Наедине под звуки шторма

— Эта чокнутая сука! — срывается на крик Горо, быстрым шагом преодолевая небольшое расстояние от стены до стены в лагерном деревянном домике. — Подсылает к нам своих чёртовых сёгунатских псин, готовых за своё место друзей и родных продать. Они ведь искренне считают себя особенными, самыми сильными и лучшими, ведь сама богиня дала им признание. Редкие экземпляры согласятся, что представляют из себя не более чем пушечное мясо. — Тише-тише, родной, — Казуха ловит его в крепкие объятия со спины, тыкаясь носом в затылок, совсем как кот, — мы здесь, чтобы отдохнуть. Потратить на себя хотя бы крупицу свободного времени. — Какого свободного времени, Казуха? — Горо немного сбавляет обороты, но не может перестать злиться. Если бы не Казуха, он, вероятнее всего, пошёл бы в шторм стоять под открытое небо смывая тяжёлыми ливневыми каплями гнев и желание прогрызть глотку Баал. Он шумно выдыхает и накрывает руки Казухи, обвитые вокруг его талии, своими. Чужое тепло и щекотка от дыхания в затылок заставляют его сделать ещё несколько глубоких вдохов, перед тем как продолжить разговор. — Здесь совсем ничего не поменялось, Казуха. Эти дьявольские отродья в любой момент могут прийти снова и, — Горо вновь почти срывается на беспомощный рык, когда Казуха разворачивает его за плечи и прижимает к себе, крепко обнимая в попытке защитить и избавить от замешательства хотя бы на несколько часов, хотя у самого в голове творится полная каша. Но он безумно рад, что Горо жив и сейчас находится рядом. Их укрытие находится немного дальше от остальных домов, а снаружи каждые несколько минут гремит гром, сотрясая своей силой землю, а ливень, кажется, вовсе не имеет конца, поэтому двое могут сколько угодно шуметь и разговаривать, не боясь, что помешают кому-то или кто-то наоборот помешает им. — Если кто-нибудь решит заявиться сюда без приглашения, их тут же снесёт осенним ветром туда, откуда пришли. Обещаю, — приподнявшись на носочках, он бережно целует мочку большого пушистого уха, а затем легонько прикусывает её, от чего Горо сначала вздрагивает, а затем тихо смеётся — щекотно.       Прижав уши к голове, он перекрывает Казухе доступ к шалостям и, подтягивая его ближе, целует в губы. Сначала аккуратно, едва касаясь, словно проверяя, не растворится ли он в воздухе, как галлюцинация, затем с бо́льшим напором, углубляя поцелуй. Генерал сопротивления и беглый ронин — оба находились в разлуке долгие месяцы, с тех пор как Казуха бежал из страны. Разумеется, они вспоминали друг о друге, но чем больше времени проходило, тем реже. Мысли стали занимать в основном вопросы дел на Алькоре — у Казухи и бесконечные планы наступления и обороны — у Горо. Если бы генералу Сангономии несколько дней назад сказали, что совсем скоро он вновь увидит своего родного человека живым, здоровым и с таким же блеском во взгляде, он бы вряд ли поверил, решив, что, должно быть, спит. А сейчас он, оставив мысли о войне, чувственно, жадно целует Казуху, тихо постанывая ему в губы из-за осторожных прикосновений к основанию хвоста. Казуха прекрасно знает и помнит самые чувствительные места своего Генерала и отлично пользуется своим положением, чуть надавливая на хвост, невесомо касаясь шершавыми из-за бинтов пальцами оголённой поясницы, мягко толкаясь бедром в чужой пах с каждым новым поцелуем. Сейчас он не собирается никуда бежать и больше не боится, ведь благодаря Путешественнику у сопротивления, кажется, появился шанс на победу. А пока единственная поставленная задача ронина — по максимуму отвлечь и расслабить Горо, и он знает, как этого добиться.       О, Архонты, никакие молнии не страшны, когда от прикосновений любимого человека по телу проходит высоковольтный заряд, заставляя мелко подрагивать. Горо с силой прикусывает мочку уха Казухи, выбивая из него наконец свою порцию мягкого возбуждённого голоса. Целует шею, ключицы, стараясь не оставить сильно заметных следов, по оголённому стройному торсу медленно спускается к низу живота, выводя языком на дорожке волос, спускающейся к паху, причудливые узоры. Казуха присаживается на кровать и перебирает мягкие волосы Горо, с небольшим напором оглаживает уши и искренне улыбается, смотря на него сверху вниз, пока тот стягивает с любовника бордовые шорты. — Будь осторожен с клыками, родной, — напоминает Казуха, проводя подушечкой большого пальца сначала по влажным губам, а затем по языку и зубам Горо. Он уже чертовски возбуждён: предварительные ласки и намеренное задевание особенно чувствительных мест дало свой результат.       Горо убирает одежду в сторону и охотно подставляется под ласки, особенно когда Казуха тянется к нему за поцелуем, а потом упирается ладонями в ожидании дальнейших действий. Генерал не спешит приступать к минету, поэтому, раздвинув ноги любовника, мягко оглаживает внутреннюю сторону бёдер, сопровождая прикосновения поцелуями. Здесь он может смело оставлять яркие засосы на светлой тонкой коже, ведь никто, кроме него самого не увидит их. Казуха очень чувствителен в этом месте, поэтому сперва он непроизвольно дёргается, пытаясь свести ноги, но Горо удерживает его на месте, наслаждаясь чужим трепетом. Он продолжает целовать низ живота, пах, засасывать кожу совсем рядом с основанием члена, но не прикасаться к нему, вслушиваясь в шумное дыхание Казухи, ощущая, как он мелко подрагивает, прикрывая глаза. — Ну же, Горо, пожалуйста! — выдыхает наконец Казуха и, дотянувшись босой ногой до чужого паха, надавливает ступнёй на эрегированный член, а рукой грубо зарывается в волосы любовника. — Хватит дразнить меня.       От неожиданного давления Горо ловит ртом воздух. Его не нужно просить дважды, поэтому он, направляемый рукой, осторожно обхватывает губами головку члена, немного посасывает её, а затем языком распределяет выступившую смазку по всей длине. Во время их первого раза Горо действительно случайно задел зубами ствол, а потом, конечно, долго неловко извинялся за неопытность, поэтому сейчас ему очень не хочется повторять неудачный опыт. Достаточно увлажнив ствол и ещё немного подразнив любовника частым облизыванием головки, он глубже насаживается на член, давая Казухе понять, что тот может начинать направлять его. — Невероятно послушный мальчик, — выдыхает ронин, медленно толкаясь в горло любовника.       Он знает, что при любом сильном дискомфорте Его Генерал немедленно отстранится, а выступившие слёзы Казуха позже обязательно сцелует прямо с век и щёк Горо. Генерал сопротивления никак не может сопротивляться собственному возбуждению, особенно когда его член, покрытый только тонкой хлопковой тканью домашних брюк, беспрерывно ласкает чужая ступня, то надавливая прямо на головку, то играясь пальцами с яичками. Горо протяжно стонет, когда Казуха, оказавшись совсем близко к оргазму, оттягивает его за короткие волосы и, наклонившись, чувственно целует в раскрасневшиеся, влажные от предэякулята губы. — Отличная работа, мой генерал, — ухмыляется Казуха, облизываясь. — Скажи мне, тебе нравится, когда я касаюсь здесь? — прижавшись губами к горячей шее любовника, ронин запускает руку в его штаны. — Уже такой мокрый? — Твоими стараниями, дорогой, — подхватывает Горо, закусывая нижнюю губу. — На улице шторм, ливень слишком сильный, не сдерживай голос, хорошо? — Конечно, — произносит Горо, перед тем, как повалить Казуху на спину и, удобно устроившись на его талии, потянуться за маленькой бутылочкой цветочного масла, оставленного под кроватью.       Когда нервы совсем сдавали, Горо любил садиться на пол, обмазывать маслом с экстрактом шелковицы длинную тонкую деревянную палочку и поджигать её. Пока стоящая в рисе палочка горела, слабо одаривая комнату ароматом цветов, генерал пытался медитировать, чтобы снять стресс, как его учил Казуха в их последнюю встречу. Кто же знал, что в следующую оно пригодится совершенно для других целей. Правда, стресс настоящие действия сбрасывают намного эффективнее. Притянув к себе правую руку ронина, Горо принялся осторожно снимать с неё бинты. Шрамы от ожога уже не болят, но Казуха продолжает заматывать руку, чтобы не вызывать лишних вопросов у посторонних людей. Он делает глубокий вдох, когда Горо нежно прислоняется к обожжённым пальцам губами, целуя каждую фалангу, а затем протягивает Казухе масло. — Снимай штаны и садись на меня, мой генерал, — командует Казуха, смотря прямо в глаза любовника.       Горо слушается и повинуется приказу. Ему безумно нравится, когда Казуха доминирует над ним, называя при этом генералом. Не то чтобы ему не нравилось самому подчинять его в постели, но сегодня очень хочется быть самым послушным щенком. Он устраивается сверху и оставляет на груди и плечах любовника несколько укусов, в то время как Казуха выливает на пальцы немного масла и не спеша вводит один в Горо, растягивая мышцы ануса. Сильное возбуждение помогает быстро расслабиться, поэтому спустя несколько минут ронин добавляет второй палец, проталкивая их глубже, надавливая подушечками на горячие стенки. Горо, до этого жарко целующий Казуху в губы, щёки, шею, ключицы — куда только может дотянуться — жалобно стонет и прогибается в пояснице, когда давление пальцев удачно приходится на простату. — Значит, здесь, а? — Казуха добавляет третий палец и повторяет движение, второй рукой обхватив хвост Горо, от чего тот едва ли не скулит в чужое плечо. — Хороший мальчик, Горо. Здесь ты особенно чувствительный, не так ли? Чёрт, какой же ты потрясающий, — чуть ли не рычит ронин, вслушиваясь в громкие скулящие стоны.       Горо достаточно растянут, чтобы Казуха смог медленно войти в него на всю длину. Ему совсем не хочется говорить, только скулить, когда ронин намеренно задевает возбуждённую головку члена, и сбивчиво дышать, когда тот, держа любовника за бёдра, толкается глубже, поочерёдно слабо прикусывая левый и правый сосок. Если бы скверная погода внезапно закончилась, весь лагерь сопротивления услышал бы липкие шлепки кожи о кожу и мелодию из сбивчивых стонов в придачу. Казуха знал и очень любил то, что Горо в постели оказывается весьма шумным, особенно когда испытывает оверстимуляцию. Кажется, слабого касания к члену хватит, чтобы генерал вот-вот обильно излился на постельное бельё, но оба не спешат заканчивать. — Ах, чёрт, ноги затекли. Давай сменим позу? — останавливается Горо. — Повернись ко мне задом и встань на локти, — вновь командует Казуха, наблюдая, как любовник выполняет приказ. — Вот так, хороший мальчик.       Казуха заворожённо оглядывает тело Горо. Он и сам может похвастаться крепким телом, но генерал сопротивления оказывается на поле сражения намного чаще него, и в свете луны его очерченные мышцы выглядят невероятно красиво. Ронин пристраивается рядом и, взяв любовника за волосы на затылке, вошёл в него, ловя сладкий стон и эффектный гром на фоне. Свободной рукой он вновь проводит по хвосту. От середины к основанию против шерсти, наблюдая, как Горо отчаянно подминает под себя простынь. Осторожно проходит ладонью по мокрой от пота пояснице, ласково оглаживает лопатки, невесомо проходится подушечками пальцев по затылку и делает ещё несколько глубоких толчков, прежде чем вытащить член и с протяжным стоном кончить любовнику на спину. Горо разворачивается и ложится под Казуху, утягивая его в глубокий поцелуй, пока тот быстрыми движениями руки доводит его до оргазма и ловит губами такой сладкий родной голос. Ронин не может устоять перед возможностью ещё немного помучить любовника, поэтому продолжает поглаживать набухшую красную головку, из-за чего Горо жалобно скулит, подставляя под горячие поцелуи открытую шею, пока его тело то и дело сводит приятной судорогой. *** — Сопротивлению чертовски повезло с генералом, родной. Мне повезло, — шепчет Казуха, прижимаясь к Горо как можно ближе, снова тыкаясь тому куда-то в грудь своим носом. — Я так рад, что ты вернулся, Казу. Ты ведь не снишься мне прямо сейчас и не исчезнешь на рассвете? — Не исчезну, обещаю, — невнятно бормочет ронин, обнимая любимого человека перед тем как провалиться в сон.