает на пол, но Майкл попытался перехватить его, пытаясь на него не смотреть. Майкл, очень медленно повернув голову, посмотрел на брата. Лобная доля его головы почти полностью отсутствовала, голова мальчика была сильно помята, все лицо не только в крови, но и в слезах. Майкл подтянул брата ближе к себе, очень тихо прошептав: — Прости… Майкл не слышал ничего, что происходило вокруг. Словно кто-то выключил звук, и не было ничего. Все словно пропало кроме него и Кэссиди. Внезапно плечо Майкла сдавила резкая боль. Все еще дрожа, он медленно поднял голову. Возле него стоял его отец, лицо которого выражало холодную ярость. Одного только взгляда на него было достаточно, что-бы Майкл смог понять — с ним сейчас произойдет тоже, что и с братом.

***

Кэссиди стоял на коленях перед своими единственными друзьями, плюшевыми игрушками, которые глядели на него разноцветными глазами, которые ничего не выражали. Он плакал. Кэссиди не знал, где он находится, и что с ним происходит. Он не мог думать, мозг словно был отключен. Перед ним сидел Плюшевый Фредбер, безэмоционально глядя на него своими белыми зрачками. — Я, — раздался голос откуда-то сверху. — я не знаю, слышишь ли ты меня, но… Прости меня. Прошло несколько секунд, прежде чем заговорил Фредбер, делая паузу после каждой фразы: — Я знаю, что ты сломлен. Мы все еще твои друзья. Ты до сих пор веришь в это? Я все еще здесь. Я смогу собрать тебя воедино. Кэссиди открыл глаза. Перед ним никого уже не было. Только сплошная черная пустота. Он заплакал еще сильнее. Писк кардиограммы.