Наше завтра.

      Дамиано пытается вспомнить, в какой момент его гребаной жизни, в голову пришла мысль влюбиться в собственного друга, по совместительству барабанщика их группы. Но у него есть оправдание — ему двадцать два и он очень любопытный, да и изначально не было задачи влюбиться и страдать. Это сейчас он сидит на балконе, допивая пятую бутылку пива, стараясь игнорировать звонкий смех и звон бутылок, доносящийся с первого этажа. Вечеринка в их доме в самом разгаре, но вот ему совсем не весело, на душе паршиво, а в голове лишь одна мысль: когда это случилось? Когда он нарушил святое правило— с коллегами запрещено переходить рамки дружбы. Перед глазами калейдоскоп воспоминаний, где сначала он знакомится с Викторией и Томасом — веселые ребята с большими целями, следом появляется Итан— странный парень на своей волне, но барабанщик от Бога. Дальше выступления: сначала улицы Рима, потом популярные шоу, они набирают обороты, становятся узнаваемые, ловят кайф каждый раз выходя на сцену, они становятся взрослее и амбициознее и где-то на пути к вершине музыкального олимпа, Дамиано Давид крупно проебался, и он даже помнит когда это случилось в первый раз.       Итану только исполнилось восемнадцать, и Дами ловит себя на мысли, что мальчишка очень даже ничего: миленькая мордашка, красивые волосы и определенно очаровательная улыбка. Дамиано нравится все красивое, а Итан подходит под эту категорию. После очередного выступления, пьяный от эмоций, от того как их приняла публика, Давид хватает барабанщика за косы, наматывая их на кулак и целует грубо, грязно и быстро, и это заводит. Затем снова летит к краю сцены к орущей толпе, продолжая наслаждаться происходящим, а Торкио в своем привычном состоянии спокойствия, как будто это не ему сейчас засунули язык в рот, чуть не выбив зубы, продолжает играть, почти ломая палочки. Они не говорят об этом ни после концерта, ни через день, отойдя от похмелья, даже спустя неделю никто из них не пытается ни объясниться, не поинтересоваться, какого хрена. Но Дамиано продолжает целовать барабанщика настойчиво и грубо, кусая губы до крови, но уже не только на публике. Ему больше нравится уводить Итана в укромные места за кулисами, там, где обычно никто не ходит, и целовать до боли в губах, до пожара в лёгких, хватая ошалело воздух, словно выброшенные рыбы на берег. Это всегда продолжается ровно до того момента пока где-то в дали не послышится раздражённый крик менеджера или сотый звонок Виктории. Когда-то их поймают, но точно не сегодня. Надевая очередную дежурную улыбку, вокалист идёт получать чертей от Марты. Итан не требует объяснений, не пытается выяснить, что происходит с Дами, что происходит в их отношениях, а послушно принимает правила игры, и вокалисту это нравится. Нравится когда Итан приходит поздней ночью, когда Давид пишет очередную песню, без лишних слов тушит его сигарету, седлает бедра и целует его нежно и долго, проводя ловким языком по ряду ровных зубов, кусая и оттягивая нижнюю губу, а потом в качестве извинений зализывает рану и так до того момента, пока Дамиано не начинает стонать, требуя продолжения, но никогда его не получает. Парень всегда уходит, но перед этим даёт Дами новую сигарету. Нравится, когда барабанщик ранним утром возится на кухне, но стоит только Дамиано пристроится сзади и несильно укусить за плечо, Итан позволяет усадить себя на кухонную столешницу и делать с собой все, что Давиду стукнет в голову, пока их не остановит скрип двери и топот босых ног Виктории.       Дамиано отчётливо помнит, какие мягкие губы у Торкио и какие сладкие поцелуи между ними были. На губах всегда оставался немой вопрос, который он так не мог озвучить. Почему он не остановился тогда, почему не позволил закончиться этому как маленькой шалости, а продолжал рыть себе могилу. Столько было других красивых, которые хотели его любить, надо было всего лишь позволить, тонким пальцем застегнуть поводок на его шее. Надо было отпустить Итана, когда у того появился навязчивый поклонник, который каждый день присылал букеты белых пионов. Но он только раздражённо выбрасывал очередной веник и оставлял на теле Итана новые отметины, наказывая сам не понимая за что.       Итану девятнадцать и Дами дрочит, представляя красивую мордашку друга и меняет подружек одну за одной, потому что он чертова рок-звезда, ему по статусу положено. Кто-то задерживается в его постели на одну ночь, кто-то на пару месяцев. Лица стираются, количество тоже. Каждая хороша, но ни одна из них не может подвинуть Итана с личного пьедестала. Парень будоражит фантазию Давида, заставляя возбуждаться, только ерзая на его бедрах. Барабанщику не нужно даже обнажаться, чтобы заставить Дами его хотеть. Он позорно кончает в трусы каждый раз, когда пальцы барабанщика оказываются на его ширинке. Но они никак не обозначают свои отношения, то ли между ними недоотношения, то ли дружба с продолжением. Поэтому Дамиано трахает красоток в машине, а возвращаясь домой, ставит Итана на колени и кончает ему в рот, стараясь не думать, на ком тот научился так виртуозно сосать, иначе настроение резко портилось.       Дамиано понимает, что проебался второй раз, когда на месте длинноволосой брюнетки с большой грудью и округлыми бедрами, что уже минут пятнадцать стояла перед ним раком, протяжно скуля, он представляет Торкио. Он представляет, как именно Итан прогибается в спине, виляет бедрами и старается насадиться сильнее на его колом стоящий член. Дамиано кончает, до крови кусая губы, потому что такое желанное имя предательски срывается между стонами. А милая Сара точно не оценит, если услышит у себя около уха чужое имя. Она, конечно, не глупая девочка и знает, что утром наденет свои кружевные трусики и шелковое платье, уйдет и уже больше они не встретятся, но это верх наглости стонать постороннее имя, когда такая красотка рядом.       Итану двадцать и Дамиано кончает под ним уже четвертый раз, а на часах только немного за полночь, и останавливаться они не планируют. Итан очень красивый, он с нескладного странного подростка, превратился в охуенного молодого мужчину. У Дами больше нет тормозов, каждая их ночь — это маленькая смерть для него, так ему хорошо не было никогда до этого. Если так подумать, не самый плохой исход, член Итана воистину прекрасен, он был создан, для того чтобы доводить до оргазма, да так чтобы терять всю связь с реальностью. Фейерверки перед глазами обеспечены каждый раз. Только с Торкио ему не нужно быть кем-то другим, он может быть капризным, требовательным, грубым, кусать и царапать, получая тоже самое в ответ, он чувствует себя последней блядью, когда требует засадить ему по самые гланды, но Итану это нравится, значит все в порядке. Дамиано царапает чужую грудь отросшими ногтями, запрокидывает голову и закатывает глаза, ноги дрожат, но он насаживается каждый раз до упора, чтобы задевать комок нервов внутри и протяжно стонать, срывая голос. Он снова понимает, что проебался уже трижды, когда просит Итана кончить в него, потому что ему нравится, когда это все потом течет по его бёдрам. Но они по-прежнему не обсуждают статус своих взаимоотношений— то нет времени, то нет желания. И так ведь все понятно — для Дамиано существует только барабанщик. Он удаляет номера всех своих бывших подружек, целует Итана перед сотней камер, тем самым заявляет, что у этого короля, нагнувшего Европу своим талантом, уже есть самая охуенная королева, которая трахает его каждую ночь. Но одно Дамиано Давид упустил, что все может быть понятно ему, но у Итана могут быть совсем другие планы. Он ведь ни разу не спрашивал у него, возможно для Итана это просто качественный секс, который можно получить в любой момент, и не важно, на записи нового альбома или в туре, где-то в Париже. Дамиано сам построил воздушные замки и сам же сломал их.       Именно поэтому Дамиано, нагнувший Европу, сидит на балконе в куче пустых бутылок, с потекшим макияжем то ли от июльской жары, то ли все же от слез, потому что на сегодняшнюю вечеринку Итан привел симпатичную блондинку и весь вечер не отходит от нее ни на шаг. Давид чувствует себя полным идиотом, потому что он самый большой неудачник на этой планете, он влюбился в друга, но просрал все по собственной глупости.       — Черт Дами, я уже обыскалась тебя, — на балкон врывается Виктория, — мы едем в клуб, собирайся.       — Езжайте без меня, нет настроения, — даже не поворачиваясь в сторону девушки, вокалист делает несколько глотков пива. Ему жизненно необходимо одиночество, он не хочет видеть Итана, не хочет понимать, что та девушка делает его счастливым. Он эгоист, он хочет быть самой яркой звездой на ночном небе, чтобы все вертелось вокруг него, чтобы им восхищались, чтобы его любили. Он так хочет, чтобы его любили, не конкретно за что-то, а просто так, вопреки всему и здравому смыслу, потому что объективно, он не заслуживает. Как он мог думать, что Итан, весь такой хороший, мог любить его. Он ведь даже не дал ему шанса влюбиться. Он предавал его каждый раз, когда очередная девица ложилась в его постель. Он ничего не обещал, но от этого ещё хуже.       — Дамиано, ты случайно не заболел? — де Анжелис прислонилась губами ко лбу друга. — Температуры нет, странно. У тебя что-то болит?       — Вик, правда, просто нет сегодня настроения.       — Это из-за Итана?       — Ты о чем? При чем тут он? — Давид удивлённо посмотрел на подругу. Сердце пропустило несколько ударов.       — Ты серьезно думал, что мы с Томасом не знаем? — девушка опустилась, на нагретый солнцем пол рядом с Дамиано, пристально смотря тому в глаза. — Если мы ничего вам не говорили, это не значит, что у нас нет глаз.       Серьезно вот на что они надеялись, когда трахались на кухне рано утром, когда занимали ванную, на несколько часов по вечерам? Как бы Дамиано не старался быть тише, ему каждый раз было так хорошо в постели с Итаном, что не услышать через тонкие стены было невозможно, ещё и в гробовой тишине по ночам.       — Я дурак, — Дамиано положил голову гитаристке на плечо, устало закрывая глаза. — И слишком поздно понял это, только когда потерял того, кого любил по- настоящему.       — Дами, ты и правда дурак, у тебя дохрена недостатков, иногда я хочу прибить тебя гитарой, —девушка засмеялась, дёргая плечом, заставляя друга подняться, и тут же обнимая его.— Но тебе просто надо спуститься вниз, и поговорить с Итаном. Не веди себя как главная героиня тупого кино, не смей убегать в закат, покупая билеты в один конец просто увидев, что кто-то приблизился к Итану, потому что вернувшись через лет так пятнадцать, ты узнаешь, что тебя, возможно, ждали все это время.       — Но, та девушка, — сжимая в объятьях подругу, Дами готов заплакать.       — Саманта— его школьная подруга, учится в Нью-Йорке, приехала в гости к родителям и заодно решила встретиться с Итаном, — девушка нежно перебирала волосы на затылке друга. — У нее в Америке есть парень. Ну, ты точно та самая глуповатая героиня из романтических фильмов.       — Спасибо Вик, — вокалист нервно засмеялся, и слезы сами хлынули ручьем по щекам.       В клубе Дами танцует, смеётся и почти не пьет, таким трезвым он давно не был. Когда включают их песню, он громко свистит и пытается перепеть сам себя, выглядит забавно, все веселятся, и впервые за вечер он упускает из виду Торкио, что оказалось большой ошибкой. В клубе было не так много людей, поэтому Дамиано сразу увидел, как только его пнул в плечо Томас, что у барной стойки, куда Итан решил сходить за выпивкой для друзей, происходит, что-то не то. Барабанщик уж слишком сильно жестикулировал, обычно это происходило, когда он паниковал.       — Какие-то проблемы? —за пару секунд Давид преодолел расстояние от своего столика к бару. Перед ним стояли два парня, один слащавый до безобразия выкрашенный в блонд, а второй с ног до головы забит татуировками.       — Да все в порядке, чувак, — светловолосый парень пренебрежительно оценил подошедшего Дами, пока его друг уж слишком близко стоял к Торкио. — Друг всего лишь хочет познакомиться с твоим симпатичным приятелем.       — Я не хочу знакомиться, — Итан старался отстраниться от незнакомца, но тот держал его за предплечье.       — Эй, не будь таким упрямым, — парень с татуировками попытался притянуть барабанщика поближе к себе, но вокалист дёрнул Итана на себя, заводя за свою спину, загораживая его от нежелательных прикосновений.       — Этот парень занят, — Дамиано гневно посмотрел на парней.       — Ну блин, чувак, мы же не какие-то отморозки, нафиг весь этот фарс, мы просто хотим интересно провести вечер и все, —светловолосый парень попытался оттолкнуть вокалиста.       — Я уже сказал, этот парень занят.       — Дами, пойдем, мы привлекаем слишком много внимания, — Итан взял парня за руку, в попытке увести от неприятностей, потому что его ошалелый взгляд не предвещал ничего хорошего.       — Стой, так это ты ебешь этого красавчика? — незнакомцы переглянулись, бегая взглядом по парочке перед ними.       — Эй, вам проблем захотелось? — Томас, не особо любил решать проблемы кулаками, но ради друзей можно.       — Мы можем вам их устроить, —Вик поправляла массивные кольца — ей бить морду не привыкать.       — Ребята, все хорошо, давайте разойдемся, —Итан пытался всех успокоить, он ненавидел драки и все что с эти связано.       Посетители клуба любопытно уставились на заварошку, кажется, охрана тоже решила наконец-то проснуться, но пока не лезла, авось прокатит и обойдется без мордобоя. Обычно драки это не то, что свойственно в данном заведении, обычно сюда попасть не так уж просто. Ты должен заранее бронировать столики ну или же быть богатой знаменитостью. Логично, что никому не хочется лишних проблем. Пафосный клуб в центре Рима — отличное местечко, чтобы расслабиться, провести время с друзьями под хорошую музыку и выпивку.       — Мальчики, вы ещё хотите познакомится, с этим парнем? — парни оказались не такими уже и смелыми и сделали пару шагов назад, иногда Дами и правда мог быть пугающим, особенно если дело касалось людей, которых он любит. — И да, я с удовольствием отвечу на ваш вопрос.       — Дами, —Торкио одернул парня за руку, бросая взгляд на друзей, намекая, что как бы они тут не одни.       — Итан, они уже давно все знают, мы спалились еще, когда зажимались на кухне года так три назад. — Давид переплел их пальцы. — Поэтому нет смысла скрывать, — барабанщик покраснел, понимая, что ребята знают, какую хрень они творили, но все же сильнее сжал ладонь парня в ответ, давая свое немое согласие на дальнейшие действия.       — Ну так, что вам интересно? — парни уже сотню раз пожалели, что связались с длинноволосым красавчиком, он то и правда милашка, а вот его парень оказался настоящим психом. —Нет, это не я трахаю его, мне больше по душе стоять раком и умолять его не останавливаться.       Виктория и Томас одобрительно засвистели, наблюдая, как Итан краснеет ещё сильнее. Блин, а чего собственно он ожидал, в конце концов, они все одного поля ягоды, странно думать, что они осудят или отвернутся, узнав, что они с Давидом трахаются.       Таксист подозрительно косится на странную парочку, что подобрал у одного из популярных клубов Рима. Ему частенько приходится забирать пассажиров из разных баров и клубов, и обычно они крайне проблемные, но зато платят неплохо. Эти же двое были тише воды, лишь изредка был слышен приглушённый смех и шепот.       Ночной Рим прекрасен. Яркие огни от уличных фонарей и уютных ресторанчиков, что манят своей атмосферой —это то место, где грусти просто нет места. Город приобретает особый шарм с наступлением вечера, девушки надевают свои самые красивые платья и идут в бары танцевать и пить мартини, мужчины одетые с иголочки, стиль они впитывают ещё с молоком матери, собираются компаниями и обсуждают футбол и своих избранниц.       — Сегодня ночью, я не дам тебе спать, — Дамиано пьян от нахлынувших чувств, он хоть и скомкано, но заявил свои права на возлюбленного, им больше не надо прятаться по углам, но правда Виктория попросила не наглеть и быть немного скромнее.       — На другое я не рассчитывал, —Итан серьезно посмотрел на парня рядом. — Но я думаю, сначала мы должны наконец-то обсудить некоторые вопросы.       — Давно пора, — наконец-то вокалист решает сам для себя в первую очередь, что именно с этим парнем он хочет быть, просыпаться по утрам и видеть сонную мордашку и копну черных волос у себя под боком, ему нужен от него не только секс, но и любовь.       Двадцать минут трясучки в такси и пару минут по лестнице, и они уже в квартире у Дами. Ребята настойчиво попросили их выяснить отношения за пределами их дома, в целях сохранения психики всех членов группы. Томас пошутил, что если вдруг у них дойдет до битья посуды, то не хотелось, чтобы пострадала его любимая чашка, да и лишней посуды у них не особо много.       — Дамиано, кто я для тебя? Что ты хочешь от меня? — стоило двери захлопнуться, барабанщик прислонился спиной к ней, внимательно посмотрев на парня, что быстро суетился, бегая по квартире, убирая весь свой бардак. — Не хочу жить в иллюзии, раньше все было куда понятнее. Ты менял девушек несколько раз в неделю и у меня не возникало даже мысли, что я могу быть в твоей жизни чем-то большим, нежели одной из твоих шлюх.       — Ты, правда, думал, что ты всего лишь моя шлюха, — это даже не вопрос, Давид застыл, смотря на серьезного Итана, что смущённо прятал взгляд за волосами. — С самого первого дня ты никогда не был для меня шлюхой или чем-то таким.       — Но… — Торкио замолчал сразу же, как только заметил злость в глазах напротив.       Напряжённую тишину в квартире разбавлял шум проезжающих под окнами машин и музыка, что доносилась из кафе напротив. Вот почему этот разговор не начинался столько лет. Это тяжело, тяжело высказать все что думаешь и чувствуешь, сложно найти те самые правильные слова. Это так странно, они провели не одну ночь в месте, но никогда не говорили по душам, если это не касалось отношений в группе. Они могли часами обсуждать первую любовь Томаса или очередное увлечение Виктории, но никогда они не говорили о себе, лишь иногда вскользь, могли пошутить о сто пятой пассии Дамиано, не более того.       — Тебя интересует, кто же ты все-таки для меня? — Дами опустился на пол, барабанщик последовал его примеру. — Ты мой друг и мой барабанщик, моя моральная поддержка и ещё та заноза в заднице, — парень слегка улыбнулся, откинув упавшие на лицо пряди. — А еще ты, тот, кого я хочу назвать свои парнем.       — Дами, ты… — Торкио не особо эмоциональный, но сейчас он готов плакать и смеяться одновременно. После стольких лет, он услышал то, о чем и мечтать не мог, в какой-то момент он решил жить моментами, так проще, так легче было принимать реальность.       — Чего я хочу от тебя? — Дамиано на четвереньках пополз к застывшему от услышанного парню. — Больше всего я хочу засыпая знать, что у нас есть завтра, в котором я смогу быть рядом с тобой, и говорить о том как сильно люблю тебя.       — Дамиано, я люблю тебя, я любил тебя ещё задолго до того как ты поцеловал меня, тогда на концерте, — барабанщик уткнулся в изгиб шеи Дами. — Я сходил с ума от ревности, когда ты пропадал у очередной подружки, я их даже не знал, но ненавидел больше всех в этом мире.       — Прости, больше никто в этом мире мне не нужен, только ты, — Дамиано уже не ребенок, он не верит в сказки, но черт, он хочет верить, что с Итаном у них это навсегда. Он плюнет в лицо каждому, кто скажет, что любовь живёт три года, он только через три года понял, что влюбился, а любовь будет жить, пока они этого хотят. А это значит, что это будет навечно. Торкио не его первый, но станет единственным, кому он будет посвящать все свои песни, кому он откроет свое сердце, которое так сильно хочет любить.       Сбитое дыхание и смятые простыни, ночной ветер из раскрытых балконных дверей приятно холодит влажную кожу после душа. Дамиано целуется так, как будто завтра не наступит никогда, потому что впервые он целует не друга или барабанщика, а любимого парня, это добавляет новых ощущений привычным вещам. Стонет в поцелуе и пытается доминировать, но Итан никогда ему не уступит просто так, сначала доведет до исступления и лишь потом позволит оседлать себя.       Давид каждый чертов раз чувствует, словно он под кайфом, потому что рот Итана везде, на шее оставляет укусы, следом зализывая, на груди целуя тату, терзает чувствительные соски, особенно тот, что с пирсингом, и Дамиано стонет каждый раз, когда зубы смыкаются поверх штанги. Торкио между разведенных ног Дами— восьмое чудо света. У вокалиста есть сумасшедшая идея устроить фотосет, в тот момент когда парень будет заглатывать его член до упора, помогая себе рукой.       — Итан хватит, это не чертов леденец, — Дамиано капризно хнычет, он хочет твердый член в своей заднице, — займись наконец-то делом.       — Ты остаёшься своенравной звездой, даже когда полностью голый и с моими пальцами в заднице, — Итан театрально закатил глаза и лишь добавил третий палец. Хоть и секс у них регулярная вещь, но подготовкой пренебрегать он принципиально не хотел, да и не любил. Одна мысль навредить Дами приводила парня в ужас.       Дамиано завидовал такой выдержке парня, он его размерено растягивал под себя, продолжал целовать впалый живот, после обязательно отчитает, за то, что снова похудел, а сейчас засасывает кожу под ребрами, оставляя следы, а он в этот момент лишается последнего рассудка, потому что пальцы Итана слишком умелые. Он готов лезть на стену, ему мало, ему нужен большой член, который он так любит сосать, потом, правда, приходится оправдываться перед Мартой, из-за снова сиплого голоса, в этом плане барабанщику везет больше.       В какой-то момент, когда Торкио делает очередной сильный толчок, Дами ловит первый оргазм, он готов разрыдаться как девчонка, от того как ему хорошо, внизу живота все горит в предвкушении продолжения, а ноги разъезжаются, когда-то он точно сможет сесть в поперечный шпагат.       — Люблю тебя, — Итан сбивается с ритма, Дами под ним стонет и подмахивает. Он узкий до ужаса, хотя только вчера вечером Итан трахал его, перегнув через письменный стол.       — Боже да… не останавливайся, — вокалист давится воздухом, по вискам стекает пот, — ты моя гребаная любовь навек.       — Кончи для меня, — Итан кусает парня за загривок, сильнее прогибая в пояснице, входит до упора и Дамиано под ним прошибает судорога, он изливается на простыни и беспомощно хватает воздух, сжимая чужой член в себе, чувствуя, как его заполняет сперма.       Когда Дамиано говорит, что каждый раз это словно маленькая смерть, он не врёт, тело в такие моменты ему не принадлежит, он лежит безвольной тряпичной куклой, стараясь снова научится дышать, лёгкие уже давно свалили на тот свет, ноги дрожат, собрать их вместе миссия невыполнима. В душ его Итан несёт на руках, бережно смывая следы их шалостей, укутывает в полотенце и уносит обратно в чистую постель, где они обязательно уснут в объятьях.