Составчики и настойки

Свет вернулся. Пропал. Вернулся. Штоллен поморщился. Голова гудела словно на подходе не просто дождь, а сам Великий потоп прям с неба, который затопит их неоновый Катамарановск до самых крыш высоток, не оставляя шанса ничему живому. – Что за?.. Вернулся запах. Резко и безжалостно проник в ноздри, защипал – Штоллен чихнул и закашлялся (больно отозвалось в ребрах). Что за вонь? В Катамарановске н-ни одно болото таким не несло!.. – Не дергайтесь, – раздался спокойный голос откуда-то сбоку, – Сместите шину. – Какую к-к черту?.. Ногу кольнуло. Профессор попытался приподняться на локтях, чтобы осмотреться, но возле него мигом возник расплывчатый силуэт. Надавил обратно на грудь, вынуждая лечь. – Которая на ноге, – Штоллен отпихнул руку, – Да фаргус вас дери, лежите же спокойно, не для того вас латал, чтобы вы упали с лавки и расшибли себе еще чего! – Отошёл, – процедил профессор. Руку положил на карман... кармана не оказалось, как и всего халата. Блять. Какого? Голова снова загудела. Вопросы в ней возникали один за другим, но задавать их Штоллен предпочел бы, плотно прижав к шее смутного силуэта что-нибудь колюще-режущее. Ещё и эта вонь... – Чем тут так воняет? Силуэт хмыхнул. – Не воняет, а пахнет... полынь сушу, – Штоллен опять поморщился и приподнялся, чтобы рассмотреть полынь. Катамарановская так не воняла, – Релена ради, полежите спокойно, дайте закончить обезбол! Упали с неба на мою голову, так теперь хоть не рыпайтесь, пока не привязал. "Ну-ну, р-рискни..." – мысль не законил, опять в тиски сжало голову. Штоллен тихо зашипел сквозь зубы. Ситуэт резко отошел. Загремели какие-то склянки, каждый тихий стук как фейерверком в голове. Гадство. Профессор попытался вспомнить, что последним он видел до этого всего, но перед глазами лишь больно заискрило. – Выпейте. Что? Вокруг снова была темнота. Сухие горячие пальцы приподняли его за затылок – Штоллен хотел вцепиться и отодрать руку, но голова, блять, голова, голова, голова... Глотнул. – Д-дрянь... – От дряни слышу, ещё глоток. Рефлекторно глотнул, когда горькая вода полилась ему в рот. Не изменилось ничего. Незнакомец явно не умел готовить нормальные составчики, чего бы он ими не добивался. Но за эти два глотка профессор лично зальёт ему ведро такой хрени в горло, и заставит не пролить ни одной капли. Прольёт – с пола слижет. Темнота не рассеялась, стала гуще. Резко повело в сон. – Поспите, – он услышал сквозь пелену. Ни одной, с-сука, капли. Уснул.