ZOOM

- Да никто не заметил! - Конечно! И парные пижамы ваши не заметили. И про длинные волосы не заметили. А уж про белье вообще тридцать три раза не заметили! - Ну, хеееен… - Что?! Я тебе уже десять лет «хен»! Ладно Ким – этот гнёт свою линию. Но ты! Ты обещал мне, что не будешь форсировать эту тему! - Но я и… - Нет! Ты… Дверь открылась и в комнату вошел младший Ким: - Обещал, значит? – глаза его сузились и он смотрел то на лидера, то на макнэ. - Ким Тэхен! Тебе говорили, что подслушивать нехорошо?! – рыкнул Намджун. - А тебе говорили, что давить на маленьких это очень нехорошо? – парировал Тэ. - Я не маленький! – взвился было Чонгук, но тут же притих под двумя обжигающими взглядами. - Почему ты отчитываешь ЕГО, Намджуна? Почему не нас обоих? Почему не устроил общий разбор полетов, в конце концов – хватило проколов у всех! - Тэхен, у нас был приватный розговор, ты не вовремя. – Попытался осадить Тэ лидер, но не на того нарвался (не зря в свое время он сразу увидел, что этот пацан еще попьет его кровушки!). - Не может у тебя быть с Чонгуком приватного разговора без меня, хен (Тэ подчеркнуто выделил последнее слово), ведь так, Чонгука? – и он вопросительно вздернул бровь в сторону притихшего макнэ. Богатый опыт совместной жизни с Тэ подсказывал Чонгуку, что сейчас лучше слиться с плинтусом, однако - где макнэ, а где рассудительность?! - Но ТэТэ, нам действительно лучше поговорить наедине с… Договорить он не успел. Холода, которым окатил Тэхен Намджуна, хватило бы на половину полюса. Резко развернувшись, Тэ вышел, мягко прикрыв дверь. - Упс… Плохо дело… - Плохо дело… - эхом повторил макнэ. – Дверью не хлопнул даже. На меня не посмотрел. Хен, мне, пожалуй, лучше уйти сейчас, пока не грянула буря. - Да уж. Поговорим позже. *** Чонгук почти бежал по длинным коридорам нового здания, но Тэхена нигде не было видно. И где его искать в этом «маленьком городе Хубэ» было абсолютно непонятно, это не старый БХ, где Гуки знал каждую клетушку. На звонки Тэ предсказуемо не отвечал. Оставалась одна надежда – дом. Прошли те времена, когда они, поссорившись, расползались по дальним норам, Тэхен уезжал к родителям, а Чонгук уходил в общежитие. Сейчас все по-другому. Да и ссорились они крайне редко. Чонгук знал, что поступил глупо, он сам не понимал, почему вдруг возразил Тэхену, встав на сторону Намджуна, хотя только что собирался спорить с лидером до посинения. И дернул его черт за язык! Сопел бы в уголочке, хлопая глазками – глядишь и обошлось бы. Потом бы все понемножечку объяснил ТэТэ... Кляня себя последними словами, Чонгук сделал еще одну попытку дозвониться – «абонент временно не доступен». Что ж, значит домой. - Чон Чонгук! – раздался хрипловатый оклик за спиной макнэ. - Да, Юнги-хен, я спешу, Юнги-хен, - скороговоркой оттарабанил Чонгук, чуть-чуть притормаживая. - Стоооять! - Ну что еще-то?! – заканючил макнэ. - Ты что Тэхену наговорил? - Где он?! – моментально сменил тон Чонгук. - Значит, все-таки, ты… А я надеялся, что все ваши дрязги уже позади. Что натворил? - Всё сложно… - невнятно промычал Чонгук. - О как… Можно подумать, что у вас когда-то было «просто». Так что на сей раз? - Хееен, просто скажи, где ТэТэ, пожаааалуйста! – и Чонгук сделал большие глаза и просящую мордочку, которая всегда безотказно действовала на старших. - Нет. Пока не скажешь, что происходит. И почему он такой… Такой айсберг. - Это долгий разговор. - О как. – снова сказал Юнги. – А я как раз никуда не спешу. У нас же сегодня ничего нет по графику больше? - Нет – уныло произнес Чонгук, понимая, что быстро выудить информацию не получится. - Тогда пошли вниз, в нашей пекарне как раз в это время свежие яичные пироги готовят. Ты же не откажешься? - Нет. – тяжело вздохнул макнэ и поплелся за Шугой. *** Когда Тэхен объяснял ему, почему он так стал вести себя под камерами – немного собственнически, немного демонстративно – Чонгук все понял и принял. Да, ему тоже хотелось, чтобы постепенно Корея и остальные если не приняли их отношения (пусть и без камин аута, но и явно не фансервисные), то хотя бы привыкли к ним. Да, он понимал, что это пойдет на пользу не только их паре, но и остальному сообществу в их медленно раскачиваемой конфуцианской стране. Да. Но. Но когда Намджун стал говорить ему, что еще рано, что хангуки и их любимая Хангукия не готовы к такому эпатажу, что, в конце концов, руководство против и это может повредить группе – Чонгук вроде бы тоже понял. Единственное, о чем он пожалел – что не рассказал об этом разговоре Тэхену. Почему лидер не поговорил с ними обоими? Понятно «почему» - наверняка он знал, что сдвинуть Тэхена с уже продуманной твердой платформы будет невозможно – младший Ким не принимал таких решений спонтанно, чтобы не думали о нем окружающие. Но что уж теперь – что вышло, то вышло. Намджун принял именно такое решение. Чонгук принял именно его сторону, не сказав ничего Тэхену – и теперь пожинал плоды. Одно дело, когда Тэхен, видя как не поддерживает его на съемках Чонгук, переставал контактировать – думая, что Гуки стесняется, что ему неловко, что ему надо дать время. А другое – теперь, когда Тэхен узнал, что все это время за его спиной был… не заговор, конечно, нет. Но – уговор. Пусть небольшое, пусть «во благо», как они думали, но – предательство. Как макнэ мог так сглупить, почему не рассказал Тэхену – он и сам не знал. То искал подходящий момент, то трусил. А время шло. Все это, включая свои собственные переживания и метания, Чонгук и рассказал Юнги. - И вот что мне теперь делать, хен? – с мольбой во взгляде спросил он старшего товарища в надежде, что тот поможет своему непутевому (но ведь любимому?) младшенькому. - Нда… Ну и натворили вы с Намом дел. - Оо, ничего себе вы хорошо устроились!! Пирожные трескаете, а потом на репетиции будете как мешки с рисом?! – за их спинами раздался звонкий голос Хосока, который с ходу приобнял Шугу и отвесил легкий подзатыльник макнэ. И тут же сел за их столик, напротив. - А сам-то ты тут зачем? Нанюхаться ароматов? – проворчал Юнги. - Я-то к сестрице собрался, вот и решил их нашими вкусностями побаловать, а то она всю неделю на выезде где-то работает и говорит, что ее молодой супруг скучает без выпечки Хубэ. – и громкий смех Хосока рассыпался по залу. Но тут Хоби заметил, наконец, унылое лицо макнэ и, вопросительно подняв брови, посмотрел на Юнги. Тот только покачал головой – мол, проблемы у нас. - Чонгука, а Чонгука, а что это ты такой потухший? Что успело случиться за тот час, что мы не виделись? - Хеееен… - от сочувствующих слов, сказанных теплым тоном, глаза макнэ вдруг наполнились слезами. Хосок быстро придвинул стул к Чонгуку, обнял его за плечи и тот уткнулся в плечо лбом. - Да что у вас тут происходит?! – Хоби посмотрел на Юнги поверх головы макнэ. - У нас тут ссора – тихо сказал Шуга. - Опять?! - Почему это «опять»?! – сразу вскинулся Чонгук, - и ничего не «опять». И он, шмыгнув носом, нахмурился. Сел ровно, посмотрел на хенов: - У нас все хорошо. Только вот я сглупил и теперь не знаю, как выплыть. Соупы сидели за столиком, склонив друг к другу головы и тихо переговаривались. Чонгук закупал выпечку на всех, включая Хобиных молодожёнов и посматривал на хенов. Он немного успокоился, надеясь, что старшие придумают что-нибудь и помогут, хотя бы советом. Как говорил Джин – «одна голова хорошо, а три уже некрасиво», но не в этом случае. Когда Чонгук вернулся к столику соупов, те все еще продолжали разговор, но совсем тихо и Гуки только услышал «…а ты поговоришь с Джуном», на что Хосок кивнул головой и встал: - Который из этой горы пакетов мой, щедрый ты наш пасхальный кролик? – и Хоби усмехнулся Чонгуку, потрепав его по волосам. - Вот эти! – и Гуки отдал Хосоку два больших пакета с логотипом пекарни. - А почему так много? - А это чтобы не только мы были «мешками с рисом», хен, - улыбнулся Чонгук – И спасибо тебе, Хоби-хен. - Держись, парень, все образуется. - Хочется верить, - вздохнул Чонгук и сел рядом с Юнги. *** …Когда Чонгук вошел в квартиру, то первое, что он услышал - бархатный голос Эллы Фицджеральд с раритетной пластинки. Это был хороший знак – знак тихой грусти, а не гнева или безмерной боли. Гуки понес аппетитно пахнущие пакеты на кухню, по пути подхватив Тани, прыгающего ему на ноги, и спросил у песика, прямо в мохнатое ухо: - У нас есть надежда, дружок? - Надежда на что, Чонгука? – раздалось из сумрака комнаты и Чонгук от неожиданности чуть не выронил всё из рук. - Ты меня напугал, ТэТэ! Почему ты сидишь в темноте? - Так лучше думается… - Мне очень хочется спросить, что ты надумал, но… - Но – что? - Но я боюсь. Я так накосячил, Тэхена… - Нет, милый, это не так называется. Ты осознанно пошел на этот шаг, ты сознательно выбрал другую сторону, ничего мне не сказав. Поставь себя на мое место – как бы ты сейчас себя чувствовал? - Очень хреново, ТэТэ. И я не знаю, как мне выпросить твое прощение. - А дело не в моем прощении. Дело в тебе. Почему, Чонгука? - Потому что я трус, хен. И ты всегда это знал, так ведь? Единственным смелым поступком в нашей с тобой жизни, было мое признание. Первым. – он помотал головой. - Я только сегодня осознал, насколько был испуган твоим последним решением. Но – осознал. И теперь не знаю, что мне делать. Твое прощение – это главное. А ведь есть еще Намджун, который тоже на меня рассчитывает. - Ты сейчас рассуждаешь, как взрослый, Чонгука. И меня это радует. Но остается открытым вопрос – почему ты скрыл ваш… Вашу договоренность. – нашел обтекаемую формулировку Тэхен. - Я не знаю! – на каком-то надрыве повысил голос Чонгук. – Сам не понимаю, что тогда на меня нашло! - Чонгука… - Устало произнес Тэхен и потер ладонями лицо. – Если ты задумаешься, то поймешь – мое поведение начинает приносить свои плоды. Пусть маленькие, крошечные и совсем зеленые, но – плоды. Сегодня именно к-арми назвали нас «чодинчжи», «юнитом младшеньких», пусть это пока просто юнит, но это уже достижение, ты понимаешь? К-арми, кто бы мог подумать! Не важно, что ими двигало – не понравилось им созвучие «тэгуки» с «Тайландом» или еще что-то, но в их восприятии мы уже в связке! Если ты боишься, просто скажи – разве я когда-нибудь давил на тебя? Я справлюсь! Но только если буду знать – это нужно не только мне, что мы вместе во всем… - голос Тэхена задрожал и он замолчал, громко сглотнув. От услышанного у Чонгука почти подкосились ноги – он опять сделал больно самому дорогому человеку в своей жизни. Опять! Что ж ничему не учится-то?! Почему все время больше всего достается именно тому, кого он больше всего и любит?! Что с ним не так?! - Что со мной не так, Тэхена?! Почему я такой?! – и будто у него подломились ноги, Чонгук сел на ковер прямо там, где стоял. Бледный, с сухими губами и огромными глазами, Гуки казался совсем больным. Тэхен смотрел на него и думал: «За что нам это все? Почему – мы? Когда-нибудь мы сможем просто жить и просто наслаждаться тем, что мы вместе? Не было ли это все одной огромной ошибкой? Может, проще было бы переболеть влюбленностью и отпустить это все? Может, зря я тогда ответил тому бешеному напору, с которым насел на меня маленький Гуки? А мог я НЕ ответить? Я так люблю его…» - Я так люблю тебя, хен… - Что? – от неожиданности, что слова прозвучали извне, Тэхен растерялся. - Люблю, ТэТэ. Я глупый, психованный макнэ с кучей проблем и я люблю самого лучшего человека в мире. - Что ж, макнэ самой знаменитой группы Кореи и мира, я, взбалмошный и упрямый Ви, люблю тебя и ничего не могу с этим поделать. Когда бы тебе не нужна была моя помощь, я всегда буду рядом. Только одного я не могу… - ??? - Влезть в твою прекрасную голову и прочесть мысли в ней. Тебе придется снова и снова говорить со мной, делиться своими думами или жаловаться на себя, на меня, на весь мир. Но ВСЛУХ. Тебе придется говорить это своим прекрасным ртом… Тэхен встал, сделал пару шагов и сел рядом с Чонгуком, коснулся подбородка, приподнял голову и заставил посмотреть себе в глаза: - Ты услышал меня, Чонгука? Из глаз макнэ медленно скатились две слезинки, он молча кивнул, а потом сказал: - Сколько еще шансов ты мне будешь давать, Тэхена? Юнги сегодня сказал, что твое сердце огромно, как Солнце. И он прав, как всегда… - Да, он всегда прав. Для тебя шансы стремятся к бесконечности, родной, - Тэхен снял губами слезинку с одной скулы, потом с другой, - Мне не нравится этот вкус, он горький, Чонгук. Мне нужно сладкое… - и Тэхен коснулся влажными губами уголка рта Чонгука. - Чувствуешь? Эта соленая горечь наших ошибок. И нашего опыта. Это наша плата… - …за любовь, - закончил фразу Гуки и прижался сухим ртом к губам Тэ – А это самая сладкая сладость на свете… Никогда в жизни я не променяю ее ни на что другое. *** Той ночью, уйдя в спальню, они еще долго говорили, обнимаясь, потом так и заснули, крепко прижавшись друг другу, чтобы утром встретить новый день снова вместе, рука в руке.