Avatar: alternative to death

Гул и шум сопровождал новых обитателей корабля. Осматриваясь по сторонам, новые попутчики удивлялись всему, что здесь происходило. – Добро пожаловать на корабль! За хорошенькую плату, – неопрятный мужчина с громким голосом и худощавым складом тела потер указательный и большой палец правой руки, – мы доставим вас прямиком в саму столицу величавого царства Земли. Мужчина говорил так громко, словно даже не боится быть пойманным. Тай, Ясмин, Айро и его жена совершенно были обескуражены, находясь в таком месте, хотя казалось, что для Айро это не впервой. Он знал, где можно достать фальшивые документы, билеты и переодеться в неприметную одежду. Откуда у него были деньги и все наводки – никто не знает, но то, что без него им не выбраться с этого проклятущего острова – факт. – Пара остановок в самой столице народа Огня и прямиком к мечте, – продолжал мужчина, начиная собирать деньги и проверять документы. Страх сковал Ясмин, которая тряслась, как осиновый лист на ветру. – Дочка, прекрати, ты нас выдашь, – проговаривала жена Айро. – Они не задают вопросов, так что…– добавила Тайви и толкнула подругу под бок, чтобы вывести из ступора. – Почему ты не боишься? Нас же могут убить, как только поймают, – глаза наполнились отчаянием и беспомощностью. – Если нас поймают, ключевое слово «если», – ободрительно похлопала подругу по плечу. – Вот наши документы и деньги, – протянула мужчине Тай. Он внимательно изучал девушек и их документы, отчего внутри все переворачивалось. Его взгляд был холодным и рассудительным, готовым сдать их легавым прямо здесь и сейчас. Но позже с улыбкой мужчина добавил: – Приятного путешествия, дамы. Как только оратор отошел, Ясмин забилась в панике: – Он понял, он узнал, – глаза пылали от страха, а по коже гусиной поступью закрались мурашки. – Успокойся, – начала дергать ее за край рукава Тай, как почувствовала резкий толчок. Долгожданное отплытие. – Наконец-то! Не успел корабль тронутся, как во все колокола начала доноситься информация от охраняемой тюрьмы. Беглецы. Сбежали маги. Капитан не повел и бровью, так как сам перевозочный лайнер для зерна и провизии – лишь прикрытие. На рынке и среди своих этот корабль был прозван «Кораблем беглецов». Каждый, абсолютно каждый от чего-то бежал: от смертельного срока в заключении, жестокого мужа, несправедливости жизни или же за приключениями и опасностями. Поэтому все здесь было нелегально, и кто платил больше, тот и получал все.

***

– Ты помнишь? – спрашивает шатен, облокачиваясь о фальшборт корабля. – Как мы познакомились? Конечно, – отвечает ему высокий и худой брюнет, покачивая плечами из стороны в сторону. – И как же? – усмехается парнишка. – Это было одним темным вечером, – начал свой рассказ Джин, ударяясь в воспоминания, словно он на какой-то вечери. Быть контрабандистом было не сложно, как считал Сокджин. «Бери все и не отдавай ничего» – девиз Кима. Когда они познакомились, то Сокджин был опытным контрабандистом, продающим вражеским полкам военным оружия и наводки на морские пехоты собственной страны. В кругах он числился дезертиром, предателем, негодяем. Но так ли это было? Отнюдь. Вырасти в жестокости и боли, как это? Он знал не понаслышке. Убийство женщин, детей, стариков, беззащитных – то, что навсегда окропит его руки кровью, которую он никогда не смоет. Просыпаясь по утрам, он все еще иногда слышит их крики о помощи и мольбы оставить в живых. Был юн, наивен и ведом. Верил, что лорд царства Огня преследует высшую цель во благо своего народа и, что цель всегда оправдывает средства. Но никакая цель не стоит смерти детей – это он выучил четко, но было уже поздно. – Тогда, пару месяцев до этого я потерял брата на войне. Глаза матери окрасились в слезы, а нашу семью обвинили в предательстве. Я доблестно сражался на «фронте», – он подкрепил свои слова пальцами в виде кавычек, – и думал, что все мы боремся за нашу независимость, за нашего лорда, за спокойствие наших родных, за то, что мы преданы ему и себе. Но это перевернуло всё. Они взяли в плен всю семью. Обвинили нас в шпионаже, в дезертирстве моего брата, предательстве и, что он умер под знаменем царства Земли против родины, – каждое его слово было пронизано такой болью, что Хосок удивлялся, как спокойно он мог об этом говорить, но глаза были пустыми, словно разбитое стекло. – Ты не рассказывал этого раньше, – поражался Хо, смотря на звездное небо и на Джина по очереди. – Это не тема для разговоров с новым человеком, – ответил Сокджин. – После всей этой кутерьмы я решил быть дезертиром и предателем, каким и являюсь. Всё это – не жизнь, это неправильно. Я сделаю всё, чтобы остановить его, – Ким со злостью говорил об этом. – И как же в твой жизни появился я? – пытался развеселить друга парень. – Ты пытался украсть у меня флягу с водой и вырученные деньги за новые схемы оружия, я схватил тебя за руку. Ты брыкался и отпирался, – со смехом добавил Джин. Он помнил юного и неоперившегося сорванца, который был совершенно потерян в этом взрослом мире. – Но потом я понял, что ты пропащий, сирота, и мне просто стало жаль тебя и себя, – брюнет не отрывал свой взгляд от воды и лишь мельком дернул плечом, словно давняя рана начала саднить с непреодолимой силой. – Я не сирота. У меня есть родители! – начал повышать голос в ответ Хосок. – Они в плену у них, и я обязательно их встречу, как только… – Как только что? – спросил Джин, смотря в карие глаза парнишки. – Как только стану сильнее и узнаю где… – его голос тухнул, план был сырой и невыполнимый. – На это ты можешь потратить всю жизнь, – с досадой добавил Джин. – Я никогда не престану искать и надеяться, – Хосок говорил воодушевленно, но наивно. – Надежда…надежда… – Ким повернулся лицом к кораблю и экипажу, который рассредоточился по разным его углам, – как много значит это слово, но насколько оно бесполезно. – Ты не прав. Просто ты давно потерял её, а я нет! – гордо заявил Хосок и качнулся. – Остановка в столице царства Огня, двадцать минут, – прокричал оратор, который проверял документы ранее. – Не могу видеть это место, – шикнул Джин и отправился в свою каюту. Каждое дерево, образ, знакомые закутки вызывали у него рвоту и отвращение. Это место кишело несправедливостью и болью прошлого, которое всё еще отзывалось в раненом плече.