"К" и другие буквы

      — Ты закончил?       Мунаката появляется за спиной как-то очень уж неожиданно, проходит дальше, садится на единственный в зале отдела диван. Здесь темно, не моргают даже камеры видео-наблюдения, ночью здесь в них нет смысла, горит только одна лампа и один монитор. Фушими опять засиделся допоздна.       — Да, почти… Вы что-то хотели, Мунаката-сан?       — Планировал посмотреть отчет за вчерашний вечер.       — Его я уже подбил, вы можете открыть. Хотите кофе?       — Да, пожалуй.       Сарухико встает из-за стола, разгибая спину почти с наслаждением, идет между столов — всего их тут пять, но сейчас они пустуют, слишком позднее время. Кто-то, конечно, мог что-то забыть или остаться ночевать в здании, но очень вряд ли. В коридорах темновато, но Сарухико неплохо ориентируется, доходит до кофемашины, а потом несет чуть обжигающие пальцы стаканчики. Мунаката погружен в отчет, но тихо благодарит за кофе, не отрываясь от чтения.       Сарухико садится закончить работу.       — Сарухико-кун, — тягучий голос Мунакаты оседает сладким осадком. — Ты ведь запер дверь?       Сарухико поднимает на него глаза. Король смотрит на него поверх очков, потягивая уже остывший кофе, и он машинально кивает — запираться по ночам вошло в привычку, кому очень надо, те постучат.       Мунаката улыбается ему, откидываясь на спинку дивана и откладывая КПК с свернутым отчетом — и это приглашение. Даже почти приказ.       Сарухико чувствует, как внизу живота сворачивается приятный горячий клубок от одного темного взгляда.       Он стягивает тренч, откладывая вслед за ним на спинку кресла жилетку. Мунаката и не думает вставать — и Сарухико, ведомый одними глазами, опускается на колени у его ног. Пол теплый, застеленный мягким ковром (похожий у Мунакаты в кабинете).       Длинные пальцы стягивают очки, откладывают на ближайший стол. Сарухико пытается вызвать в себе чувство уязвленной гордости, но Мунаката не вяжется с определением унижений. От него, как и от пола, тоже исходит приятное тепло, а не угрозы и насмешки. Сарухико не чувствует себя униженным, не впервые опускаясь перед ним на колени. С его гордостью, на удивление, ничего не происходит. Это что-то слишком естественное. И очень интимное. Природу чего Сарухико не может понять, но чувствует, что так и должно быть. Мунаката для него, вечно недовольного всем вокруг, оказывается идеален.       Рука Мунакаты зарывается в волосы, и Сарухико укладывает голову ему на бедро, только сейчас понимая, как устал за эти несколько дней. Длинные пальцы гладят ласково. Как котенка. Но пряный комок в горле не уходит, как и напряжение, и Сарухико, подняв глаза, тянется к чужому паху.       Сверху раздается усмешка, и ладонь чуть давит на затылок. Сарухико упирается носом в чужую ширинку, и впервые так чеко понимает, какой же он извращенец. И мазохист, к тому же. Ведет себя, как подстилка или бордельная шлюха. Осталось вывалить язык и лизать ткань. И самое жутковатое — ему ведь нравится.       Лежать головой между ног Мунакаты на удивление спокойно и на удивление приятно. Собственный член болезненно упирается в брюки. От Мунакаты пахнет чистотой, дорогой тканью формы и парфюмом. А еще он все еще допивает свой кофе, и его, кажется, абсолютно ничего не смущает. Пальцы в волосах поглаживают, массируют кожу головы. Сарухико тянется рукой к своему паху, чувствуя, как кровь приливает к щекам акварельным румянцем.       Мунаката делает ему одолжение — он расстегивает свою ширинку сам, спускает белье, обнажая красивый крупный член, столько раз заставлявший его вкупе со своим владельцем стонать, биться и кричать от удовольствия.       Сарухико делал ему минет дважды, но все равно не уверен, что делал правильно. Хотя наплевать.       Мунаката гладит его по голове, придерживая за волосы, а Сарухико испытывает неисчерпаемое желание вот так сидеть как можно ближе к его ногам. «Стелиться» — приходит на ум. Но это какое-то неправильное слово. Грубое. Скорее «жаться». Или «никнуть». Что-то такое.       Мунаката как-то говорил, что любит его. Сарухико никогда не мог подумать, что впервые в жизни услышат эти слова от своего Короля. Начерта он сейчас это вспомнил?..       Сарухико приоткрывает рот, аккуратно ведет языком по рельефной венке от основания к головке. Вбирает самый край в рот, посасывает, помня о зубах. Рука в волосах несильно давит. Сарухико замирает с членом за щекой, поднимает глаза. Мунаката смотрит с лаской, граничащей с похотью, чуть улыбается. Стирает большим пальцем дорожку слюны, текущую по подбородку подопечного.       Мальчишка сглатывает, не выпуская головку изо рта — расслабляет горло — и медленно, кажется, задержав дыхание, вбирает в рот чужой член. Мунаката награждает его тихим выдохом, закидывает голову назад, расслабляясь. Горячо, влажно, тесно… Умница.       Сарухико подавляет позыв к кашлю, заглатывает на половину, а потом выпускает, вылизывает с явным удовольствием — его рука за расстегнутой ширинкой собственных брюк и под бельем ритмично двигается — целует низ живота, смыкает губы на головке или яичках, иногда совсем легко задевает зубами — не хватает опыта. Мунаката убирает руку с его головы, чтобы не натягивать мальчишку на себя силой, укладывает ладонь на плече, водит большим пальцем по коротко бритому загривку.       Сарухико упирается в его бедро локтем, помогая себе одной рукой.       Губы плотным кольцом сжимаются на середине ствола, рука Мунакаты медленно ползет вверх. Он аккуратно тянет подопечного за волосы сначала от себя, а потом обратно. Сарухико тяжело дышит носом, но чувствует задаваемый ритм. Хочется, до темноты в глазах хочется взять целиком, но рвотный рефлекс не позволит, они уже пробовали.       Живот Мунакаты напрягается еще через пару минут, когда Сарухико медленно втягивает щеки несколько раз и двигает головой, лаская языком головку. Мальчишка пытается было отстраниться, но теплая рука на затылке давит приятной тяжестью, и он поспешно глотает остатки вязкой слюны, когда горло заполняет теплая вязкая жидкость. Она солоноватая, слишком странная на вкус и тягучая. Сарухико сглатывает, облизывается, на эти секунды даже забыв о собственном возбуждении, тесно сжатом в ладони.       Он стекает по бедру мужчины чуть ниже, сгибаясь, утыкается прямо между бедром и покрытым темным пухом яичком, дышит тяжело ртом, не прекращая облизываться, упирается лбом в пах Короля, с силой двигая кулаком по собственному члену.       Мунаката расстегивает пуговицу его рубашки, запускает ладонь под грудь. Гладит твердый сосок, чуть оттягивая на себя. Щекотно перебирает волосы. Все это посылает стайки мурашек по спине и груди прямиком в пах…       Сарухико выгибается, морщась в оргазме и сжимая свободной рукой обивку дивана, приподнимается на коленях над полом, оказавшись на четвереньках с прогнутой спиной упирающимся носом между ног главы Синего Клана. Тяжело дышит.       Мунаката дает ему несколько минут отдышаться и стечь обратно на пол, устроив голову на чужих коленях более удобно и менее стыдно. Сарухико расстегивает оставшиеся пуговицы на рубашке, стягивает ее, подставляя плечи под ласкающие руки.       Компьютер гасит монитор, начиная плановую перезагрузку системы.