Во власти любви

Он обнимает её. Целует каждый сантиметр её тела. Её голого тела. Оно реагирует на каждое его прикосновение губами. Будто проходит электрический ток. Его мягкие губы целуют нежно, оставляя мокрые следы на коже. Ей нравятся поцелуи в шею. Ей нравится, когда он проводит своей рукой по её груди, заставляя стонать его имя и извиваться под ним. Ей это нравилось также сильно, как и его загрубевшие подушечки пальцев на её руках, когда он держит их крепко, а она не может выбраться. Потому что ей нравится быть слабой. Ей нравится быть всецело его. Ей нравится таять в его объятиях, словно воск под действием огня. Ей нравится непривычное ощущения его языка на промежности. Он доводит её до пика наслаждения своими действиями, заставляя дрожать. Придерживает её за талию осторожно, словно фарфоровую куклу, у которой отламываются части. Она не против. — Я уже говорил, что люблю тебя? — Упоминал пару раз, — она улыбается. Она не может отойти от оргазма, который её накрыл, но у неё хватает сил на то, чтобы губы дрогнули в улыбке. Она находит в себе энергию, чтобы приподняться и поцеловать его. Она чувствует, как его рука проникает в неё. Его загрубевшие пальцы в ней. Ласкают там, где даже она себя не ласкала. С губ срывается тихий стон. Он делает всё аккуратно. Он уже довёл её до оргазма. Второй раз у него припасён для другого. Ей очень хорошо. Она растворяется в нем, сливается с ним, поддаётся ему. Она не контролирует ситуацию. Её тело не слушается. Глупое тело. До безумия глупое. Второй рукой он придерживает её за затылок и углубляет поцелуй, исследуя каждый уголок её рта. Переплетение их языков для неё крах над контролем собственного тела. Он собирает её ещё не вырвавшиеся стоны. Он любит, когда она реагирует на него так. Ему нравится видеть ее полузакрытые глаза. Ему нравится, что она сильная для всех, но в его руках она как хрусталь, очень хрупкая и нежная. Ему нравится? Или ей так только кажется? Он берет ситуацию в свои руки. Что ещё ей нужно? Разве нужно ей что-то другое? Да, нужно. Ей нужен был он. Настоящий. — Энни, у тебя все хорошо? Энни Леонхарт никогда ничего не хотела. Но сейчас она нуждалась в том, чтобы ОН не покидал её. Девушка нехотя открывает глаза. Её губы всё ещё горят адским пламенем. Она всё ещё чувствует его пальцы в ней. Она чувствует его прикосновение даже тогда, когда полностью приходит в себя и видит, что надо ее кроватью стоит Микаса Аккерман. — Микаса? — Мне показалось, что тебе снился дурной сон. Я проснулась от твоего рваного дыхания, — Микаса поставила на тумбочку рядом стакан воды. — Выпей, ты вся красная, как будто сама сражалась с титанами. — С-спасибо... — Энни залпом выпила стакан, потому что во рту была сухость. — Так что тебе снилось? — Оу... Я не помню... — Энни помнила всё. Его глаза. Его губы. Его пальцы, его тело. Она помнила его полностью. А откуда она знала, какое у него тело? Это была её выдумка? — Не помнишь? Мне казалось, у тебя был яркий сон... — Наоборот, он был каким-то нечётким. — Точно все хорошо? — Если в нашей ситуации можно так сказать, то да, — Энни провела рукой по лбу. Он весь был мокрый. — Знаешь, Микаса, я, пожалуй, пройдусь. — Конечно. Энни вышла из их с Микасой каюты и направилась на верхнюю палубу. Холодный воздух отрезвлял. Он проникал под кожу, но оставлял после себя пустоту. Жар спал. Энни никогда не думала, что сны могут быть такими реалистичными. Девушка больше не видела смысла сражаться, она просто не хотела. Но Армин... Он был повсюду. Ей до сих пор не верилось, что ее чувства взаимны. Для неё не было ценнее мысли о том, что Армин её любит. Не успела она об этом подумать, как сразу же оказалась в чьих-то крепких объятиях. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Его руки были сильными. Когда он успел стать таким сильным? Или это она всегда была такой слабой? — Не спится? — Армин поцеловал Энни в макушку, отчего ей в сознание снова начали приходить картинки из сна. — Сон плохой приснился, — эта была ложь. Энни знала, что это было лучшее, что с ней случалось. — Вот как... — в его объятиях девушка почувствовала, как внизу живота потеплело. Это явно были последствия сна. — Да, все так... Энни понимала, что это был ужасный момент, чтобы предаваться соблазну. Вокруг апокалипсис, умирают люди. Но сон был слишком окрыляющий. Это были просто объятия, а она уже таяла, как лёд в горячем чае. Армин развернул к себе девушку и поцеловал в щёку, потом ещё раз, и ещё. И так несколько раз. Это было настолько приятно, что девушка только сильнее прижалась к своему возлюбленному. — В мире могут происходить ужасные вещи. Мир может рушиться, может ломаться. Может медленно или быстро умирать. В конце концов, сейчас за этим стоит мой лучший друг, но знаешь, Энни, рядом с тобой я счастлив. Я не знаю, почему я забываю обо всем, когда вижу тебя. Ты мой покой. — Армин прислонился губами ко лбу девушки. — Я очень боялся, что не смогу рассказать о своих чувствах. Сколько бы времени нам не суждено было прожить, я буду любить тебя до самого конца. Энни подняла голову и встретилась с его глазами. Они оба знали. Они не проживут долго. Армину была страшна сама мысль о том, что однажды он потеряет Энни. Он не боялся за себя, он боялся за неё. Он провёл своей рукой по её щеке, там, где только что целовал. Армин не хотел отпускать Энни. Никогда. А в особенности сейчас. Он накрыл своими губами её губы. Требовательно. Он целовал жадно, как будто бы в последний раз. Ему это было нужно. Ей это было нужно. В конце концов, они оба умрут. Зачем теперь ждать? Армин подхватил девушку на руки и продолжал целовать. Она была на удивление легкая, как сладкая вата, которую он попробовал в Марлии. И такая же сладкая. Ее поцелуй на вкус был как самая вкусная сладость из всех, что он пробовал. Обхватив его бёдра ногами, Энни продолжала свой поцелуй. Она зарывалась руками в его пшеничные волосы, пропуская между пальцев раз за разом. Они были мягкие. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Ей был до безумия нужен один единственный человек, чтобы почувствовать себя счастливой. Да, сейчас происходит апокалипсис. Да, ее отец, возможно, мёртв. Да, возможно, Эрен Йегер уничтожит все. И их в том числе. Но если у нее была возможность в последний раз почувствовать себя счастливой, то она хваталась за неё, как за спасательный круг. Любой на корабле бы их сейчас осудил и сказал, что это самое неподходящее время из всех, но им это было нужно. Армин осторожно прошёл по палубе и открыл дверь своей каюты. Ему повезло. У него она была отдельная. Он сел на кровать, а девушка села сверху него. Это заставило обоих покраснеть, но никто не собирался останавливаться. Энни почувствовала, как руки Армина осторожно блуждают под её одеждой. Его загрубевшие пальцы казались ей сейчас самыми мягкими на свете. Они приятно царапали кожу, отчего девушка прикрыла глаза. Армин думал о том, что её кожа до блаженства мягкая. Она была невероятно холодной, и ему хотелось согреть девушку своими руками. — Ты дрожишь от волнения или от холода, Энни? — Ни от того, ни от другого, — она широко открыла глаза и посмотрела на него с улыбкой. — Я дрожу от нашей близости. — Оу... — он лишь крепче сжал девушку в объятиях. Она слегка откинула назад шею, поэтому мужчина немедленно принялся целовать ее. Ей уже это снилось сегодня. И сейчас было в сто раз лучше. — Ты уверена, что хочешь? — Да... — Энни выдохнула как раз тогда, когда Армин слегка прикусил мочку уха, а затем переместился снова на шею. Он продолжал целовать и целовать, раздевая и себя, и её. Они сами не поняли, как оказались абсолютно голыми. Каждой клеточкой своего организма они чувствовали невыносимое возбуждение, которое накрывало их с головой. Они покрывали друг друга поцелуями, зарывались в волосах, смотрели друг на друга и улыбались. Их любовь не понимала слов. Их любовь понимала действия. Может быть, поэтому Энни вспоминает, что сон даже и на половину не стоил этих реальных эмоций и чувств. Она чувствует его пальцы внутри себя и пытается вспомнить, а были ли ощущения такие же, как во сне. Она понимает, что уже давно готова. Для него. Только для него. Он продолжает целовать её в шею, прикусывая. Укусы быстро заживут, зато сейчас это кажется наваждением. Она такая влажная, что Армину кажется, будто у него голова идёт кругом. Они оба не поняли, в какой момент это произошло. Чувство пустоты было для неё абсолютно недолгим. Сразу же мужчина приподнял девушку за талию. Ему не составило труда посадить её правильно. Энни закусила губу, когда поняла, что только что произошло. Ей хотелось кричать, но не от боли, а от наслаждения. Если Микаса и слышала что-то, то это явно было не рваное дыхание. Энни была уверена, что в этот момент все планеты сошлись в одной точке, потому что ей было слишком хорошо. Больно, но хорошо. Но когда она осела до конца, ей пришлось просто остановиться. Ее пронзила настолько сильная боль, что пришлось вцепиться ногтями в спину Армина. Но через несколько секунд она прошла и уступила удовольствию. Сон был мелочью по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. Ее ноги тряслись, но она чувствовала крепкие руки Армина на талии, которые помогали ей. — Мы... мы могли бы лечь, если ты хочешь, — Армину хотелось, чтобы девушка полностью отдала ему контроль, но она лишь помотала головой, поэтому он продолжал её придерживать. Энни продолжала закусывать губу, потому что было слишком хорошо, чтобы не закричать. Стоны сами вырывались наружу. Как и в её сне, Армин собирал каждый из них. Неожиданно мужчина заметил большой шрам сбоку на правом бедре. Он оторвал одну руку от талии, поэтому им пришлось сбавить темп. — Откуда он? — Армин погладил шрам подушечками пальцев. Девушка моментально остановилась. — Упала в детстве на острый камень у реки. Я ненавижу его. Из-за него бедро кажется некрасивым. — Твои бёдра такие же прекрасные, как и ты. Ни один шрам не сможет тебя испортить, — Армин поцеловал девушку в щеку. Он продолжал целовать её лицо. Он продолжал направлять её, не отпуская больше рук с её талии. Армин шептал нежности Энни на ухо, а она ещё больше заводилась от его голоса. С каждым толчком её ноги переставали слушаться, пока волна оргазма совсем не захватила её. Она почувствовала, как сжались мышцы её влагалища, и как всё ее тело напряглось, а затем что-то в ней лопнуло. Энни вся затряслась и все-таки дала волю голосу, громко застонав. Это было окрыляющее чувство. Ее собственная эйфория. Это чувство нельзя было сравнить ни с чем. Энни почувствовала, как Армин достиг оргазма почти одновременно с ней. Придерживая девушку за талию, он осторожно вышел из неё и увидел, как дрожат её ноги. Как они подкосились от мощной разрядки, которая настигла их обоих. Вязкая белая жидкость стекала тонкой струйкой по её ногам, поэтому Армин, не думая, вытер её своей рукой. Девушка, увидев это, поднесла его ладонь к своим губам и провела по ней языком. Мужчина впервые увидел, как сверкнули её глаза. Для него это действие было драгоценным, поэтому, как только она закончила, он поцеловал её в губы. Энни устало прикрыла глаза и прижалась к Армину. Она хотела утонуть в его объятиях, хотела, чтобы он просто обнимал и был рядом. Она хотела, чтобы он был всецело её. Арлерт аккуратно уложил девушку на кровать и, схватив с пола её нижнее белье и свою рубашку, принялся её одевать. Девушка покорно разрешала ему это делать. Его забота и нежность заставляли забыть обо всем. Она чувствовала лёгкое прикосновение его пальцев, когда он надевал на неё лиф, приподнимая её на руках, а затем застегивал пуговицы своей же рубашки на ней. Она просто была тряпичной куклой, которая буквально растекалась в его руках. В его нежных и сильных руках. Армину думалось о том, что девушка, несмотря на свою физическую подготовку, была невероятно слабой, когда расслаблялась. Он поднял с пола свои оставшиеся вещи и надел на себя. Аккуратно положив вещи девушки на стул, он притянул к себе Энни, которая тяжело дышала, и поцеловал в лоб. — Тебе идёт моя рубашка, — он переплёл их пальцы. — Это неправильно, Армин, — девушка переместила свой взгляд на лицо мужчины. — Что именно? — То, что произошло! — Ты жалеешь? — Нет... — Энни прикусила нижнюю губу. Она должна была признать, что ей это понравилось. Пусть это было наваждением от сна, ей понравилось. — Просто... — Я сделал что-то не так? — Армин поднёс руку Энни к своим губам и поцеловал её ладонь. —Нет... — Тогда почему это неправильно? — Гибнут люди, мир... — Энни, посмотри на меня! — Армин буквально повысил голос, когда девушка слегка отодвинулась и уставилась в потолок. — Энни, я хотел, чтобы мои, возможно, последние часы жизни прошли с тобой. Впервые за долгое время я почувствовал себя счастливым. — Но... Если кто-то узнает... — Никто не узнает. А даже если узнает, меня это не волнует. — Что они подумают? — Неважно... Это, может быть, и неправильно, но мы сделали то, что хотели. Все остальное неважно... Девушка сама потянулась к губам мужчины и оставила на них лёгкий поцелуй. В кольце его рук она чувствовала себя в покое. — Я люблю тебя, Армин. — Я тоже люблю тебя, Энни. Останься со мной! — Навсегда. Так Леонхарт и уснула. В объятиях мужчины, которого любила больше жизни. В его рубашке, которая была испачкана его кровью от пулевого ранения. Под тихий шёпот Армина, который пел ей колыбельную. Это был так наивно и по-детски, но Энни слушала это и засыпала. Микаса, наверное, потеряет её. Но это было не важно. Энни подумает об этом позже. Она отдохнёт пару часов в объятиях любимого и всё будет хорошо. Да, возможно, они скоро умрут. А, может, они умрут от проклятия Имир. Какая разница, если сейчас они вместе?