Научи меня, Эмма

Норман пропустил Эмму в комнату и, ещё раз осмотрев коридор, зашёл следом. После он закрыл дверь, задвинул защёлку. С его губ сорвался облегчённый вздох. Потом он перевёл взгляд на свою спутницу. Эмма смотрела прямо на него, стояла непозволительно близко. Настолько, что Норман мог чувствовать лёгкий запах её ромашкового шампуня, смешавшийся с запахом алкоголя. Её зелёные глаза светились в темноте, и это завораживало его. Он совсем не мог отвести от неё взгляд. Он просто смотрел прямо в эти зелёные омуты, в которых видел своё собственное отражение. И это, пожалуй, было единственное, что его волновало сейчас. Он не мог даже пошевелиться. Только стоял и смотрел, словно загипнотизированный. Между ними с Эммой было ничтожное расстояние, но он был не в силах преодолеть даже его. Он словно тонул в её зелёных глазах. Но ему это даже нравилось, на самом деле. Он хотел бы погружаться в них вечность, не отрываться от них никогда. В конце концов, Норман всё-таки нашёл в себе силы пошевелиться и сделал шаг к ней. Он осторожно накрыл ладонью её щёку, такую тёплую, мягкую, нежную. Эмма прикрыла глаза, прижалась к его руке. Он слегка улыбнулся, погладил её большим пальцем. У неё была приятная бархатная кожа. Норману нравилось гладить её. А ещё от неё очень приятно пахло. Бело-молочным шоколадом, кажется. Этот запах кружил голову, сводил с ума. Норману хотелось бы вдыхать его постоянно. Но ещё больше ему хотелось зацеловать Эмму. Покрыть мягкими и нежными поцелуями всё её тело, начиная лицом и заканчивая пальцами ног. И у него сейчас была такая возможность. И он решил ею воспользоваться. Не переставая смотреть Эмме прямо в глаза, Норман медленно наклонился к её лицу. Осторожно провёл пальцами по веснушчатой щеке, легко прикоснулся к нижней губе. Он тихо выдохнул, облизнул пересохшие губы. Такая близость манила, будоражила кровь. Их лица ведь находились всего в каких-то жалких паре миллиметров друг от друга. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и их губы снова соприкоснутся. Норману очень хотелось бы этого. Хотелось опять затянуть её в страстный и долгий поцелуй, как было до этого. Хотелось вновь сплетаться с ней языками, ощущать прикосновения её пальцев везде: на плечах, груди, спине. Хотелось снова почувствовать себя с ней одним целым. Но перед тем как поцеловать её, он хотел в кое-чём убедиться. Просто на всякий случай проверить. — Скажи, Эмма… — помедлив немного, негромко обратился к ней Норман. Он всё так же смотрел ей прямо в глаза, но теперь в его взгляде промелькнули неуверенность, сомнение. — Хм? Что такое? — Эмма словно чувствовала его волнение, поэтому ласково накрыла его ладонь своей. Таким образом она как будто пыталась его успокоить. — Ты ведь… Ты ведь правда настоящая? Не очередная галлюцинация или иллюзия, придуманная моим воспалённым воображением, ведь правда? — он закусил губу, покрепче сжал её ладонь. Где-то глубоко внутри он уже знал ответ, но всё равно хотел услышать его от неё. Хотел убедиться, что всё правда так, как он думал. — Ну конечно же я настоящая, — на мгновение на лице Эммы отразилось искреннее удивление, но потом она снова солнечно улыбнулась и тихо рассмеялась. — Сам подумай, стала бы галлюцинация помогать тебе выбраться из этого безумия? Стала бы она вытаскивать тебя из этой тьмы? — Не стала бы… — в этот момент Норман испытал искреннее облегчение. Это был именно тот ответ, который ему нужен. Именно это он хотел сейчас от неё услышать. И потому, убедившись в правдивости своих мыслей, он наконец-то прильнул к её губам. Обхватил руками талию, покрепче прижал к себе. Эмма ответила на поцелуй, лианой обвилась вокруг его шеи. Их языки снова сплелись, сцепились в страстном танце. Они разъединялись, соединялись опять, чтобы разъединиться вновь, и это сводило Нормана с ума. Он в принципе терял возможность мыслить здраво, когда находился в такой близости с ней. Все его мысли были заняты только ею одной. Он не мог думать о чём-то другом, только о ней. И видел перед собой он лишь её. Её красивое лицо с золотистыми веснушками, глубокие зелёные глаза, в которых хотелось утонуть, шелковистые рыжие волосы. Он чувствовал лишь её, слышал лишь её. Она просто вскружила ему голову. Но Норман, на самом деле, ни капельки не возражал. Напротив, он был только за. Ему нравилось тонуть в ней, растворяться в этом безумии. И сейчас ему особенно сильно хотелось сократить и без того маленькое расстояние между ними ещё больше. Хотелось вывести их близость на новый, совершенно другой уровень. Так, не отрываясь от её губ, он мягко прижал Эмму к стене. Одно колено он поставил между её ног, таким образом усаживая её. Она невольно поёрзала, простонала сквозь поцелуй. Не то чтобы ей было удобно, но она понимала, что это ненадолго, поэтому лишь крепче прижалась к нему, обхватывая руками его торс. А вскоре Норман отстранился, давая им обоим отдышаться. Он облизнул губы, окинул Эмму вожделеющим взглядом. Её положение сейчас возбуждало его ещё больше. Красное от возбуждения лицо, пьяные искорки в зелёных глазах, маленькая грудь, быстро вздымающаяся от частых вздохов, влажные, опухшие от долгих и крепких поцелуев губы… Последнее особенно сильно будоражило его. Он просто не мог отвести от её опухших губ глаз. Ему определённо нравилось то, что он с ней делал. И ей, кажется, тоже. Потому что она совершенно не хотела останавливаться. Даже наоборот, она просила, нет, требовала продолжения. Она не говорила об этом напрямую, но Норман прекрасно всё понимал. Видел по её возбуждённому взгляду, по желанию, которое горело в нём огнём. А потом Эмма вдруг нетерпеливо заёрзала, заворчала. Таким образом она давала понять, что им пора бы уже переместиться на кровать. Норман не стал ей возражать, поскольку и сам очень этого хотел, поэтому, аккуратно приподняв её за бёдра, направился к кровати. Шёл он к ней спиной, потому что не хотел отводить взгляд от Эммы. Всё время он смотрел ей прямо в глаза. А потом и вовсе снова затянул в долгий поцелуй. Так они дошли до кровати, и он, уперевшись в неё ногами, не удержался и упал, из-за чего Эмма оказалась на нём сверху. Такое положение смутило их обоих, но в то же время это было и очень приятно. Ей даже нравилось вот так сидеть у Нормана на бёдрах. Она устроилась поудобнее, положила руки ему на плечи. При этом она продолжала неотрывно смотреть ему в глаза. И по его взгляду она видела, что ему это тоже нравилось. Он выглядел даже слишком довольным. В небесно-голубых глазах плясали искорки возбуждения и удовлетворения. А когда воздуха стало катастрофически не хватать, Эмма разорвала поцелуй. Тяжело дыша, она облизнула губы, ласково погладила Нормана по плечам. Он тихо выдохнул, закусил губу. Однако после на его лице возникло растерянное выражение. Только сейчас он осознал, что не знает, как и что ему делать дальше. Вот совсем. Нет, конечно, он читал много различных любовных романов, и там были описаны постельные сцены, но сейчас они все забылись. Просто вылетели из головы. Мысли спутались, а разум был полностью затуманен возбуждением. Норман силился вспомнить хотя бы одну эротическую сцену, но у него не получалось. Все мысли занимала одна только Эмма. Поэтому сейчас он был совершенно беспомощен и растерян. Его замешательство заметила Эмма. Её глаза уже привыкли к темноте, и потому она смогла отчётливо разглядеть неловкость на его лице. Это вызвало у неё лёгкую улыбку. Она даже не удержалась и тихо хихикнула, прикрыв рот рукой. Норман выглядел чересчур миленько. Ну конечно, он ведь совсем неопытный в этом деле. Он не знал, даже не представлял, как и что нужно делать. В конце концов, откуда у него опыт в сексе, если у него даже друзей нет? А вот у Эммы опыт имелся. На словах, правда, но это хотя бы что-то. По крайней мере, она имела чёткое представление о том, что такое секс. Ей рассказывали девочки, как у них это проходило, и она запомнила абсолютно каждую деталь. Однажды она даже видела, как трахаются Оливер и Виолетта. Так что у неё в этом деле было побольше опыта, чем у Нормана. Правда, раньше ей не приходилось применять эти знания на практике. А сейчас подвернулась отличная возможность. И она решила её не упускать. Наклонившись к Норману неприлично близко, Эмма приблизилась к его уху и одними губами прошептала: — Я научу тебя. — Н-научи меня, Эмма… — на выдохе смущённо прошептал он, и это вызвало у неё очередную улыбку. В последний раз осмотрев его смущённое и растерянное лицо, она мягко впилась губами в шею. Он из-за этого вздрогнул, издал тихий вздох. Его тело выгнулось в спине, руки сжали простынь. Он зажмурился, закусил нижнюю губу. По всему его телу пробежала приятная дрожь, и Эмма отчётливо это ощутила. Она видела, чувствовала, что это приносило ему удовольствие. Всё в нём молило, кричало о том, чтобы она не прекращала. Особенно его взгляд, такой возбуждённый, томный, требовательный. Он был красноречивее любых фраз. И она покорно исполняла каждую его немую просьбу. Целовала, гладила, ласкала и шептала что-то на ухо. Ей не нужны были слова, чтобы понять, чего он хотел. Она видела это по его глазам. Понимала по тому, как извивалось его тело. Он просил, нет, требовал ласки и любви. И Эмма давала ему то, чего он так жаждал. Она прикасалась в тех местах, где раньше не прикасался никто. Она отдавала ему всю любовь и заботу, что только у неё была. А взамен Норман дарил ей всего себя. Но и оставаться в стороне он тоже не хотел. Нет, так не пойдёт. Он тоже должен сделать любимой Эмме приятно. Ведь не только ей одной стараться для него, верно? Правда, он до сих пор и понятия не имел, что мог сделать. Но и бездействовать он не мог: считал это неправильным и несправедливым по отношению к ней. Поэтому решил помочь ей раздеться. Выдохнув, он осторожно положил руки ей на талию, неловко запустил их под одежду. Действовал он неумело, рассеяно. Руки постоянно дрожали, пальцы не слушались, поэтому раздеть её было проблематично. Благо, вскоре она к нему присоединилась, и уже совместными усилиями они оставили её без верхней одежды. Сначала на пол полетела футболка, за ней последовал бюстгальтер. Правда, с последним пришлось повозиться: застёжка ни в какую не хотела поддаваться, и потому Эмме пришлось расстёгивать её самостоятельно. Однако уже совсем скоро она была свободна от ненужной одежды, и потому Норман мог увидеть её грудь, такую маленькую, аккуратную, с затвердевшими от возбуждения сосками. Она была ещё красивее, чем он себе представлял. Хотелось потрогать, сжать, поцеловать её. Почувствовать её мягкость, вкус, ощутить запах. Прежде чем припасть к груди губами, Норман ещё пару минут просто разглядывал её, любовался. Прикасался к ней пальцами, ласково и нежно, почти невесомо. Обводил соски, чуть надавливал на них. Он заставлял Эмму тихо стонать, кусать губы от удовольствия, ёрзать у него на бёдрах. Ему нравилась такая её реакция. Нравилось слушать негромкие, еле различимые стоны, которые она издавала. Он знал: это только для него, и это придавало ему смелости, сил, чтобы зайти дальше. Поэтому, не медля более ни секунды, он наконец-то припал губами к желанной груди. Обвил талию Эммы руками, прижал её крепче. Одной рукой провёл вдоль спины, коснулся пальцами позвоночника. Она простонала громче обычного, выгнулась в спине. Пальцами она вцепилась в его плечи, чуть надавила, таким образом призывая его к действию. Норман намёк понял. Устроив её поудобнее на своих бёдрах, он стал медленно облизывать грудь. Сначала неуверенно, неумело. Но с каждой секундой он становился всё увереннее, и уже начинал быть более смелым. Он свободно брал сосок в рот, вылизывал его, иногда покусывал. Всё это вызывало у Эммы волны приятного удовольствия по всему телу, что выливалось в сладкие стоны. Они были для Нормана как музыка для ушей. И он с удовольствием слушал их, продолжая ласкать языком грудь. Он наслаждался каждым стоном, каждым словом, каждым прикосновением. Эмма тоже времени зря не теряла. Она стонала, жмурилась, тёрлась о него промежностью. Из-за этого Норман чувствовал, как внизу живота затягивался приятный узел. А ещё он явственно ощущал, как в штанах постепенно становилось тесно. Это было неприятно, даже немного больно. Хотелось расстегнуть ширинку, дабы избавиться от этого дискомфорта. Он даже потянулся рукой к брюкам, чтобы сделать это, однако Эмма вдруг перехватила его руку. Он непонимающе посмотрел на неё, и только по одному её взгляду понял: нельзя. Она, очевидно, хотела немного помучить его. Она слышала, что чем дольше ожидание, тем приятнее сам процесс. Норман не стал возражать, хотя ему и было некомфортно. Но всё же желание любимой было для него на первом месте, поэтому он лишь подчинился и вернулся обратно к груди. Правда, теперь отвлечься на приятные ощущения было куда сложнее. Он постоянно подрагивал из-за слабой боли в области паха. Ткань брюк сдавливала член, и это действительно доставляло небольшой дискомфорт. Иногда Норман даже морщился, болезненно стонал. А Эмма просто наблюдала. И ей, кажется, нравилось происходящее. Ей доставляло это удовольствие. Хотя, наверное, будь она трезвая, никогда бы в жизни не стала с ним так поступать. Но сейчас это было последнее, о чём думал Норман. Внутри смешался целый коктейль из чувств и эмоций, и это мешало размышлять здраво. В конце концов, спустя десять долгих минут Эмма всё-таки решила сжалиться над ним. Всё же она видела, что ему больно и неприятно. А она ведь не монстр, чтобы мучить любимого человека. Поэтому, чуть приподнявшись, она ловко расстегнула ширинку, таким образом давая члену небольшую свободу. Почувствовав, что давление стало намного слабее, Норман вздохнул с облегчением. Он подумал, что это всё наконец-то закончилось. Однако он ошибся, в чём скоро убедился. Эмма расстегнула ширинку и немного приспустила штаны, но не сняла ни их, ни нижнее бельё. Теперь член неприятно сдавливала ткань трусов. Норман поднял вопрошающий взгляд на Эмму, открыл рот, чтобы задать вопрос. Но тут же остановился, заметив в зелёных омутах странные искорки. По лицу Эммы было видно, что она что-то задумала. И это «что-то» совсем не нравилось Норману. — Э-Эмма, мне больно… — еле слышно прошептал Митчелл. Из-за возбуждения слова давались ему с трудом, поэтому ему приходилось заставлять себя выдавливать их. — Прости, Норман, но тебе придётся потерпеть ещё немного. Я не всё закончила, — загадочно улыбнувшись, протянула Скайлер. Она ласково погладила его по щеке, и по всему его телу прошлась приятная волна возбуждения, которая на время заглушила боль. Норман закусил нижнюю губу. — Что… Что ты задумала, Эмма?.. — на выдохе прошептал он, и его шёпот перерос в стон на конце, поскольку в этот момент Эмма снова впилась губами в его шею. — Сейчас увидишь, — хихикнув, промурлыкала она. После этих слов она снова затянула Нормана в длительный поцелуй. Его опять накрыла приятная волна, и он поддался порыву. Обнял девушку за талию, ответил на поцелуй, постепенно его углубляя. Эмма, в свою очередь, поудобнее устроилась у него на бёдрах, положила руки на плечи. Какое-то время она просто сплеталась с ним языками, но потом вдруг начала тереться о его член промежностью. Поначалу она делала это медленно, как будто сомневалась. Чувствовалось, что она никогда раньше подобным не занималась, и потому ей немного неловко. Но потом она даже вошла во вкус, разогналась. А Норман просто стонал под ней, не в силах сопротивляться. Но не то чтобы он был особо против. Даже наоборот, его вполне всё устраивало. Действия Эммы приносили ему истинное удовольствие. По телу растекалась приятная эйфория, сердце бешено стучало в груди. От нахлынувшего наслаждения перед глазами всё расплывалось. В голове стало легко, пусто. Весь мир будто пропал, исчез, растворился. Остались только он, Эмма и дурманящее разум возбуждение между ними. Все последующие события для Нормана были как в тумане. Он особо не помнил, как Эмма стянула с него брюки, трусы, как разделась сама. Не помнил он и того, как она оказалась под ним. Более-менее он пришёл в себя только тогда, когда был уже внутри неё. Он стремительно набирал темп, пока она извивалась под ним, хваталась за простынь, царапалась. Когда зрение частично восстановилось, он смог разглядеть её лицо. Его черты расплывались, но одно по выражению её лица он смог понять точно: она уже почти на пике. Она выглядела невероятно удовлетворённой, будто бы испытывала сейчас божественное наслаждение. Впрочем, так оно и было. Они с Норманом оба находились на седьмом небе от счастья. Оба были одурманены близостью друг друга. Им не нужен был абсолютно никто. Хватало и того, что они есть друг у друга. И им совершенно не хотелось отстраняться. Особенно Норману. Ему хотелось продлить момент их близости как можно дольше. Хотелось чувствовать её до самого утра, не отпускать никогда-никогда, ощущать эту близость вечность. Но отстраниться всё же пришлось, как бы сильно им ни хотелось побыть ближе подольше. Они попросту выбились из сил, когда достигли своего пика. Когда Норман кончил, он устало плюхнулся рядом с ней. Он тяжело дышал, хватался пальцами за простынь и одеяло. В голове по-прежнему было пусто. Он не думал вообще ни о чём: ни о том, что кончил прямо внутрь, ни о том, что они совершенно не предохранялись. Ему было просто всё равно. Всё, чего он сейчас хотел, — спать. Просто укрыться одеялом, прижать к себе покрепче Эмму и уснуть. Потому что он слишком устал. Этот секс отнял у него последние силы. Он был не в состоянии даже натянуть на них с Эммой одеяло: настолько сильно ослаб. Руки и ноги не слушались, попросту не хотели подчиняться. Поэтому он только лежал и смотрел на свою возлюбленную, которая переводила дыхание рядом с ним, не в силах даже пошевелиться. Отдышавшись, Эмма наконец-то прижалась к нему. У неё было побольше сил, поэтому она укрыла их обоих, за что Норман был ей искренне благодарен. Оказавшись в тепле и уюте, он довольно быстро обмяк, расслабился. Тяжёлые веки постепенно сомкнулись, как и его руки на талии Эммы. Она положила голову ему на плечо, закрыла глаза. Постепенно их начала окутывать дымка сладкой дрёмы. — Я люблю тебя, Эмма… — сонно пробормотал Норман. — Я тоже люблю тебя, Норман… — так же сонно ответила ему Эмма. Это было последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в темноту.