1-0

* Can I lay here In your arms? *

— Ну что, продолжим на даче Тэхена? — пьяно выкрикнул Джин, привлекая всеобщее внимание. Тэхен вырвал руку из хватки Чонгука, пользуясь его отвлекшимся вниманием, — Чонгук-а, ты ведь с нами? Ты ведь никуда не уйдешь? Тук. Тук-Тук. Голова Тэхена начала ходить кругом, а дыхание замерло. Ему действительно страшно. Ему страшно услышать ненавистное с детства «нет, прости, мне нужно уходить». Только не от Чонгука. Даже мысль о том, что Чонгуку просто нужно отлучиться на пару часов, пугает до мозга костей, до мурашек по телу, до внутреннего беспомощного крика. Есть ли еще более страшные слова для Тэхена? — Извините, мне...- Чонгук начал было расторможено говорить, попутно размышляя о чем-то, но Тэхен перебил. — Я пока заведу машину, — нет, Тэхен абсолютно точно не хочет слышать слова Чонгука. Ну, конечно же, ему нужно идти. Это вполне нормально. Может быть, он обещал отметить Новый год еще с кем-то- с родителями, например. Но это совершенно не успокаивает. Тэхен все понимает, но ничего не может с собой поделать. Не сейчас. Сейчас он чувствует, что не выдержит вновь эти слова, что так часто произносятся в его жизни. Тэхен поднялся с небольшого диванчика, и улыбнувшись парням, смотря не на них, а куда-то в пол, медленно поплелся к выходу, продолжая размышлять о том, куда же всё-таки нужно Чонгуку. На самом деле, Тэхен довольно неплохо умеет контролировать себя. Умеет делать вид, что всё просто прекрасно, когда внутренности попали под шторм, умеет контролировать свое тело, дабы не выдать себя, когда от выжигающей боли его руки пропускает через мясорубку, а ноги становятся неподвижными, как камень. Умеет говорить так, словно в его горло не обрушились море гвоздей и океан иголок. Но кто бы мог подумать, что он окажется так слаб перед одним единственным человеком? Кто бы мог подумать, что Тэхен растеряет все свои хорошо отточенные навыки за года за какие-то секунды? Нет, друзья совершенно ничего не поняли, лишь пожали плечами, дескать «как хочешь» — их всегда было довольно легко провести. А вот Чонгук слишком взволнован для человека, который ни о чем не догадался. Кажется, он даже встал следом за Тэхеном, но его посадили обратно. Не очередное ли поражение для Тэхена? Чонгук вообще не знает антонима к слову «победа». Почему Чонгук не может быть менее проницательным? Даже немного раздражает, что твой внутренний мир для человека словно за стеклом, когда ты строишь стены из кирпича. К сожалению, или к счастью, «незнающие ни о чем друзья» абсолютнейший вымысел Тэхена- вот кого провести проще простого. Неужели он и правда все года думает, что самые близкие его люди могут чего-то не видеть? Но пусть всё будет так. Для его же спокойствия. Друзья позволяют строит ему свои невидимые для них стены, ведь знают, что без стен, пусть и вымышленных, тому будет в разы сложнее справляться с самим собой. Тэхен уже сидел в своей собственной машине, пытаясь отыскать пропавшие ключи и проклиная себя за то, что решил сегодня не пить. Может быть, в противном случае, предложения уехать от друзей не поступило бы, и они продолжили веселые разговоры за столом в кафе, а не у кофейного столика в дачной гостиной Тэхена. Продолжили бы с Чонгуком. Возможно, он не покинул бы их так рано. Как же Тэхен злится на то, что не имеет возможности расслабиться в единственный праздник, который несет для него хоть каплю праздничной атмосферы. Уже второй год в подряд что-то идет не так. И немного (возможно, много) эгоистичная натура Тэхена жалеет о том, что встретила Чонгука. Не хочет он постоянно думать о ком-то, не хочет постоянно портить себе настроение из-за дум об одном человеке, он больше не может выносить близость и разлуку, которые являются противоположностями, но от которых одинаково выворачивает наизнанку. А еще ужаснее- ощущение крайностей, которое появилось в Тэхене вновь. Чонгук словно протягивает руку перед глазами Тэхена, плавно дотрагивается до построенных Тэхеном иллюзий, и они дымкой растворяются в воздухе. Одна за другой. Тэхен и правда думал, что ему стало легче, что возможно те метания, те противоречия внутри него, были просто «подростковыми» глупостями. Но стоило Тэхену коснуться жизни Чонгука, сплести их пути, как всё, казалось бы, уже давно забытое, вновь постучалось в дверь Тэхена. Вы когда-нибудь понимали, что вы ничего не понимаете? Не просто говорите, что не понимаете, а в буквальном смысле Чувствуете каждой клеточкой своего организма это непонимание себя? Заглядываете внутрь, а мозг словно, защищаясь, выталкивает опять наружу, не дает и в глазок заглянуть одним глазом. Один туман. Внутри словно туман над озером ранним утром. Не понятно, злитесь вы сейчас, или радуетесь. Возможно, это стыд, или, нет, подождите, может быть счастье? От чего льются эти слезы? А что именно вы хотите сейчас сделать? Вы хотите есть или нет? А знаете, каково это не понимать, как реагировать, потому что вы не понимаете самого себя? Знаете, каково это учиться механически выражать эмоции, наблюдая за людьми в разных ситуациях? А каково это, когда вы случайно улыбнулись на печальный рассказ знакомого- просто потому что забыли, как нужно реагировать? А вы понимаете, как это не понимать свои эмоции, но понимать, что вы всегда эмоционально нестабильны? Реагировать чересчур резко и часто неправильно на ситуации, которые не требуют такой реакции? И реагировать так только потому, что откуда-то берется непреодолимое желание выплеснуть любую человеческую эмоцию? Это почти невозможно контролировать. А знаете, каково это ощущать внутри себя весь этот туман настолько отчетливо, что хочется свернуться от безнадежности в комок, как кошка, крепко обнять себя за ноги и вылить через слезы все внутренности из себя, думая, что может хотя бы после этого станет легче. Но легче не становится. Становится хуже. А вы знаете, что всё, что приходит после бессонных слезных ночей в голову- это причинение себе физической боли, чтобы та помогла избавиться от моральной. И знаете, это помогает. Правда, лишь пока лезвие касается кожи, лишь пока костяшки соприкасаются со стеной, лишь пока слабые пальцы тянут волосы вниз, пока тлеющая сигарета обжигает пальцы, кисти, ребра. Но ведь наше тело тоже не бесконечно. В конце концов не останется места для нового повреждения. Сначала жуткая ломка, хочется возить любым острым предметом, что попадается на глаза по открытым ранам, заливать их спиртосодержащими растворами. А потом приходит пустота. А вы знаете, что это не спасение? Знаете, что когда неожиданно пропадает туманность, неожиданно пропадает спутанный комок чувств из груди, появляется самое сильное желание вернуть хотя бы что-то. Вернуть хотя бы слезы, невыносимую боль, хотя при этом боль никуда и не уходит. Очередные игры разума. Более того, она становиться сильнее, но она скрывается за дикими действиями, направленными на то, чтобы найти ее. А потом вдруг звонит друг или родитель, зовет к себе, шутит, ничего не подозревая о твоем состоянии, и становится так стыдно. И так жаль себя и их. Но это именно тот самый небольшой промежуток времени, когда ты Понимаешь, что ты чувствуешь. И вы знаете, что происходит потом? Появляется радость. Не такая, как у всех, а истеричная. Такая экстремальная радость, что ты бежишь на улицу, кричишь и танцуешь под музыку из своей головы. Резко обрушивается осознание неадекватного поведения, и вот ты снова в тумане. И это замкнутый круг. Все повторяется раз за разом. Да, последовательность может меняться- все мы разные, как и протекание болезней. У каждого свой собственный замкнутый круг. Кто-то проходит этот круг за две недели, кто-то за день, а кто-то и за пару часов. Как вы думаете, насколько от десяти до десяти такая жизнь для человека кажется адовой? Вы знаете это все? Вы проходили это все? Вот Тэхен точно знает и точно проходил. И, кажется, проходит до сих пор. Так глупо было слушать не разбирающихся людей о том, что просто нужно перетерпеть. Все это максимализм юношеский или же кризисный подростковый момент. Тэхену было больно слышать то, как его внутренние проблемы стаптывали с грязью, ни во что их не ставили. Лучшим решением было замолчать о них навсегда и убедить себя в том, что он просто-напросто себя накручивает, скоро это пройдет. Так глупо было надеяться, что этот адовый замкнутый круг разорвался местами. Да, внешне Тэхен стал спокойнее- научился самой важной для него фишке, которая сдерживала внутренних демонов, насильно закапывал порой очень сильные эмоции, перестал пытаться заглядывать вглубь, дабы не ужаснуться туманности, утопая в ней. Да, это помогало ему на протяжении многих лет сильно не страдать от самого себя. Но на самом деле, это все не так. Он страдал, но не замечал. Он страдал, но блокировал каждую мысль, говорившую о его страдании. Рано или поздно, круг бы вновь принял четкие очертания, более четкие, бросающиеся в глаза. Никто не смог бы быть готовым ко всему. Чувства к человеку, будь то дружеские, семейные или любовные- самые сильные чувства. Их нельзя контролировать, и именно они портят всю внутреннюю гармонию даже здоровых людей. С годами подавления симптомов, они только набирали свою силу. В прочем, для их парадного «воскрешения» у Тэхена и не нужны были столь сильные эмоции. Тэхену хватило бы капли, чтобы его плотину прорвало. И Тэхен уже год захлебывается в воде, пытается собрать из остатков камней и песка новую плотину. Но не может. И Тэхен пока не понимает, что такую волну никакая плотина уже удержать не сумеет. — Они в правом кармане брюк, — бархатный шепот над ухом вывел Тэхена из самокопания. Кажется, он хлопал себя по всем карманам, не замечая этого. Нет, ему точно вредно думать. А голос, кстати, принадлежит никому иному, как главной причине нестабильного состояния Тэхена. А ключи и правда все это время были в кармане его брюк. В правом. Кажется, у Тэхена есть несколько вопросов к Чонгуку. А может и совсем не несколько, но говорить с кем-либо Тэхен не хочет. Просто не хочет. Почему? Он не знает сам. Вероятно, после эмоциональной встряски он полностью опустошен. У него сил еле хватает даже на то, чтобы вытащить ключи и вставить их в систему запуска. Чувствуется как эмоциональное выгорание. Точь-в-точь. Он чувствует себя Слишком утомленным, Слишком сонным и Слишком ничего не хочет. Единственное желание — чтобы его оставили одного в его собственной комфортной ему комнате, ему хочется просто лежать, не двигая руками и ногами, смотреть в потолок и выстрелить себе в висок, чтобы вылетели его мозги, которые точно будут мешать его отдыху и ничегонеделанию. — Даже спрашивать не буду почему ты знаешь это лучше меня, — получилось на выдохе, довольно устало и немного грубо, словно разговор с Чонгуком приносит ему только дичайший дискомфорт. В целом, сейчас так и есть. Но Чонгук, кажется, не обратил внимания или обратил и пытается взбодрить Тэхена. Черт его знает, но понимающая улыбка на его лице совершенно не нравится Тэхену. Нет, безусловно нравится, но… Но это Тэхен, поэтому его состояние сейчас где-то между «вот черт, как можно быть таким красивым» и «как он смеет быть таким красивым?» (между прочим, Тэхен и правда немного злится из-за этого факта). — Тебе пора, — бросает Тэхен, нехотя отводя глаза на отсутствующую воду в подстаканнике. Даже воды нет, что же это такое? — Тэхен прав, тебе пора уже садиться в машину. Куда сядешь- вперед, назад, м? — с другой стороны машины показывается голова Хосока. Тэхен вздрогнул- немного неожиданно. Нервный он стал каким-то, кому-то пора полечить нервы. Тэхен встряхнул головой, приводя так свое замершее сердце в спокойный режим. А потом его, кажется, переклинивает. — В какую машину? — Тэхен ожидающе уставился на Чонгука. Хотя обращался он явно к Хосоку. — В какую? Не тупи, — выбрасывает Джин, говоря так будто его друг совсем сбрендил. Тэхен лишь перевел непонимающий взгляд на Джина и нахмурился, ожидая продолжения, — В твою, Тэхен, в твою — как с маленьким продолжил Джин, выделив последнее слово, но увидев еще больше нахмурившееся лицо Тэхена, закатил глаза, — Что еще не понятно? «Всё?». Чонгук словно услышал мысленный вопрос Тэхена. — Я поеду с вами. Если ты, конечно, не против, — и вновь эта понимающе-ласковая улыбка, не только одними губами, но и глазами, под которыми образовались довольно милые крупные мешочки. -Конечно он не против, садись уже, — вновь встревает Хосок, открывая заднюю дверцу любимой Тэхеном Ауди, — Вперед, — добавляет он уже из машины, утаскивая Джина за руку за собой. Было бы в Тэхене чуть больше жизненной энергии сейчас, он продолжил бы расспрос. Но, видимо, ему просто нужно принять ситуацию? Так он и сделал, коротко посмотрев на все еще стоящего около его открытой двери Чонгука, кивнул на сидение рядом, якобы приглашая в машину, и посмотрел на лежащего на плече Хосока Джина через зеркало. Кого-то совсем развезло. — Ты себя плохо чувствуешь, может, я сяду за руль или такси вызовем? — Чонгук совсем не спешил садиться на свое место, лишь облокотился на открытую дверцу Тэхена, приблизившись немного к его лицу, осматривая каждый миллиметр. Кажется, пытаясь найти подтверждение своим словам. Да, Тэхен и правда чувствовал себя, мягко говоря, не очень. И где-то в глубине души он благодарит Чонгука за предложение. Но Тэхен понимает, что он не болен (физически), понимает, что это его состояние по жизни, понимает, что оно не опасно для них всех. Всегда, когда он за рулем, ему помогает это отвлечься от любых мыслей. Еще одна вещь, которая прошлый год помогала забывать о Чонгуке и не задохнуться в своих воспоминаниях. Вождение удивительным образом возвращает ему энергию. Именно поэтому Тэхен отрицательно качает головой на предложение Чонгука. — Тебе кажется, я в порядке, — глядя в глаза напротив уверенно выдает Тэхен, — Хватит так смотреть, сядь на пассажирское, — Тэхен и правда хочет, чтобы Чонгук уже поскорее отодвинулся от его лица, поэтому слова были сказаны очень сухо, и он медленно вновь перевел внимание на своих друзей, смотря на них через зеркало, — И никто не хочет сказать где Мин Юнги потерялся? — Он во власти очень милой и соблазнительной особы, — прыснул от смеха Джин, явно оживший от темы этого разговора, — А вот и он, — Джин кивнул в сторону кафе, откуда быстрым шагом брел Юнги. — Заводи машину и гони. Немедленно, — явно раздраженно фыркнул Тэхену появившийся Юнги. Хосок с Джином усмехнулись, зазывая его к себе, — Какая-то в край пьяная девушка принесла мне бокал вина за свой счет, я не мог просто так уйти. А стоило бы, — стал объяснять Юнги, как только залез на заднее сиденье к друзьям, которые тихо смеялись, смотря на его разъяренное лицо, — Чего ржете? Меня чуть не изнасиловали, чтоб ее, эту стюардессу. И нет, это не профессия ее, — громкий смех, разлившийся по машине заразил даже Тэхена, который не смог не покачать головой, опустив взгляд на педали и негромко усмехнуться. — Я серьезно, гони, пока не поздно, — продолжает Юнги, смотря тоже в зеркало, встречаясь взглядом со взглядом Тэхена, устремившимся туда же, — Чонгук, — требовательно обратился Юнги, призывая того уже сесть в машину. А Чонгук как-то слишком серьезен для этой ситуации. Посмотрев внимательно еще раз на Тэхена, оглядев его с головы до ног, покачал головой, и бросив «аккуратно, я закрываю», захлопнул водительскую дверцу машины и быстро зашагал к противоположной двери, принимая во внимание слова Юнги. *** В машине было довольно громко. Друзья периодически вставляли шутки в сторону Юнги и его монашестве, пару раз Джин с Юнги затевали обоюдные дружеские бои, Хосок все время, пытаясь «стоять на страже порядка», вырывал из рук Джина бутылки вина, который тот находил то и дело в непонятном для всех месте. В общем, задняя часть машины царила в полнейшем хаосе, веселье и опьянении. Что не скажешь о передних сидениях. Тэхен был полностью втянут в вождение, не отвлекался ни на что, кроме пристальных взглядов Чонгука и громкие выкрики друзей. Но даже такое случалось лишь пару раз. Чонгук же только изредка улыбался в знак уважения, когда к нему обращались друзья Тэхена, а все остальное время как-то смущенно и неловко сидел на сидении, следя за мимо пролетающими столбами. Ну, и залипал на Тэхена, конечно же. Тэхен видел, как глаза Чонгука непроизвольно падали на его руки, и видел, как сложно Чонгуку было переводить взгляд, как сложно ему было не дотронуться до любимых рук, пальцы которых только усерднее сжимали руль от его взгляда. Пьяный Джин даже сумел кое-как все-таки пояснить ситуацию с Чонгуком, и, оказывается, он никуда и не собирался уходить. «Извините, мне нужно сначала сделать звонок», — вот что говорил Чонгук за столом кафе. А еще, этот ненормальный отменил встречу по этому самому звонку, «потому что ты такое золотце, Тэхен» (слова того же пьяного Джина). Чонгук, кстати, не стал отрицать, лишь смущенно улыбнулся, опустив голову на свои руки, лежащие на ногах. Тэхен лишь искренне надеется, что та встреча была не важна, и ее можно перенести на другой день, не получив проблем. Хотя с чего бы Чонгуку отменять важные встречи из-за продолжения праздника на даче Тэхена? На самом деле, есть с чего, но Тэхену проще об этом не думать. Компания уже во всю продолжала веселье в дачном доме Тэхена, выпивая и играя в игру «правда или действие» с пустой бутылочкой из-под вина. Тэхена, если честно, напрягло такое развитие событий, а после того, как Чонгука усадили еще и напротив него, идея поиграть в эту игру совсем показалась для Тэхена сущим адом. Но отказы не принимались. И подумать только, оказалось, что бояться стоило не из-за Чонгука напротив, а из-за Юнги и Джина друг против друга. Когда Джин из своей пьяной головы вынул неподходящий вопрос в виде «Тебе нравится кто-нибудь из находящихся здесь?», и когда Юнги, тоже, видимо, по пьяни, максимально раскрепощенный решил ответить честным «да», Тэхен с Хосоком напряглись, надеясь, что продолжать это обсуждать никто не будет. А Чонгук выглядел весьма заинтересованным. — Кто именно? — улыбаясь уголком губ спросил Джин, пытаясь сфокусировать взгляд на глазах Юнги, но у него это не вышло и он положил голову на плечо рядом сидящего Хосока, бегая взглядом по всем присутствующим. — Так, господа, а не пора ли нам спать? — прочистив горло, громко воскликнул Хосок, отчего Джин, лежащий на его плече вздрогнул, и нахмурившись закрыл уши ладонями, — И, Джин, играешь не по правилам. Один вопрос на каждый ход, — ласково продолжил тот почти шепотом, якобы извиняясь за громкость своего голоса, и беря руки Джина в свои. Flashback: Четвертый день нового года для Тэхена проходит довольно странно. В голове с самого утра неожиданно начали мелькать отрывки из еще несуществующих мультфильмов, поэтому Тэхен уже ни один раз заезжал в компанию, дабы запечатлить свою разыгравшуюся фантазию на листке и даже на компьютере. Чонгука сегодня не было у дерева (да, он несколько раз проезжал мимо площади, высматривая знакомую фигуру). Друзья как обычно позвали на дачу, а Тэхен, как обычно, согласился. А встретившись вечером с Юнги в компании, они решили отправиться оттуда вместе, заехав за парочкой. На Юнги, кстати, тоже напало вдохновение. И что он делал в компании, остается для них двоих загадкой, потому что… Потому что Тэхен вообще очень редко видит Мин Юнги в компании, потому что, видите ли, «дома думается лучше, офис убивает всё творческое во мне». К слову, отсутствие Юнги на работе очень часто выводит из себя Тэхена. Не будь Юнги таким же владельцем компании (хоть и с немного меньшими акциями), Тэхен думает, что даже уволил бы его, не смотря на всю его креативность. Хотя вскоре это желание пропадает, потому что это же Мин Юнги. Была бы их компания такой успешной без него. Или Джина, или Хосока? — Мина скоро прилетает со своим мужем, — цокает недовольно Джин на последнее слово между бокалами красного вина, — Все еще не понимаю, как можно было выбрать этого подозрительного типа, ни красоты, ни ума, — продолжил бубнить Джин, удобно устраивая голову на плече Хосока, обвивая его талию руками, на что Хосок не смог сдержать улыбку и положил руку на плечо парня, поддерживая его, — Не то что у вас с Тэхеном, да, Юн-ия? — лукавый взгляд Джина заскользил по своим друзьям. Ну вот, опять кто-то перепил. — М? — не понявший намека Юнги, вопросительно промычал, открывая пачку чипсов и, после, передавая ее Тэхену. — Ты только посмотри, вы оба и красивы, и умны. Возможно, Юнги иногда и тупит, но красота то на месте, — захихикал Джин, сильнее обнимая Хосока. Так сильно, что, кажется, у того хрустнула какая-то косточка в районе спины, — Извини, — протянул Джин, скорчив виноватую рожицу, но тут же быстро повернулся к Юнги, сумасшедше улыбаясь, — Когда свадьба? Я ведь все знаю, все-все, — Юнги с Тэхеном аж подавились воздухом. То ли Джин мстит им за их постоянный такой же вопрос в их с Хосоком сторону, то ли пытается вывести кого-то из них (одного конкретного, на самом деле) на откровение. И почему-то ни один из присутствующих не спешит думать, что это всего лишь безобидная шутка от пьяного Джина. Хотя причина понятна. Джин в пьяном состоянии всегда говорит то, что хотел бы сказать в трезвом виде, но в том случае ему не хватает смелости. А если быть более точным- ему просто хватает мозгов не говорить об этом. Он много раз повторял сказанные в пьяном состоянии слова уже в трезвом состоянии. И извинялся за бестактность и отсутствие мозгов. — Пошли спать, — как ни в чем не бывало говорит Юнги Тэхену, поднимаясь с мягкого коврика около дивана. Тэхен последовал примеру Юнги, не стал развивать из этого разговора что-то большее. Лишь тайно надеялся, что к этому разговору они не вернутся ни завтра, ни в любой другой день. Джин много знал, много видел, многое просто замечал за взаимоотношениями Тэхена и Юнги. Сначала, когда Джин только начал бросать шутки на такие темы, Тэхен думал о том, что Джин всего лишь ревнует, что он всегда выбирает Юнги. В любой ситуации, даже сейчас. Почему он ушел за ним, когда есть свободные комнаты? Или почему он не лег с Хосоком или Джином? И если Тэхен может легко ответить на этот вопрос- дружба с пеленок дает о себе знать, как и совместная жизнь с подросткового возраста, то у Юнги возникают сложности с ответами на вопросы, касаемые Тэхена. После всё чаще повторяющихся шуток в их сторону, Тэхен понял, что это вовсе не дружеская ревность. Он протер свои запачканные очки, увидев впервые правду, которую не мог видеть всю свою сознательную жизнь. Потом Тэхен очень долго размышлял, может быть, ни один Юнги чувствует что-то большее, чем дружба, может быть, могло бы получиться что-то довольно крепкое с самым близким человеком для Тэхена на этой планете. И, кажется, Тэхен совершил ошибку, пытаясь понять свои чувства к Юнги. Он слишком приблизился к нему, возможно, давая тому надежду. Было у них достаточно много напрягающих Тэхена моментов. Например, постоянное желание Юнги быть рядом, нежные улыбки, защита, порой с головой выдающие его влюбленные взгляды, спорные фразы, адресованные в сторону Тэхена. И Тэхен до сих пор не знает, как выйти изо всей этой ситуации с Юнги. Поднимать самому эту тему страшно, ведь кто знает, не рухнет ли их дружба? Да и поднимать эту тему незачем. Тэхен знает, что так он только обидит больше чувства друга. А поднимает ли когда-нибудь эту тему Юнги? Вряд ли. Да и сам он понимает, что очевиден. Знает, что все всё знают. Знает, что это не взаимно. Так к чему слова? Проще оставить так как есть, сохранив хотя бы дружбу. Но что делать Тэхену, которого периодически мучает чувство вины перед ним? — А Джин прав, ты очень красивый, — шепотом, еле слышно, на выдохе произносит Юнги, уже очень долгое время рассматривавший лицо напротив лежащего Тэхена. — Джин и правда прав. Не только по поводу меня, — Тэхен улыбнулся. Ему сейчас слишком спокойно, слишком легко, он не нервничает по поводу слов Юнги. А, может, стоило бы? Выглядит ли это как взаимный флирт? Возможно. Больно ли Юнги слышать такое от Тэхена, зная, что это лишь мгновение? Ни сколько. И Тэхен это знает. Тэхен знает, что Юнги, на самом деле, благодарен ему за то, что Тэхен не лезет в его- Юнги, душу, его чувства к нему же самому, не говорит открыто о том, что все знает, не отворачивается. Юнги безмерно благодарен за то, что Тэхен хоть и боится, но позволяет себя любить. Вот такие вот у них странные отношения. Неправильные, да. Но одному так не столь сильно больно, а другого мучает вина за невзаимные чувства, но не смотря на это, он никогда не позволит выбрать освободить себя, вместо Юнги. Тэхен знает, что Юнги уже давно ни на что не надеется, на самом деле. И, может быть, стоит оставить все как есть до тех пор, пока Юнги не полюбит другого. Нет никакого смысла что-либо решать сейчас. Тэхен уже заснул крепким сном, оставив воспоминание своей нежной улыбки в голове Юнги, а сам Юнги метался в тщетных попытках провалиться в сон, потому что мысли о безысходности ситуации не могли покинуть его голову. End of flashback. — Юнги, тебя ждет гостевая комната, мы с Джином в нашу привычную, ну, а вы с Чонгуком как-нибудь разберетесь у тебя в спальне, — обращается Хосок к Тэхену, подмигивая тому, а потом поднимает Джина с полу, шагая за уже ушедшим из холла Юнги. Чонгук с Тэхеном остались одни. Чонгук стал выглядеть весьма смущенным, его руки безнадежно пытаются найти укрытие, а глаза найти что-то непонятное для Тэхена на самом Тэхене. Если честно, Тэхен просто смотрит на парня, все еще не веря своим глазам и ушам. Чонгук, которого он знал не был таким. Да, он все тот же, но откуда-то взявшиеся застенчивость, робость, заботливость, странные (влюбленные) улыбки, постоянные прикосновения, вызывают в Тэхене какой-то диссонанс. Чем больше он следит сегодня за Чонгуком, тем больше он понимает, что он его не знает, он не понимает как к нему относиться, как ему себя с ним вести, да Тэхен в принципе ничего не может понять из происходящего. Чонгук всю ночь выглядит как жутко провинившийся ребенок, который сам ни черта не понимает, но пытается не подавать виду. И все, что Тэхену хочется сделать сейчас- сжать его в сильных объятиях, как это делал Чонгук ранее, став первым человеком, которого видел, слышал и чувствовал Тэхен в Новом году. Хочется сжать в объятиях, повалить на мягкий ковер, уткнувшись носом в макушку, вдыхая аромат апельсина от его растрепанных прядей волос, чувствуя как Чонгук вздрагивает от касаний холодных пальцев к горячей коже головы, а потом робко улыбается, и пролежать так до тех пор, пока тот не поймет, что на него не держат обиду, а сам Тэхен пока не восполнит отсутствие объятий Чонгука за прошедший год. То есть, по сути, пролежал бы он так, будь такая возможность, всю оставшуюся жизнь. Но, собственно, находясь все еще где-то глубоко в себе, все что Тэхен смог сделать- махнуть головой в сторону своей комнаты, тем самым указывая путь и направиться туда первым, не дожидаясь реакции Чонгука. — Ванная справа, шкаф с ночной одеждой там же, — не оборачиваясь, уже подходя к комнате произнес Тэхен идущему за ним Чонгуку. Тот не произнося ни звука, повернул немного в сторону, издав тихий хлопок дверью, оповещающий Тэхена о том, что он остался в одиночестве. Ну, а что еще Тэхен может сделать? Тэхен осознает, что лучше сейчас им ничего не говорить. Он слишком нестабилен- может наговорить глупостей, мечась из одной эмоции в другую. Потому что буквально минутой назад его раздирала на части мысль о том, что он жутко хочет прикоснуться к Чонгуку, завлечь его в свои объятия. А что сейчас? Сейчас что-то между хотением поцеловать его мягкую щеку и убить за его поведение, разрывающее выстроенные шаблоны Тэхена. Душ Тэхену сейчас тоже просто необходим. *** Судя по всему, Чонгук не задержался на долго в душе. Когда Тэхен, стоящий под каплями воды, стекающими по лицу и торсу 20 минут, зашел в спальню, Чонгук уже успел удобно расположиться на одном из пуфиков, смотря в потолок и легко расчесывая пальцами свои волосы. А скрип входной двери, кажется, вывел его из глубоких раздумий, и от неожиданности Чонгук выпрямился, и позже встал на ноги, подходя чуть ближе к застывшему около кровати Тэхену. Они стоят в тихой комнате одни, всматриваясь в лица друг друга, изучая каждый миллиметр, словно не делали этого уже тысячи раз до. Они стоят так по среди комнаты без попыток что-либо сделать, что-либо предпринять. Теперь они поменялись ролями. Тэхен, наконец, вышел из астрала, в котором находился весть новый год и ему стало неожиданно неловко от такого пристального взгляда человека напротив. Зато, видимо, Чонгук стал слишком смелым и отчужденным от этого мира. Весь его мир опять можно было разглядеть в его собственных зрачках. Настолько близко Чонгук подошел. Все как в первый день знакомства- Чонгук не стесняясь не отводит от лица Тэхена изучающе-ожидающий чего-то взгляд, а Тэхен, как и тогда- не выдерживает напора, чувствуя внутреннюю панику и смотрит куда угодно. Главное- не на Чонгука. Как-то он пообещал себе, что разорвет эту цепь, перестанет расплываться от взгляда Чонгука. Но сейчас он думает, не слишком ли громкое обещание? Возможно ли его сдержать? Да и нужно ли ему умение поддерживать с Чонгуком контакт? Подойдя к спинке кровати, Тэхен отодвинул стоящую темно-синюю прозрачную вазу, где находились лилии, которые ему недавно подарила одна работница вместе с подарком на новый год. Они хоть и не выглядели уже абсолютно свежими, но вид их все еще был величественным и нежным. Чем-то Лилии напоминали самого Тэхена- вроде слегка завявшие, с отрезанными корнями, но все еще пытающиеся сохранить себя, когда всё говорит о скорой их смерти. Отодвинув вазу, Тэхен открыл Чонгуку вид на включатель настольной лампы. — Можешь взять любую книгу в библиотеке. Ты любишь читать перед сном, — пояснил Тэхен. И так не поворачиваясь к Чонгуку (ему было все еще некомфортно, Тэхен чувствовал прожигающий взгляд даже будучи стоящим к Чонгуку спиной), он направился опять к двери, намереваясь проводить Чонгука до библиотеки. — Если только тебя рядом нет, — не медля выдает Чонгук, отлипая, наконец-то, от спины Тэхена и залезая под теплое пуховое одеяло, накрываясь чуть ли не с головой. Смущению Тэхена вообще есть предел? А совесть у Чонгука уже заснула, или как? Ведь еще и лег лицом к половине кровати Тэхена. Ощущение складывалось такое, будто ему жизненно необходимо о чем-то сообщить Тэхену. Так оно и было. Но Тэхен начал первый, как только последовал примеру и тоже забрался под одеяло к Чонгуку, делая максимально непринужденное лицо. Ничего же такого не произошло, да? Подумаешь, мелочи. Но от все такого же виноватого взгляда Чонгука, устремленного на него буквально в полуметре (меньше) от его собственного лица, раздражение взяло верх. — Я не злюсь, Чонгук, — выдал Тэхен, серьезно заглянув в глаза напротив, пытаясь звучать уверенно. И у него это выходит. Правда, скорее пугающе, а не уверенно, — И я не в обиде. Хватит уже обвинять себя во всех земных грехах. Либо я сочту это за твоё пренебрежительное отношение ко мне. По-твоему, я так глуп? — а вот сейчас Тэхен явно зол. Почему? Никто не знает. Он тоже не знает. Просто жутко раздражает вся эта ситуация. Друзья, Чонгук, он сам. Его бесит, что единственный его любимый праздник испорчен, бесит, что друзья ведут себя, как подружки невесты, бесит, что Чонгук сейчас в его комнате, лежит вот так вот, подогнув одну руку под щеку и смотрит точно в глаза. Его бесит, что он- Чонгук настолько красив для него в этой домашней одежде (Его- Тэхена домашней одежде) с растрепанными волосами, немного выпимший, со слегка красными все еще от смущения щеками или от горячего душа, а может и то и другое, что остатки стабильности эмоционального состояния вымерли давным-давно как динозавры. — Мне 23, в том году закончил факультет дизайна, — Чонгук усмехнулся, игнорируя только что сказанные Тэхеном слова. Остановился. Тэхен не знает, благодарить ли его за смену темы разговора или же возмущаться, что тот так нагло решил все один, — Но, кажется, растерял все навыки рисования за год без карандаша в руке. Почему-то Тэхену неожиданно стало очень стыдно? За что он вообще так грубо заговорил с ним? На что огрызнулся? Это же Чонгук. Тот самый Чонгук. Уютный, родной, мягкий. — Чон, — продолжил Чонгук, опуская глаза на руки Тэхена, — Моя фамилия — Чон. Чон Чонгук, — красиво звучит. Тэхену нравится.