Ты же примешь мой образ?

Каждый раз Сяо спрашивал одно и то же, уходя от барда на очередную и битву, каждый раз Венти отвечал одинаково: — Ты же примешь мой облик? — Я обещаю. И каждый раз молча радовался, что обещание уходило в пустоту, когда адепт возвращался, пусть и израненный, но живой. Он сам залечивал раны, а после играл Сяо на лире, успокаивая страдающую душу. Мелодия лилась, словно небольшой ручей, лаская и убаюкивая. Она затрагивала сердца всех, кто её слышал, будто моля у Архонтов об очищении для всего мира. В такие моменты хотелось жить, чтобы слушать её вечно. И адепт жил, слушая, прикрыв глаза, эту мелодию. Иногда музыка не помогала, но помогала близость, и Анемо Архонт позволял. Позволял доводить себя до полного изнеможения, когда адепт раз за разом толкал его за грань, заставляя выгибаться и просить-просить-просить. Позволял кусать себя, до крови, до слез, позволял оставлять на себе синяки от крепко сжатых пальцев, лишь изредка тихо скуля. Позволял, потому что знал, что Сяо будет целовать каждый миллиметр его тела, искренне прося прощения, знал, как сильно ненавидит себя за это адепт. В такие моменты хотелось умереть, и Сяо умирал морально, выигрывая бой и возвращаясь к барду. Иногда их встречи проходили в тишине, и это Сяо любил больше всего: Венти перебирал тёмные пряди и нежно целовал, куда придётся, а Сяо наслаждался умиротворением, ведь именно это так напоминало желанную смерть, которая раз за разом ускользала. Тогда не хотелось ничего, только, чтобы мир застыл в этом мгновении, и больше никогда — никогда — не двигался. Каждый раз Сяо спрашивал одно и то же, каждый раз Архонт обещал. И каждый раз бард неподвижно стоял под деревом, надеясь, каждый раз надежда оправдывалась. Ради этих моментов он жил, дышал, смеялся рядом с другими, по вечерам смахивая со щёк непрошеные слезы и сильно прикусывая ладонь, чтобы всхлипами не будить мирно спящего адепта. Ради робких признаний и таких же робких поцелуев, он готов был вечно обещать и вечно ждать. Они никогда не говорили насчёт смерти, никогда не затрагивали тему дальнейшего одиночества. Архонт и адепт будто играли в игру, балансируя на тонком кинжале счастья, готовые сорваться в любой миг, но игнорируя все на свете. И каждый раз лезвие выдерживало, баланс сохранялся, а Венти счастливо выдыхал, кидаясь к уставшему, но живому Сяо. Каждый, каждый раз. *** Чжун Ли осторожно подошёл к тонкой, словно прозрачной фигуре на самом краю обрыва, которую не видел уже довольно давно. — Сяо? Что ты здесь... — Гео Архонт осекся, когда адепт повернулся, и на него посмотрели пронзительно зелёные глаза. — Я выполнил обещание.