Полёт

—Садись сюда, наденем на тебя снаряжение. —сказал мне инструктор, указывая пальцем на край дивана. Несколько секунд назад две девушки покинули судно, взлетев в небо на цветном парашюте. Я должна буду лететь следующей — последней. Вокруг меня сидят другие пассажиры, которые тихо между собой говорят об испытанных уже ощущениях. Среди них отец с двумя маленькими дочками, две замужние пары. И я — одна. Поговорить не с кем, поэтому просто уныло смотрю в высоту, на радужное пятно удаляющегося парашюта. "А сейчас уже страшно..." —думаю я, пока на меня надевают громоздкое снаряжение. Представляет оно из себя что-то типа недокресла со множеством ремней и с двумя железными карабинами. Надеть его не представляло особого труда: засунул ноги в дырки, встал и держишь в руках карабины — остальное делают за тебя. Но даже после того, как мне разрешили сесть и ждать очереди, я не отпускала их из рук. Боялась вообще пошевелиться. Казалось, что любое шевеление непонятным образом увеличивает мои шансы на неудачный полёт. Моя хорошая фантазия играет со мной злые шутки. Вот уже представляю, как обрываются стропы парашюта, и я на большой скорости лечу вниз к воде; представляю, как меня уносит в свободный полет внезапно появившийся сильный ветер, и тросы обвиваются вокруг моей шеи и резко ломают мне её.... Ужас... К моему счастью мысли прерывает жужжание. Это катушка с белым тонким тросом начала спускать тех девушек вниз. Радужное пятно увеличивается и уже видны сами испытательницы. И вот их ноги касаются воды, создавая вокруг себя белоснежную пену. А спустя еще мгновение они уже становятся на палубу и спускаются к своим сидениям. Аккуратно протиснувшись между смеющимися, не понятно, от шока или радости, девушками, я быстро выхожу на небольшую скользкую палубу, где меня сразу начинают закреплять к парашюту карабинами. Ноги начинают трястись и немного подкашиваться. Чтобы хоть как-то сохранить равновесие, приходится стоять весь в неудобном положении, чуть ссутулившись. —Сядь на палубу, —говорит мне один из инструкторов, —когда будешь садиться на воду — прижмите ноги под себя. Выпрями, когда будешь на палубу спускаться. Хорошо? Я инстинктивно кивнула, даже не глядя на него, и крепко схватилась за ремни. Смотря до этого на других пассажиров, когда те начинали полёт, мне почему-то казалось, что это будет проходить спокойно. Морской ветер расправит парашют и будет медленно поднимать меня в высоту. До взлёта меня это немного успокаивало. И вот я отрываюсь от катера. Моментально пришло осознание всей тупости и наивности прошлой мысли. Нет никакой медлительности, нет спокойствия... А есть только быстрый взлёт и мои выкрики не самых хороших слов! Канат молниеносно растягивается, создаёт напрягающее уши жужжание. Но сейчас оно меня мало волнует. В отличие от внезапного осознания, что катер отдаляется! Вскрики продолжаются. Шум в ушах от ветра сводит с ума. Мозг отказывается воспринимать эту неожиданную новость и только орёт: "ОТБОЙ!!!ОТСТАВИТЬ ПОЛЁТ!!!" А никто не собирается слушать то, что говорит твой глупый, сломанный от страха внутренний компьютер. Никто не спускает тебя вниз, а лишь продолжает вытягивать канат, тем самым еще выше поднимая тебя. Пока весь этот шквал кричащих мыслей снова и снова обрушивался на меня, я и не заметила, как катер перестал уменьшаться. Хотя и на катер он отсюда не похож. Просто белое пятнышко с половину мизинца, от которого идёт длинная светлая полоса морской пены. Наконец, я осмеливаюсь оглядеться по сторонам. Вроде, ничего не обычного: привычный пляж, серый каменистый склон горы Ёж и две реки по сторонам. И совершенно не смущает то факт, что на пляже вместо людей купаются светлые точки, а вместо катамаранов — разноцветные квадратики. Я этого ожидала. Взгляд с катамаранов перешёл на море подо мной. И здесь я до конца убеждаюсь в том, что нахожусь на высоте примерно в 60 метров. Вода кажется темно-бирюзовой, даже темно-синей. Мысль о внезапном падении вновь возвратилась, но глаза, вопреки ей, не могут оторвать взгляд от невероятного красивого и глубокого цвета. Местами на нём можно увидеть светлые неровные участки песчаной мели, на которых часто купались люди. Замечаю длинную, рваную полоску медного цвета. Видимо, это мусор: палки, жухлые листья, водоросли; который сносит с подножья Ежа. Появился он после шторма двухнедельной давности. Даже не могла и подумать, что столько мусора вместе всё еще плавает рядом с нашей гаванью. Эта полоса, подобно кайме большого платка, обрамляла зеленоватый пляж и открытое чистое море. Ближе к горизонту оно становится светлым, сливаясь с небом. С этой высоты кажется, что всё находится в некой голубоватой дымке. Наконец, то ли от чувства безысходности, то ли от счастья я вслух говорю: —Это сон...Это ненастоящее.... Кому я это говорю — не имеет значение. Небо просто заберёт эти слова и никому их не расскажет. Я опять перестаю верить в происходящее. Но мгновение — и снова возвращаюсь в реальности. Эти два ощущения чередовались между собой на протяжении всего полёта: Вот я вижу колесо обозрение, на котором каталась вчера — было высоко. Вполне реально. Но сейчас я куда выше самого колеса и всех остальных высоких зданий на берегу, которых можно по пальцам пересчитать. Не может такого быть. Вот пляж, людей просто тьма, особенно на песчаной мели. Правда. Но разве он не должен быть куда больше? Разве он не должен доходить до той самой медной мусорной каймы?! Да на этом расстоянии, от нее до ближайшей песчаной мели, несколько сотен метров! Ещё два обычных пляжа с лёгкостью поместились бы. Не верю. Не верю! Со временем я перестаю думать об этом. Вообще перестаю думать. Я устала думать... Хочу смотреть... Когда меня опустят вниз к привычному морю; когда я почувствую его прохладу при приземлении; смогу ли я в красках описать этот полёт, или же снова эта идея пойдет в долгосрочный ящик. Кажется, это неважно... —Хочу ощущать это вечно...—последнее, что вырывается с моих губ, на которых всё еще весит глупая кривая улыбка. Всё сознание забрало небо, а мысли унес встречный ветер. В ушах и голове остался только его шум, от которого можно избавиться, просто повернув голову в сторону...