1-0

Flashback: — Ты медленнее моей сестры, -издевательски произносит Джин, заправляя в брюки выехавший край рубашки. — Сильное заявление, -оборачивается Тэхен, приподняв левую бровь и по-доброму усмехнулся, якобы «Ты серьезно? Боюсь, с твоей сестрой даже я не сравнюсь». — Ладно, согласен, сильное заявление, конечно, — Джин начинает тихо смеяться, но в его поведении и в этом смехе чувствуется что-то похожее на нежность и. ностальгию по тем временам, когда его сестра жила в доме родителей, а не за границей с мужем, — Вот же слизняк. — пробубнил добавочно себе под нос Джин, на что друзья прыснули от смеха, а Хосоку так вообще пришлось прикрыть рукой рот, чтобы вино вновь не оказалось в бокале. На самом деле, Джин до сих пор не принимает спутника Мины, очень уж он кажется ненадежным (удивительно, что исключительно для Джина, не так ли?). И вообще он считает, что она слишком рано вышла замуж, ей всего каких-то 23 года. Друзья же думают, что он просто не готов был отпустить человека с которым был так близок 20 с лишним лет. Парни лишь ласково улыбаются сами себе под нос, им нравится эта крепкая связь Джина с сестрой. — Нам еще Хлопушки покупать. Может, я пока пойду за ними? — встрял Хосок, проглотив наконец вино и убрав руку ото рта. — Неплохая идея, — отвечают разом Юнги, Джин и Тэхен, после переглядываясь, удивленные от своей компанейской ментальной связи. — Мог бы кто-нибудь предложить составить мне компанию, к слову. Джин? — Пойдем, провожу тебя до двери, — отвечает Джин, вставая с дивана. А Хосок по злому смотрит на него. В шутку, конечно, но ведь действительно мог сходить с ним. Хосок надувает губы, когда Джин аккуратно берет Хосока под локоть и немного насильно уводит из комнаты в коридор. Тем временем Юнги грубо выхватывает из рук Тэхена галстук, пытаясь помочь другу. Но так и застывает с галстуком в руках, услышав звук короткого поцелуя, доносящегося из коридора. Переглянувшись, оба расплываются в довольной, но немного смущенной улыбке. Их слегка удивляет тот факт, что те двое, абсолютно разные люди, встречаются уже седьмой год. Каждый год пророчат им скорую свадьбу, но Хосок отмахивается, а Джин смеется, в итоге все это переходит в шутку. Но Юнги на все 99% уверен, что в конце концов их отношения закончатся свадьбой. Уж слишком привязаны они друг к другу. А вот у Тэхена смутные ощущения чего-то плохого. Действительно ли эти люди любят друг друга? Что если от прежней любви и правда осталась одна лишь привязка и нехотение менять привычный образ жизни? А должна ли вообще оставаться прежняя любовь после почти семи лет от ее начала? Говорят, вместо этого появляются еще более глубокое уважение партнера и привычка к определенным действиям. Если так, то этого хоть убавляй в паре Джина и Хосока. Однако Тэхен не знает, стоит ли в это верить, а своего опыта как-то не случалось набраться. В прочем, в такие моменты, как сегодня, Тэхен нагло отгоняет эти мысли. Да и не его это дело (но кто-нибудь скажите об этом Тэхену-сующему-нос-в-каждую-щель). — Вы долго будете друг другу глазки строить? Да завяжи ты ему уже этот галстук, — Джин смотрит на Юнги и закатывает глаза. — Я налью вина. –и удаляется на кухню, оставляя парней опять одних. Тэхен лишь усмехается и пожимает плечами, дескать «понятия не имею чего он такой вдруг грозный», пытаясь застигнуть пуговицу на рукаве. Почти каждый чертовый день он носит костюмы на работу, но научиться быстро справляться с пуговицами и галстуком он не в состоянии. Пока Тэхен увлеченно расправлялся с пуговицей, Юнги не мог перестать прокручивать в голове сказанную Джином фразу: ч«Вы долго будете друг другу глазки строить?». End of flashback. Джин, попивая вино с Хосоком и Юнги, сидя все на том же черном кожаном диване Тэхена, вновь торопит его- Тэхена, который так и не сумел научиться расправляться с галстуком за пару мгновений. — На брудершафт? — неожиданно спрашивает Джин у Хосока и хитро улыбается, заглядывая в любимые черные глаз с шоколадной крошкой, ловя в них свое отражение. Кажется, что Джину нужен был лишний повод поцеловать Хосока. А хосок был и не против. Последний первым потянулся к парню, и, выпив содержимое бокала, не стесняясь прильнул к чужим губам. Всего лишь короткий поцелуй через улыбку. Как никак уважают мнение друзей, которым всегда немного становится смущающе в такие моменты. Юнги с Тэхеном как и год назад переглянулись, расплываясь в улыбке, точно как Джин с Хосоком. У них скоро щеки треснут от этой парочки, которая ищет абсолютно любые способы и причины, чтобы быть ближе друг к другу (а если быть точнее, то ближе к лицам друг друга). *** Кафе не изменилось. Но не для Тэхена. Для него вообще всё изменилось. И далеко не только это кафе, куда они пришли второй год в подряд, чтобы встретить Новый Год. Это место, кстати, выбрал сам Тэхен. Друзья были категорически против. Не из-за того, что им не понравилось в этом кафе, и не потому что они уже здесь были и им хотелось чего-нибудь нового. Совсем нет. Они боялись за Тэхена, к которому могут вернуться во всех подробностях воспоминания с начала года. Но разве они не знают, что эти воспоминания никуда и не уходили, чтобы возвращаться? Парни согласились после того, как Тэхен им сообщил, что ему кажется отличной идеей попрощаться со старым, придя в эти старые места, которые Тэхен так не хотел отпускать весь год и не хочет отпускать до сих пор. Но он понимает, что ему придется это сделать. На жизни эти воспоминания о прошлом, это желание вернуться туда и попытаться что-то изменить, отражаются сильнейшим образом. Причем било это по всем сферам. Благо, он был профессионалом в своей работе, и даже без жизненной энергии и вдохновения все равно мог придумывать новые проекты. Плюс друзья и. Впрочем, работа являлась неким спасением, от чего, кажется, Тэхен почти и не вылезал из студии, постоянно разрабатывая новые идеи для мультфильмов и новые способы их передачи из головы. Осматривая помещение, Тэхен словно не понимал, то ли это кафе вообще? Почему то стены сильно давили на него- так сильно, что хотелось выбежать и никогда больше не возвращаться. Подумать только, такое светлое место, разноцветные фонарики, желтые колокольчики, постоянно звенящие из-за приходящего народа, которого стало Слишком много. На самом деле, много его только для Тэхена. Да и украшений чересчур… А про это яркое освещение Тэхен вообще молчит. Хосок с Джином уже устроились за столиком у панорамного окна, за которым сидели и тогда, в начале года. К слову, совсем скоро этот год станет прошлым. И почему- то от этого осознания Тэхена начинает мутить, а перед глазами кружиться. -Сорок минут осталось, а мы все еще трезвы как стеклышко, — странно улыбаясь во все 32 выпаливает Джин, зазывая рукой Юнги с Тэхеном, засмотревшихся на праздничные украшения здания, — Ну, почти.- проговаривает себе уже под нос, вспоминая те два бокала вина. Услышавший эту фразу Хосок, усмехнулся, легко толкая парня в плечо, играясь и вызывая очередную улыбку Джина. -Ты идешь? — выкрикивает Тэхену Юнги, который уже отошел от него недалеко в сторону столика. Получилось громче, чем ожидалось, от чего Юнги немного потрясся на месте, сведя брови к переносице. — Нет, — резко, совершенно не думая отвечает Тэхен и сам не понимает, что вообще сказал. Что уж говорить об остальных. «Что значит Нет?» — мысленно спрашивает сам себя Тэхен и почему-то ему жутко хочется ударить себя по лицу. Привести себя в чувства ему не помешало бы точно. Другие лишь продолжают нескрываемо пялить и, видимо, ждут ответа. Жаль, что ответа нет даже у самого Тэхена, безнадежно залипшего на мягкой игрушке Санта Клауса на уютно теплом камине. Кажется, у Тэхена только что зародилась немного бредовая идея. Слишком уж много флэшбэков он словил за этот день. Тошно. У него возникло странное предчувствие, что нужно разорвать эту чертову череду событий. По старому сценарию он бы выпил бокал шампанского с друзьями, послушал бы их пьяные разговоры, канун Нового года, крики присутствующих и звоны стекла, потом бы пошел к главной елке и… — Я скоро вернусь, мне нужно к ёлке, — немного неразборчиво протараторил Тэхен, наконец расцепив свой взгляд со взглядом Санта Клауса. Запутавшийся в череде своих мыслей он неуклюже попятился к выходу под непонимающие взгляды друзей. Но в их взгляде также можно было прочитать и то, что они понимают буквально все. Всеобщее безумие, да. Но они будто ожидали такого развития событий, поэтому ни один и глазом не повел, никто не побежал останавливать. Более того, они просто продолжили как ни в чем не бывало разливать алкоголь по бокалам, оставляя один бокал на их столе пустым. А дождавшись подсевшего к ним Юнги, звонко ударили бокалами, заполняя этот несомненно самый уютный и светлый уголок ресторана веселыми разговорами ни о чем. От такого странного действия Тэхену лишь еще больше захотелось пробить себе голову рукой. Какого черта? Что вообще происходит в этой голове? Не пора ли обратиться ко врачу? Именно такие вопросы посещали Тэхена ровно до того момента, пока его взгляд не уткнулся на праздничную ёлку.То самое много значащее дерево ни для него одного (он надеется на это, что очень глупо с его стороны). «Я что, бежал всю дорогу?», — только сейчас Тэхен осознал, что немного задыхается, да и ёлка появилась перед взором на несколько минут раньше, чем он ожидал, — «Да, определенно точно, записываюсь ко врачу», — в этот раз Тэхен не сдержался и действительно врезал ладонью себе по лбу, прикрыв глаза. А после провел рукой по волосам, убирая их со лба, как бы зачесывая их наверх. Шоколадные пряди вновь упали на лоб парня, а его взгляд- на впереди стоящее зеленое дерево. Воспоминания новой морской волной накрыли его. В голове возникли живые картинки всего, что здесь происходило. Казалось, будто он вернулся в прошлое, как и желал. Будто он вернулся для того, чтобы что-то изменить. А изменить тогда можно было только одно. Не сбегать от пьяных друзей, не идти к ёлке, не подходить к… Не случись этого, год был бы куда более радужным. Тэхен захлёбывался в море своих воспоминаний, не замечал теперь ни рождественской музыки, ни детей бегающих вокруг главной достопримечательности этой площади, ни их явно не совсем трезвых родителей, ведущих себе совершенно не по-взрослому. То ли за год Тэхен повзрослел, то ли просто не задумывался раньше, но тот факт, что сейчас его чуть ли не воротит от последнего остается фактом. Однако мысль о довольно развязных родителей бегающих детей осталась по-прежнему необдуманной. В его глаза въелась машина с напитками, где он уже покупал глинтвейн, в начале этого года. Он не смог сдержать грустный смешок, вновь ненадолго опустив голову, засмотревшись на свои руки. Тэхен стоял и понимал, что ему страшно подходить ближе к зеленому дереву. Сейчас он боится куда больше, чем тогда. Безумно страшно. От чего? Окончательно увязнуть в воспоминаниях? Он уже увяз. Боится потерять связь окончательно, ступив на Их место? Возможно. Опять предчувствие плохого? Определенно точно. «Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь, а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение». Знаете, всю жизнь Тэхена, начиная с подросткового возраста можно описать этой знаменитой фразой, когда-то сказанной Джимом Моррисоном. Порой мы делаем вид, что мы забыли. Забыли о том самом кровоточащем мгновении. Для чего это все делается? Ответ прост. Чтобы не сойти с ума. Но стоит нам расслабиться, как вся эта якобы забытая нами боль вновь проявляется. И тогда мы понимаем, что мы не похоронили ее и более того, эта боль приобрела всё более насыщенные краски со временем. Также и с Тэхеном. Спустя несколько месяцев после Нового Года, он загрузил себя работой, встречами с друзьями, путешествиями, дабы обмануть как окружающих, так и себя. Он даже на полном серьезе верил в то, что та встреча и тот уход никаким образом не отразились на его жизни. Он упрямо это отрицал, хотя был очевидным. Для всех, но не для себя. «Бывало и хуже», — пожимал он плечами, не понимая, что каждая боль требует к себе пристального внимания и заботы, словно маленький ребенок. В Тэхене все же хватило сил перестать прятаться от самого же себя. Вспомнить и попытаться отпустить. Но самая большая ложь все еще живет внутри него, можно даже подумать, что он действительно принял то, что многие так и не приняли бы. Это слишком больно. Это слишком ломающее. Тот ребенок всё еще прячется где-то в самых дальних уголках этого взрослого тела. Он дрожит от страха и задыхается в собственных невыплаканных слезах. В слезах, которые он- Тэхен, будучи ребенком себе запретил. Отпустит ли Тэхен свое прошлое без последствий? К тому о чем сейчас идет речь, вернемся чуть позже, а сейчас… Делает ли он снова ошибку, как и тогда- почти год назад, подумав, что мается чепухой, и смело зашагав на место «Х»? Ответ очевиден. Но Тэхену мы, конечно, об этом не скажем. Сказать, что Тэхен достиг дна своего возможного одиночества и моральной боли, остановившись на месте Их встречи- ничего не сказать. Его затягивало все глубже, чем больше он вглядывался в елку, точно также как это делал Он. Тэхен помнит всё. И это всё ломает каждую кость в тысячный раз, морально прибивая его к влажной от снега земле. И Тэхен даже не может сказать сколько именно простоял так. А еще он совсем забыл о том, что его друзья, скорее всего, ждут его к полуночи. Flashback: Большие белоснежные хлопья снега летели в покрасневшее от холода лицо Тэхена, нагло пробирались под воротник куртки, ярко контрастируя с горячей кожей, от чего бежали мурашки и хотелось побыстрее укутаться в любимый плед, и, ему- человеку с плохим зрением, смотреть сквозь снежинки становилось все сложнее с каждой минутой, ведь снегопад только набирал обороты. Но ни один из этих «минусов» не может конкурировать с этой по-настоящему волшебной атмосферой. Тэхен наслаждался каждым из этих, казалось бы, неприятностей. Медленный шаг, поднятая наверх голова, шея без шарфа. Ему нравилось ощущать снег на своем теле: нравилось ловить снежинки носом, чувствовать губами то, как они тают, нежно соприкасаясь с ними, нравилось щуриться и прикрывать глаза от попадающих в них снежинок. Но самое интересное происходило под его ступнями. Каждый шаг сминал легкий слой снега на дороге, выложенной из красного камня, и издавал приятный ушам хруст- такой особенный, похожий на взмах волшебной палочки. И вот Тэхен снова в ежегодной сказке под названием «зима». Новый год- единственный праздник, который Тэхен так любит отмечать еще с ранних лет. Если раньше его привлекали семейные застолья, подарки, елка, друзья, резвящиеся на улице, то сейчас- хоть он и не растратил умение чувствовать эту новогоднюю атмосферу всеми клеточками тела и разума, но радуется Тэхен уже не сюрпризам и играм, а тихим ночным посиделкам в кафе с лучшими друзьями под волшебную музыку и звуки бокалов, уютным гирляндам, сползающим змейкой по деревьям, тусклым фонарикам вдоль улочек и, конечно, запаху настоящего глинтвейна, продающегося в центре Сеула в специальных машинах с наклейками Санта-Клауса. И вот Тэхен живет в Новом Году уже целых двадцать минут, и, кажется, ему просто необходимо оставить изрядно напившихся Джина, Хосока и Юнги, чтобы дойти до площади полюбоваться огромной ёлкой, вокруг которой уже сотый круг бегут дети, летя в объятия своих родителей после каждого круга. Где неподалеку зажигают фейерверки, хлопушки и бенгальские огни. Где на освещенной от ёлочной звезды дорожке стоят, обнимаясь, молодые и взрослые пары. Где приглушенно играет песня Bobby Helms`а «Jingle Bell Rock». И где в паре метров от основания главной достопримечательности этой площади стоит человек в сильно выделяющейся одежде. В любой другой день Тэхен бы не обратил на это никакого внимания, ведь черные джинсы и черный оверсайз-пуховик с ботинками-тракторами- самая обычная одежда для жителей города, тем более у молодого поколения, к каковому он причислил незнакомца. Но только не в канун Нового Года. И только не на главной площади. Сейчас все скорее были похожи на людей, собравшихся на бал, а он среди них — на поминки. Кроме того, то, что этот человек стоял в полном одиночестве, не обращая внимания ни на детей, ни на взрослых, ни на надоедливых продавцов леденцов, ходящих туда-сюда, вызывало еще больший интерес у Тэхена. Сколько он здесь стоит? Почему один? Неужели ему не с кем встретить новый год? Или он как Тэхен, убежавший от друзей из-за непонятной тяги увидеть ёлку? Впервые Тэхен боялся подходить, впервые Тэхена что-то отводило от человека, впервые Тэхену пришлось побороть неведомый страх перед знакомством. Первый шаг, второй. С каждым новым шагом, его сердце выстукивает оркестровую интермедию «Полёт шмеля», а в голову навязчиво лезут строчки « One step, two steps back. Three breaths before I snap. Three minutes of holding on. Two turns to one.» (Один шаг, два шага назад. Три вдоха, прежде, чем я сломаюсь. Три минуты продержаться. Два поворота к одному.). Его профиль завораживает. Подойдя почти в плотную, Тэхен не стал ничего говорить, он начал вглядываться, щуря глаза, в ёлку, которую тот буквально прожигает взглядом. Он пытался найти хоть какое-то оправдание поведению незнакомца, но чем больше он думал и разглядывал (то елку, то самого незнакомца), тем больше загадок возникало в его голове. Ему одних Asking Alexandria в мозге хватает. Они же полностью его захватили, но вот место для ненужных вопросов почему-то освободили. — Тоже ёлки новогодние любишь? Я- Ким Тэхен. Будем знакомы. — Тэхен протянул руку незнакомцу, но тот не обратил на него никакого внимания, как и на остальных присутствующих людей. «Ну, или не будем знакомы». «А чего ты ждал? И какие к черту Новогодние ёлки, Тэхен? Не нашлось вопроса получше?». Тэхену хотелось проломить себе череп ладонью как никогда, но он слишком настойчив и горд, чтобы оставить себя в этом невыгодном положении. Буквально пара секунд понадобилась ему для того, чтобы набраться смелости, опять повернуться к человеку в черном, и задать еще один вопрос, который навязчиво крутился в голове. Но жизнь не может же быть такой простой, особенно — для Тэхена, особенно в эту ночь, так? Повернувшись к незнакомцу, голову Тэхена заполнила лишь одна мысль. «Какой он красивый». Незнакомец смотрел на Тэхена совсем близко и не отвел взгляд даже когда второй это заметил. Тэхен ошибся, что остался незамеченным. Теперь они оба стояли под небом без единой звезды, откуда падали крупные хлопья снега, под тусклыми уличными фонарями, на слегка заснеженной дорожке, и им казалось (а может только Тэхену), что всё это — только их. Что нет никого больше под этим небом, нет никого, дышащего этим же воздухом, что вообще нет никого и ничего. Никто из них не торопился ни говорить, ни отводить взгляд. Они словно наслаждались этим чувством отчужденности от людей и, в каком-то смысле, одиночеством. Для каждого это было необходимо и для каждого это было желанием последние года. Только у кого-то это желание было скрытым — даже для него самого, а кто-то всем своим видом «кричал» о своем желании. — Чонгук.- вдруг кто-то очень осторожным ласковым голосом произнес совсем рядом. Незнакомец устало моргнул, словно негодующе выдохнул весь воздух из легких, совсем опустив веки, и развернулся на 180 градусов, засунув руки в карман своего черного пуховика. И Тэхену открылся вид на молодого парня с бледно-рыжеватыми волосами, примятыми изумрудной вязаной шапкой. На вид этот человек показался очень простым, но в его случае, это та простота, которая действительно украшает. Весь акцент с его одежды был перенесен на лицо и хорошо сложенную фигуру, которую можно разглядеть даже через теплую куртку. Но единственное, что Тэхен понять не мог- его взволнованных глаз. Нет, не просто взволнованных. Они буквально бегали из стороны в сторону, а потом остановились и умоляюще уставились на.Чонгука? Тэхен не уверен… — Мне кажется, что нам лучше пойти домой. Чонгук, ты меня слышишь? — все так же трепетно продолжил молодой парень, легко прикоснувшись к этому безразличному (или это маска?) человеку в черном, которого зовут Чонгуком. И теперь Тэхен в этом убедился. Чонгук просто отвел взгляд и, как и до Тэхена, вновь стал всматриваться в ёлку, ища то, чего нет. — Ты ведь знаешь…- не отступал рыжеволосый. Он начал, но продолжить предложение у него словно не было сил. Или желания. Или смелости? Его руки сжимали пуховик Чонгука, держась за него словно за последнюю надежду, а глаза выискивающе перебегали с одного глаза незнакомца на другой. — Об их самоубийстве? — Тэхену стало не по себе от этих слов. О том, какой бархатный голос у Чонгука, он подумает немного позже. Сейчас слова о чьей-то смерти немного (много) ввели его в замешательство. Чонгук сказал это так…безразлично? У Тэхена по всему телу табуном пробежали мурашки. — Чонгук.- как много раз Тэхен уже услышал это имя.- Твои родители.- незнакомец понизил голос до минимума, что Тэхену пришлось приложить достаточно сил, чтобы услышать продолжение, — потеряли сына и дочь, а их теперь единственный ребенок вдруг пропал и. — Намджун скоро приедет к ним.- вновь подал голос Чонгук, глядя на свою тень и постояв, словно зависнув, в таком состоянии еще несколько секунд, вдруг развернулся прямо лицом к своему знакомому и прошел мимо него, видимо, безмолвно удаляясь с площади. Молодой парень наконец заметил Тэхена, но ничего не произнес. Лишь виновато улыбнулся и спотыкаясь побежал за Чонгуком. Мурашки Тэхена устроили марафон вдоль и поперек его тела. Тот случай, когда Тэхен даже и не знает, что думать. Его это не должно касаться никаким образом, в принципе, но почему то (потому что кто-то любит играть в Шерлока) голова забита лишь сказанными словами Чонгука и его… друга? Брата? Парня? Раздумья о том, кем этот рыжеволосый приходится Чонгуку, о том почему имя Намджун так сильно врезалось в уши, Тэхен так же решил отложить на потом, как он сделал и с голосом Чонгука. Дочь и сын родителей Чонгука мертвы? То есть его брат и сестра? Да еще и самоубийство? Кажется, Тэхен не ошибся, когда подумал о том, что тот собрался туда, где обычно проливается много слез родственников и друзей. Но ведь если он туда собрался. Что он делал на площади? Зачем он пришел сюда в этот день? А в прочем, ничего особенного, реакция Чонгука на смерть своих близких вполне себе не необычная. Но почему Тэхену кажется, что там что-то большее? Словно Чонгук… End of flashback: — Начать Новый год на прежнем месте без прежнего человека кажется неплохой идеей, да, Тэхен? Идеально для успокоения, не так ли? , — Тэхен выдает горький смешок, то ли от абсурдности сказанного, то ли от того, что он уже сам с собой начал говорить. Причем в слух. А еще он не может перестать поочередно соединять пальцы одной руки с большим пальцем той же руки. Он всегда так делает, когда нервничает. Глаза снова «вцепились» в ёлку, медленно изучая каждую отдельную веточку дерева, пытаясь найти что-то, чего уже нет, да и никогда не было вовсе. Сердце по-прежнему бешено бьется, проигрывая «Танец шмеля», а глаза утыкаются в табличку позади елки- рекламный плакат: «Тридцать первого декабря в 10.00 на Главной площади пройдет предварительный концерт в честь Нового Года». Дальше Тэхен читать не стал, да и в целом его внимание привлекло лишь число «10». Кто бы знал о том, сколько мелких иголок свалилось Тэхену точно на сердце, совсем не оставляя место без дыры. Он опустил голову, загруженный воспоминаниями, почему то до сих пор такими болезненными для него, что хочется взвыть от этой невыносимой боли. Какого черта? Каких-то две недели. Но которых хватило для того, чтобы этот человек ядом пробрался к сердцу и раскрошил его, кости, все мышцы. Для Тэхена поначалу эта ситуация казалась ничем иным, как шуткой или временным помутнением. Был уверен, что это мимолетная влюбленность, скоро это пройдет и он забудет те 2 недели, просто сохранив внутри приятный трепет от общения с Чонгуком. Кто бы мог подумать, что он не только не перестанет быть по уши влюбленным, но и не перестанет ломаться каждый раз от воспоминаний об этом человеке. Сколько бы он не думал первые месяцы, когда еще пытался найти встречи с Чонгуком, сколько бы он не думал последнее время, он никак не может понять одного. Неужели можно привыкнуть к человеку, как к наркотику всего за 13 гребаных дней? По другому Тэхен уже просто не мог описать свои чувства. Может ли Тэхен чувствовать себя еще более сломленным? Может. Опуская голову, он заметил руку рядом стоящего человека. Точнее не руку, а браслет. Тот самый. С числом «10». И вот сейчас Тэхен начал буквально задыхаться, воздух словно перестал поступать в легкие, он пытался не подавать виду, чтобы не навести панику, но вряд ли человек, который начал громко вдыхать носом воздух, останется незамеченным. Его глаза, раскрывшиеся до предела, с каким то недоверием, быстро бегают от одной цифры к другой, 1-0, 1-0… А потом зрачки его резко остановились и, кажется, дыхание тоже. Задержав воздух в легких, приходя в сознание, Тэхен стал медленно переводить взгляд на руку на которой надет этот браслет. Не может…  — Тэхен.- этот глубокий голос, звучащий сбоку… Быть… Тэхен боится повернуться и молится всем силам, чтобы ему показалось. Молится впервые в жизни на то, чтобы это были галлюцинации. Он не хочет видеть. Он не хочет слышать. А самое главное, он не хочет чувствовать. Но в его руку проскальзывает рука. С браслетом. Та самая. Того самого человека. Он запомнил ее. И по-прежнему боялся даже вздохнуть. Дрожь отозвалась эхом по всему телу, а руки начали немного дрожать. Парень встал прямо перед ним, нежно держа руку Тэхена, даже совсем невесомо поглаживая чужое запястье большим пальцем. Тэхен сначала сойдет с ума от этой нежности и аккуратности, а потом и совсем покинет этот мир по осознанию происходящего, — Посмотри на меня. — Тэхен не может. Не может поднять взгляд, но еще более невыносимо его не поднимать. Он не хочет. Но правда в том, что он не может не хотеть. И Тэхен поднимает голову.