Как они

Можно было попросить Марго зарезервировать стол за цветочной кадкой или лучше за каким-нибудь шкафом, но идти в ресторан предстояло все-таки не Марго, а самому Сереже, поэтому Сережа постеснялся и велел ей сказать просто: в тихом углу, подальше от чужих глаз. Пока она звонила, он сидел за столом и слушал, проговаривая вместе с ней ответы. Проблемы у Марго возникали, если человек на том конце отвечал неразборчиво или если мешал посторонний шум. В ресторанах, в кухонной запарке, частым было и то, и другое, но на этот раз все прошло как по маслу. Повесив трубку, Марго повторила: двадцать один ноль ноль, стол на двух человек. — Спасибо, Марго, — сказал Сережа. — Я тобой горжусь. — Не за что, Сергей, — равнодушно ответила Марго. Сережа хотел бы, чтобы она отвечала как-то более креативно, но пока до этого было далеко. Пока она пропускала мимо ушей все, чего не понимала, а не понимала она многое, и Сережина гордость была ей до лампочки. Да и гордиться, наверное, следовало не ей, а собой. Было неловко, но Сережа и правда мысленно сказал себе: я молодец. Вместе росла не по дням, а по часам, он нанимал людей пачками — и теперь даже не чувствовал необходимости отбирать их самостоятельно, — он думал о переезде в новый большой офис, несколько этажей, административный директор уже предлагала варианты, он действительно поверил в то, что созданное им не развалится, по крайней мере, внезапно, а если вдруг пошатнется, то он успеет подставить плечо и все исправить. Кажется, он почти добрался туда, где твердо наметил себе быть еще лет десять назад, зимними ночами дрожа от холода под тонким одеялом на продавленной детдомовской кровати. Тогда он еще не очень хорошо понимал, что это будет за место, но теперь размытые черты обретали четкость. Осознав, что довольно глупо улыбается, Сережа сжал собственное лицо в ладонях и потянул кожу вниз, и в этот момент в его кабинет влетела как всегда взмыленная Оксана. — Сережа! — выпалила она. — Там… ты в порядке? — Да, — Сережа быстро убрал руки от лица и потряс головой. — Конечно. Что случилось? Оксана сделала большие глаза и торжественно объявила: — У нас проблема. Оксана, которую Сережа всего месяц назад назначил руководителем техподдержки, очень любила проблемы. Те проблемы, которые решала Оксана, Сережа тоже любил, потому что тоже знал, как их решать. Когда перестало хватать времени на каждую мелочь, он буквально заставил себя от них отходить, двигаясь в сторону более глобальных вопросов, и все-таки не смог отправить Оксану в самостоятельное плавание сразу. — В чем дело? — спросил он, вставая из-за стола. — Да там комменты линкуются не к тем постам. Пока не поняли в чем дело. Жалоб уже куча, и… — Оксана нахмурилась. — А ты чего в костюме? — Что пробовали уже? На тесте воспроизводится? — Ты на свидание идешь? — Да там мероприятие, — Сережа не выдержал и посмотрел в сторону. — Неважно, пошли разбираться.

***

В тихий угол их, конечно, не посадили. Сережа понятия не имел, как этого добиваются другие люди. В какой-то момент обещают щедрые чаевые? Называют фамилию? Знакомятся с владельцем ресторана и звонят прямо ему? Или, может, после того, как ты заработаешь свой первый миллиард, тебе сообщают некий тайный пароль? С ног до головы одетый в черное человек глубокой ночью стучится в твой шикарный особняк и, когда ты открываешь дверь, шепчет тебе заветное слово, а потом растворяется в темноте. Сережа прыснул. — Что? — спросил Олег. — Да я думал, как люди бронируют столики подальше от толпы. — И что придумал? — Что они знают секретный пароль. — Черт, это все объясняет. Олег стукнул по столу бокалом и посмотрел на Сережу с шутливым изумлением. Сережа прыснул снова, но быстро взял себя в руки и запил смешок глотком вина. В тихом полутемном зале казалось неприличным смеяться в голос. — Но вроде мы нормально сидим, — сказал Олег. — Тебе не нравится? На самом деле он был прав. Их посадили у окна с видом на Площадь искусств, с Сережиной стороны до соседнего стола оставалось еще метра три, за спиной у Олега стояла кадка с чем-то пальмообразным, а над головой за стеклянной крышей было все еще голубое безоблачное небо. — Да нет, нравится, — ответил Сережа. — Но я просил стол где-нибудь в углу. Точнее, Марго просила. — Мне вот интересно, неужели никто не понимает, что с ними не человек разговаривает? — Почему? Понимают часто. Стол в ресторане заказать — это еще простая задача, но так мы с ней не только по ресторанам звоним. Многие трубку бросают. Спрашивают, не шутка ли это. Угрожают даже. — Я не знаю, кто ты такой, — мрачно сказал Олег, — и что тебе нужно… Сережа, как раз делавший очередной глоток, с неловким всхлипом засмеялся прямо в вино. Отставив бокал, он торопливо вытер губы салфеткой и посмотрел на Олега. Тот довольно улыбался, но Сережина ответная улыбка застыла, едва возникнув, потому что он заметил на себе еще один взгляд. Из-за растения за спиной у Олега на него строго взирал Альберт Бехтиев. С Бехтиевым, известным строительным магнатом, Сережа познакомился несколько недель назад на благотворительной выставке. Бехтиев купил там картину за какую-то баснословную сумму и так напыщенно рассказывал потом о помощи «тем, кому не так повезло», что от этого было противно, хотя упрекнуть Сережа его ни в чем не мог: что бы он там ни думал о благотворительности на самом деле, деньги ведь не пахнут. Поэтому сейчас он кивнул и даже улыбнулся, вежливо и сдержанно, конечно, не так, как собирался улыбаться Олегу. Олег недоуменно нахмурился, Бехтиев кивнул в ответ, а затем вдруг отодвинул стул и выбрался из-за стола. Делал он это медленно, с грузным достоинством, и Сережа успел пройти все стадии принятия, прежде чем он оказался рядом. Привстав, Сережа протянул ему руку и понял, что то ли не знает, то ли позабыл его отчество. Однако Бехтиев не дал ему заговорить первым. — Сережа! — крепко сжав его ладонь в своей, другой рукой он хлопнул его по плечу. — Вот это встреча, да? Правду говорят, что мир тесен. Особенно наш мир, верно? Бехтиев радушно засмеялся, и Сережа, осознав, что пытается спрятаться от этого радушия за собственной челкой, неловко дернул головой и заставил себя смотреть ему в лицо. — Садись, садись, — сказал Бехтиев. — Я только… ничего, что я на «ты»? — Нет, нет, все в порядке. — Я только поздороваться. Очень рад видеть. Ну, как твои дела? Бизнес, бизнес, про личную жизнь не спрашиваю. Бехтиев с хохотом махнул рукой. За его собственным столом сидела вовсе не жена, сопровождавшая его на выставке, а незнакомая Сереже девушка, которая теперь со скучающим видом смотрела в телефон. Поскольку Бехтиев не подвел ее знакомиться, Сережа с волнением подумал, что ему надо как-то представить Олега, иначе с его стороны ситуация будет выглядеть так же двусмысленно — или, напротив, однозначно, — но как именно представить Олега, он все не мог сообразить. Он снова начинал злиться на то, что Олег не соглашался занять должность в его компании, не ради денег, хотя бы ради стажа, ради того, чтобы иметь задел на будущее, во всяком случае ради того, чтобы Сережа мог сейчас сказать, например: «А это Олег Волков, наш руководитель по безопасности», и Бехтиев подумал бы, что у них деловая встреча. После этой мысли Сережа разозлился уже на себя — за трусость и малодушие. Бехтиев Олега как будто не замечал, он был из тех, кто ни за что не заговорит первым с человеком, с которым его не познакомил кто-нибудь заслуживающий доверия. Он продолжал болтать, обращаясь только к Сереже, а Сережа слушал и просто обреченно кивал. Удобный момент для того, чтобы представить Олега, все равно был давно упущен. — Видишь ли, — говорил Бехтиев, — оказывается, моя дочь твоей сетью пользуется. Я спросил у нее после той выставки, знает ли она тебя, и выходит, что знает, и то же ее подруги, более того, скажем, ты даже нечто вроде… кумира молодежи, а? Мне в некотором смысле удивительно. Понимаешь, интернет и все эти штуки, получается, делают тебя ближе к народу, чем, скажем, мой бизнес, хотя вроде бы все живем в домах… Нет-нет, не спорь. — Сережа и не собирался спорить. — Это я больше в шутку. Впрочем, в каждой шутке… Да и не то чтобы мы хотим быть к народу слишком близко, правда? Одним словом… Тут Бехтиев заметил подошедшего официанта и довольно изящным движением отступил на шаг назад, пропуская его к столу. — Одним словом, я думаю, нам не стоит терять друг друга из виду, — сказал он. — Замечательно, что мы встретились так невзначай. За этим, приятного аппетита. Сереже показалось, что, прежде чем вернуться к своей визави, Бехтиев все-таки бросил короткий и неодобрительный взгляд на Олега. Живот неприятно сжимался, подступало и к горлу, и Сережа смотрел на блюдо, которое поставил перед ним официант, не понимая, что это. Есть больше не хотелось. — Чего, блин, ему было нужно, — пробормотал он. — Мне кажется, тут нет никакого подтекста, — тихо ответил Олег. — Он сказал, что не хочет терять тебя из виду. Наверное, считает, что эта дружба может быть выгодна. — Мы не друзья. — Ну еще бы. Но ты понимаешь. Я думал, ты уже начал к этому привыкать. — Не особенно, — зажмурившись, Сережа сжал двумя пальцами переносицу. — Прости, я тебя не представил. Я просто… — Да и хорошо, что не представил. Дай хотя бы мне избежать светских знакомств. Сережа открыл глаза и сделал глубокий вдох. Олег улыбался безмятежно, как будто не случилось вообще ничего, и его улыбка подняла в Сережиной душе волну раздражения. — Бехтиев все понял про нас, — бросил он. — Было слишком очевидно. — Что он там понял. Мы имеем такое же право находиться здесь, как и он. Тебе не все равно, кем тебя считает какой-то левый мужик? — Я… не знаю. — Раздражение как рукой сняло, теперь Сереже стало просто мерзко. — Мне должно быть все равно, правда? Это так хорошо работало в моей голове. Олег, я тебя не стесняюсь, ты не подумай… — Я и не думаю. — Я просто не хочу, чтобы он тебе или мне… Хотя что он сможет, да? То есть смочь-то сможет, но зачем, если он и впрямь думает, что я ему чем-то… Черт, да что за бред, мы ведь правда ничего не сделали. Пусть он даже кому-нибудь скажет, мы всего лишь… — Серый, — перебил Олег. — Хочешь, уйдем? Он произнес это легко, с акцентом на первое слово, а не на второе, так что вышло небрежно и буднично, даже весело, как предложение заказать пиццу или сходить в кино. Сережа замолчал и наконец-то смог выдохнуть. — Еще чего, — сказал он, чувствуя, как отступает тревога. — Пусть уходит сам, если ему что-то не нравится. Я хочу водить тебя по ресторанам, и я буду водить тебя по ресторанам, пока ты опять куда-нибудь не уехал. — Значит, ты платишь? — Ну, еще предложи мне разделить счет. — Да нет, спасибо. Олег с ухмылкой отсалютовал бокалом, а Сережа взялся за нож и вилку. Уверенность была зыбкой, хрупкой, как свежий лед, и он знал, что она не продержится долго. Когда они уходили, Бехтиев, наливавший шампанское в бокал своей повеселевшей спутницы, в их сторону даже не посмотрел.

***

Выбраться из города, пусть только на выходные, пусть всего на пятьдесят километров в область, пусть с ноутом, телефоном и пауэрбэнком, Сереже и сейчас было непросто, но, допустим, пару лет назад он бы вообще не смог этого сделать. Снять руку с пульса едва вставшего на ноги стартапа тогда означало только запустить в космос свой собственный. Сережа не назвал бы себя трудоголиком, но отдыхать он действительно не умел. Конечно, он мог пойти в кино, музей или театр, сесть и прочитать пару глав какой-нибудь книги, поиграть в мобильную игру, где особенно не надо думать, но это все были способы отвлечься, а не отдохнуть. Он, в общем-то, и не помнил, когда у него в последний раз был целый свободный день. Однако тут он взял себя в руки, предупредил коллег, что уезжает (но в самом крайнем случае будет на связи), велел Марго на все рабочие звонки отвечать просьбой писать на почту (но дал ей список слов, по которым звонок следовало все-таки перевести на него), утром субботы посадил Олега в машину и укатил вместе с ним на Финский залив. Чувства его были в некотором смятении: от перспективы провести выходные вместе с Олегом в модном отеле, среди людей, у всех на виду, но еще и от того, что это было похоже на одну из точек, которых он так стремился достичь. Вкалывать в поте лица несколько недель, а потом спокойно сказать: в эти выходные у меня личные дела, прошу никого не беспокоить. В этом была какая-то взрослая романтика. Очарование серьезных денег. Все это Сережа пытался объяснить Олегу, отвечая ему на слова о том, что он с самого утра как будто не в своей тарелке. Они бесцельно бродили по парку возле отеля среди сосен, деревянных беседок и художественных нагромождений камней. С детской площадки доносились звонкие крики, на дорожках справа и слева мелькали светлые пятна ослепительно чистых платьев и футболок, в которые были одеты свежие, умытые и какие-то поголовно довольные жизнью постояльцы. Отель считался дорогим и элитным, но народа все равно было много, наверное, из-за хорошей погоды. — В общем, я не знаю, — беспомощно завершил Сережа свою и так достаточно бессвязную речь. — Может, я просто еще не дошел до этого состояния. Ну, в смысле. Уверенности в завтрашнем дне или что-то. Иногда мне кажется, что дошел, а иногда… Не знаю, как объяснить. — Я, наверное, понимаю, — сказал Олег. — Одно дело мечтать, как у тебя будет много денег, и другое дело — когда у тебя уже есть четкий план. — А третье — когда ты начал его выполнять. — И получается вроде неплохо. — Но всегда это «вроде». Сережа запустил пальцы в волосы и взъерошил их, глядя на Олега искоса, из-под челки. Они как раз проходили мимо очередной беседки, где отдыхала пара с коляской. Мужчина в белоснежном поло, сидящем на широких плечах так ладно, будто его там нарисовали, смотрел в умные часы на своей руке, женщина в мятно-зеленом платье угукала с ребенком, слишком маленьким, чтобы сказать, мальчик это или девочка, и Сереже вдруг пришло в голову, что он пытается занять их место. Вместе с Олегом или просто так, но вместе даже хуже. А количество мест в этом пространстве ограничено, и ты, пытаясь в него втиснуться, должен быть уверен в том, что заслуживаешь этого, должен быть в любой момент готов предъявить доказательства. Однако доказательств, по крайней мере весомых, у Сережи не было. У него даже белого поло не было. Но сказал он о другом: — Мне теперь немного стыдно, что я просто хотел быть богатым. Ну, знаешь, у меня с тех пор появились и другие цели. Некоторые даже, пожалуй, благородные. Но при этом я все равно в глубине души мечтаю о том, чтобы зарабатывать миллиарды и купить себе остров. Или, я не знаю, какой-нибудь дворец в какой-нибудь Венеции. — А когда мы были маленькими, — сказал Олег, — речь шла только о том, чтобы купить ящик газировки. — Ты это помнишь, — смутился Сережа. — Как я мог забыть? Я вообще-то до сих пор жду. — Да я тебе его прямо тут куплю. — Прямо тут не надо, — Олег засмеялся мягким рассыпчатым смехом, который Сережа любил в нем едва ли не больше всего остального. — В смысле, тогда нам придется его прямо тут и выпить, я боюсь, мы не справимся. — С этим-то как раз справимся. — А с чем не справимся? — Забей, — Сережа убрал волосы за уши и коротко ему улыбнулся. — Пойдем лучше заценим этот их хваленый бассейн.

***

В помещении с бассейном было душно, низко нависал потолок, который то ли украшал, то ли уродовал индустриальный дизайн из металлических балок, и уже через полчаса Олег сказал, что все-таки глупо игнорировать ясную погоду на улице, а бассейн будет открыт и вечером. Впрочем, и вечером они туда не вернулись. Они снова гуляли, дошли до поселка, брали напрокат велосипеды, играли в бильярд, обедали на террасе, уже поздно, жмурясь под лучами падающего в море солнца, а потом, около десяти, сели у самой воды, в траве, на перевернутой старой облезлой лодке, которую никто не убирал то ли из эстетических соображений, то ли потому, что она лежала уже не на территории отеля, и смотрели, как порозовевшее солнце исчезает вдали за выступающей в море частью берега. Они сидели очень близко, прижимаясь друг к другу бедрами, наверное, просто из-за того, что с одной стороны лодка была совсем ржавая и сидеть, не пачкаясь, можно было только на небольшом пятачке. Становилось прохладно, но пляж не пустел. Носились, взбивая ногами песок, дети, их родители бродили вдоль берега по щиколотку в воде, парочки до сих пор лежали на полотенцах и шезлонгах, а один парень, как раз неподалеку от Сережи с Олегом, рисовал портрет своей девушки на фоне заката. Все у него было как положено — мольберт, палитра, в ногах баночки с красками и еще какие-то принадлежности. Девушка стояла у воды, неловко изогнувшись, держа руку у лица, над перекинутой через плечо вперед косой. Сережа разглядывал их больше от скуки, а потом внезапно понял, что девушка эта ему знакома. — Черт, — сказал он. — Что случилось? — спросил Олег. — Да ничего, — Сережа помотал головой. — Видишь вон, рисуют? Не узнаешь женщину? — А должен? — Да нет, наверное. Это Ольга Исаева. Владелица Росгарантбанка. — Твоя знакомая? — Она меня не знает. Я видел ее интервью, кстати, не так давно. Ее отец умер, она унаследовала банк от него. Там было про какие-то радикальные изменения, новые форматы, поворот лицом к клиенту… В общем, много красивых слов. Они помолчали. Солнце окончательно закатилось, стало очень быстро темнеть, и Исаева со своим художником принялись сворачиваться. Исаева подошла посмотреть на портрет, прижала сложенные ладони к груди и заговорила, явно рассыпаясь в похвалах. Художник — высокий и худощавый, с зачесанными назад черными волосами и длинным острым носом — довольно ухмылялся и изредка что-то отвечал. Портрет с лодки видно не было. — Может, пойдем в номер? — сказал Олег. — Посмотрим киношку какую-нибудь. Или… — Или? Олег толкнул Сережу плечом, и Сережа с коротким смешком вскочил на ноги. Ему подумалось, что день-то в итоге вышел неплохим, и были в нем моменты, когда он чувствовал себя вполне на своем месте, даже моменты, когда он не думал о работе, когда он ощущал себя невесомым и незначительным, словно воздушный шарик, беззаботным и необязательным, стремящимся ввысь просто ради того, чтобы быть высоко, не нужным никому, кроме человека, который держит его за нитку. Они шли по деревянному настилу через пляж, и Сереже очень хотелось взять Олега за руку. Поэтому он скрестил руки на груди и сунул ладони под мышки. Олег опять толкнул его плечом, может быть, случайно, но Сережа повернулся к нему, едва сдерживая улыбку, и Олег в ответ улыбнулся хорошо и ярко, как ребенок, которому подарили воздушный шарик, а потом сзади донеслось: — Сергей? Сергей Разумовский? Я ведь не обозналась? Желудок сделал попытку уползти в пятки. Сережа остановился и оглянулся. Стуча каблуками босоножек по доскам, их догоняла Ольга Исаева, которая, похоже, все-таки его знала. — Серый, — шепнул Олег, но Сережа мотнул головой, даже не интересуясь, что он собирается сказать. Ему очень хотелось свалить разговор на Олега, соврать, что он вовсе не Сергей Разумовский, не будет же Исаева настаивать, в конце концов, это просто неприлично, и именно поэтому он расправил плечи и заставил лицо принять доброжелательное выражение легкого недоумения и готовности к узнаванию. Исаева, оказавшись рядом, улыбнулась широко, показывая ряд ровных белых зубов. Вблизи было заметно, что она совсем не так молода, как казалось издали. Несмотря на гладкую кожу и подтянутое тело, что-то в ее лице выдавало возраст. — Нет, я не обозналась, — уверенно сказала она, отрезая Сереже путь к отступлению. — Как… интересно вас здесь встретить, Сергей. В том смысле, что это так неожиданно. Но приятно, очень приятно! — Да? — глупо спросил Сережа. — Я… то есть… — Ой! — Исаева легко хлопнула его по предплечью, а потом протянула руку ладонью вверх. — Прошу прощения. Ольга Исаева, владелец и генеральный директор Росгарантбанка. Возможно, вы обо мне слышали. — Я… В смысле, да, что-то… то есть, конечно, — Сережа мысленно отвесил себе оплеуху. — Да, я недавно видел ваше интервью. — Правда? Это замечательно. Что вам запомнилось больше всего? — Что запомнилось? Э-э, ну, наверное, вот, про поворот лицом к клиенту? — Что вы говорите? — Исаева вскинула изящные брови. — Впрочем, да, для вашего имиджа такие вещи, должно быть, важны, разумеется, вы обращаете на них внимание. Сережа не знал, что отвечать. Исаева поминутно, после каждой своей фразы, бросала заинтересованные взгляды на Олега, и он сказал, скорее чтобы переменить тему: — Это Олег, мой… — Мы вместе росли в детдоме, — перебил Олег, пожимая Исаевой руку. У него это вышло совершенно непринужденно. — Очень приятно, — отозвалась Исаева, смерив Олега с ног до головы любопытным взглядом, прежде чем снова посмотреть на Сережу. — Да, это, конечно, поразительно. Я, в общем, не хочу сказать, что из детских домов выходят одни только… элементы, и все-таки добиться такого успеха в вашем возрасте… вам, кстати, сколько, напомните? Ой, нет, не отвечайте, — спохватилась она, едва Сережа открыл рот, — а то потом и меня сможете спросить, женщин неприлично, но ведь у нас теперь равноправие, да? Исаева засмеялась, и Сережа быстро переглянулся с Олегом, прикидывая, как свернуть разговор. — Вы здесь остановились? — спросил он. — Где? — не поняла Исаева. Сережа указал на здание отеля. — О, нет. Здесь? — Она поморщилась. — Нет-нет. Мы просто искали хорошие виды, и Веня сказал, что тут можно попробовать. Венечка! Она обернулась и помахала, Веня помахал в ответ, но, судя по всему, и не подумал о том, чтобы подойти, а просто продолжил собирать свои вещи. — Вы, кстати, не узнали? — зашептала Исаева. — Это, между прочим, Вениамин Каплун. — Как? Сам Вениамин Каплун? — без особого выражения переспросил Олег, и Сереже захотелось его то ли поцеловать, то ли ударить. Однако Исаева не заподозрила подвоха. — Собственной персоной, — подтвердила она. — Он уже написал один мой портрет в интерьере, я там в образе, ну, мы говорим, императрицы, хотя это не очевидно. Он считает, что у меня фактурная внешность. — И он абсолютно прав, — сказал Олег. У Сережи дернулась щека. — О, — произнесла Исаева. — Спасибо. Я вас познакомлю. Веня! Однако Веня все еще не стремился знакомиться и опять отделался взмахом руки. — Мы бы с радостью, но, к сожалению, нам пора, — сказал Олег. — Нас ждут, — добавил Сережа, чувствуя, что это звучит как явная ложь и что Исаева это понимает. — Увы. — О, очень жаль, — Исаева, ничуть не смутившись, вновь улыбалась. — Ничего, ничего. Я думаю, мы с вами еще будем встречаться, Сергей. Вы же сами видите, как тесен мир. — Так тесен, что давит, — пробормотал Сережа, когда они с Олегом уже отошли метров на десять. — Я думаю, тебе надо привыкать, — ответил Олег. — Ты и правда становишься слишком известным. — А у тебя это все хорошо выходит. Хочешь быть моим пиар-директором? Я в понедельник оффер пришлю. — Назойливые денежные мешки я от тебя готов отгонять бесплатно. Ну, когда я в Питере. — Да ладно, — вздохнул Сережа. — Вообще-то, я, понимаешь ли, точно такой же денежный мешок, как и они. Просто пока маленький. — Ты вовсе не как они. — Спасибо, конечно, — Сережа ткнул его локтем в бок. — И все-таки, боюсь, мне надо смириться. Это теперь и мой мир. И он действительно тесен.

***

Олег, держа в поднятых руках два хайбола с чем-то медово-желтым, пробрался через компанию парней, одетых в яркие гавайские рубашки, увернулся от идущей спиной вперед и лицом к подружке девушки и поставил коктейли на стол. — Я чувствую себя одетым, как мудак, — сказал Сережа, когда он упал в синее кресло напротив. — Почему? — Даже не знаю. Мимо их стола прошмыгнула очень худая девица в кислотно-розовом платье. Олег проводил ее взглядом, повернулся обратно к Сереже и пожал плечами. — Мне нравится, как ты выглядишь. — У тебя все просто. — А зачем усложнять? Сережа покачал головой. Он вроде бы старался не усложнять, даже это свидание было спонтанным, он просто решил после деловой встречи не возвращаться в офис, потому что было уже достаточно поздно, и написал Олегу, и бар этот выбрал случайно, и в принципе был доволен тем, что здесь людно и шумно и что все заняты друг другом и алкоголем и не глазеют по сторонам. Затеряться в такой толпе мог бы и кто-нибудь с более приметной внешностью. — Что это? — спросил Сережа, кивая на хайболы. — Виски сауэр. — Я не пробовал, — Сережа поднес свой стакан к губам. Коктейль оказался кислым, но мягким, почти лишенным остроты. — Ну как? — спросил Олег. — Неплохо. — Ничего, да, хотя мне, бывало, мешали и получше. — Между прочим, — немного обиделся Сережа, — в гайде было написано, что здесь одни из самых вкусных коктейлей в городе. — И один из самых… э-э, модных интерьеров? Сережа огляделся. Бар был разделен на синюю, красную и, возможно, еще какую-то зоны. Они сидели в синей, красная зловеще манила из-за короткого темного коридора, в котором тоже толпились люди. То и дело взгляд упирался в какую-нибудь драматично освещенную статую в античном стиле: статуи эти стояли в нишах, сидели на барной стойке, выглядывали из-за углов и даже свисали с потолка. Если бы кто-то додумался их убрать, помещение наверняка сразу показалось бы гораздо просторней. — Ну, вообще, да, — признал Сережа. — Я, в целом, искал что-то попроще, чем обычно. Но я забыл, что сегодня пятница. — Потому что ты слишком много работаешь. Сережа недовольно пожал плечами, хлебнул из стакана, не рассчитал и закашлялся. Поэтому следующие слова прозвучали не так пафосно и весомо, как ему хотелось бы. — К моей работе нельзя применять эти понятия. Это не долгосрочный проект, который можно пилить, когда есть свободное время. Точнее, это долгосрочный проект, но… Воздух закончился, и он закашлялся снова. Олег перегнулся через стол и тронул его запястье. — Я знаю, знаю, — сказал он. — Я только в том смысле, что ты не работаешь по графику. Не обижайся. — Я не обижаюсь. Как будто ты работаешь по графику. — Я вахтовым методом, — Олег усмехнулся. — Но я-то позволяю себе отдыхать. Сережа сделал еще один глоток, захватил побольше, чувствуя внезапный приступ фатализма. Он не планировал никаких проникновенных разговоров, но раз уж речь зашла. Аккуратно поставив стакан, он поднял голову и нашел взгляд Олега, мягкий, но настороженный, уже серьезный, как всегда до мурашек чуткий к его собственному настроению. — Я хочу как они, — сказал он, указывая головой на толпу возле барной стойки. — Есть работа, есть личная жизнь. Ну, как в кино. Днем я работаю, в восемь приглашаю тебя в ресторан. И у меня хватает смелости забыть обо всем. Или здорового похуизма хватает. Или чувства собственного достоинства. Понимаешь, я просто не знаю, что для этого нужно. Это какой-то секрет, который мне никто не открывает. В какой момент остановиться? Как найти себя? Такое общее место, что прямо стыдно, найти себя. Я даже думал, все из-за того, что ты, ну, мужик. Но дело вообще не в этом. Все крутится странно. Я хочу, чтобы было как у людей, понимаешь? У меня теперь есть деньги, я хочу гулять на все эти деньги, а вот, почему-то не могу. Все уходит не туда, впустую. И еще, мне кажется, блядь, я одними наречиями изъясняюсь. Сережа засмеялся, а потом опрокинул в себя сразу почти половину коктейля и на этот раз не закашлялся. Вытерев губы, он посмотрел на Олега с ухмылкой, с задором, хотя ему было тоскливо. Но если закончил шуткой, вся речь превращается в шутку. Тем не менее, поставив стакан, он, не в силах уже стереть с лица эту ухмылку, добавил: — Все не так как-то. Олег снова тронул его руку. Большего он сделать не мог, да Сережа и сам не знал, чего от него хочет, но недовольство требовало выхода и буквально вскипело, когда Олег произнес до тошноты спокойным и понимающим тоном: — Сереж… Сережа перебил бы его и наверняка сказал бы лишнего, однако в этот момент по плечу его сильно ударила чья-то рука. Угрожающе хмурясь, Олег начал вставать. Сережа попытался отодвинуться, но рука схватила его за шею, пошатала из стороны в сторону, а потом смазала по затылку, растрепывая волосы. — Да это же сам Разумовский! — прокричал ему в ухо неприятно звонкий голос. — В чем дело? — угрожающим тоном произнес Олег. Первая растерянность отступила, и Сережа, собравшись с мыслями, все-таки вывернулся из-под руки, которая на самом деле особенно его не держала, и сел в кресле боком, чтобы оказаться подальше от незнакомца и заодно разглядеть его. Белобрысый парень с длинным худым лицом улыбнулся, показывая на редкость кривые зубы, а потом повернул голову назад и крикнул: — Эй! Осталось неясным, кого он пытался подозвать, потому что никто, слава богу, не откликнулся. — Мы знакомы? — спросил Сережа, стараясь пригладить волосы незаметно. Парень повернулся обратно к нему и снова расплылся в улыбке. — Ну нет пока, — сказал он. — То есть я-то тебя знаю. — Это… приятно слышать? — Да еще бы! Парень хлопнул его по плечу, и Олег спросил: — Что вам нужно? — А ты кто? — незнакомец перевел взгляд на него. — Телохранитель? Тело, — он ткнул Сережу кулаком в грудь, — охраняешь? Олег сделал движение вперед, и парень наконец-то отскочил в сторону. — Ой, да ладно, — он потянулся вправо, схватил один из стульев у соседнего стола, не спрашивая разрешения, и уселся рядом с Сережей. — Скажи ему, чтоб не напрягался так, а то башка лопнет. Все, все, — повернувшись к Олегу, он поднял руки и изобразил на лице страх. — Напугал, молодец, садись. Да садись ты, я на пять минуточек. Сережа не мог сообразить, что делать. Олег садиться не стал, а вылез из-за стола и встал в одном шаге от незнакомца, чуть позади. Лишь бы не кончилось дракой. Мальчишка Олегу был на один зуб, это правда, Сережа и сам бы с таким легко справился, но потом полиция и журналисты, если узнают, могут попортить крови им обоим. Лезть к нему близко незнакомец, впрочем, больше не пытался. — Я Кирилл Гречкин, — не подавая руки, сказал он, будто это что-то объясняло, а потом оглянулся на Олега. На скуле у него была татуировка, слишком маленькая, чтобы разглядеть в темноте, что на ней изображено — может быть, слеза, хотя представить, как он плачет, Сережа не сумел бы. — Слушай, ты правда со своим телохранителем бухаешь? У тебя друзей совсем что ли нет? Хочешь, я тебе телку подгоню? С нами там все равно лишние. — У вас ко мне какое-то дело? Проще было выслушать, чем возмущаться, хотя сразу вслед за этим Сережа подумал, что какой-нибудь Бехтиев нашел бы способ послать этого странного Гречкина так, чтобы он больше не подошел никогда. Какой-нибудь Бехтиев вообще не попал бы в подобную ситуацию, и что-то подсказывало ему, что это не тот навык, который просто приходит с возрастом. — А ты деловой, да? — Гречкин опять показал зубы. — Ну, есть один вопросик. Дай галку в своей сети. — Что? — Галку, ну, — Гречкин поднял вверх два пальца. — Галку, синюю эту. Типа что акк подтвержденный, что я это типа. — А, — сказал Сережа и озадаченно замолчал. Он ждал чего-то совсем другого. — Конечно, это ж тебе раз плюнуть, — закивал Гречкин. — Договорились что ли? — Мы их известным людям даем, — сказал Сережа. — Да у меня подписчиков дохуллион. Меня в этом баре каждая собака знает. Вот, эй, Таня! — Гречкин повернулся вправо. — Танечка, киска, привет, дорогая! Блондинка с высоким хвостом и огромными кольцами в ушах обернулась на его оклик, состроила гримаску, но послала ему воздушный поцелуй. — Как дела, любимая? — прокричал Гречкин и немного тише, обращаясь к Сереже, добавил: — Вот такая девка, я тебя потом познакомлю. Через нее еще вырубить можно, только ты сразу об этом не заговаривай. Хотя у тебя свои контакты есть, чего я. Сережа помотал головой, однако Гречкин не обратил внимания и крутанулся в другую сторону. — Дэнчик! — заорал он. — Дэн, чувак, здорово! Холеный парень с кривым носом и модной разлохмаченной прической посмотрел на него с каменным выражением лица, однако ответил: «Привет», — слышно из-за музыки и гомона не было, но по губам читалось. — Дэнчик, между прочим, в айти что-то мутит, тоже познакомлю, может, вместе мутить будете, айти свое или еще что, если интересует, про него всякое говорят, — Гречкин заржал, а потом выставил перед собой руки ладонями вперед. — Сорян, сорян, я знаю, чувак, ты не из этих. — Вам надо написать в поддержку, — откашлявшись, сухо сказал Сережа. — По поводу галочки. Там попросят… — Да писал я туда. Это хуйня какая-то, так дела не делаются. Ну, я вот поговорил с тобой, это ж важно, личный контакт. Типа по-человечески. Ты ведь понял меня? — Пять минуточек истекли, — сказал Олег и положил руку ему на плечо. — Да ща, дай договорить, — отмахнулся Гречкин. — Слушай, ну, организуешь галку? Я не забуду. Я тебе говорю, у меня связи в этом городе. Разные темы поднять могу. Понимаешь? — Олег потянул его за воротник бомбера. — Да все, все. Гречкин смерил Олега нахальным взглядом, протискиваясь между ним и спинкой стула. — Где такую борзую охрану берут, — насмешливо сказал он. — Где берут, там ты фейс-контроль не пройдешь, — ответил Олег. — А он мне даже нравится, — Гречкин оглянулся. — Ладно, увидимся… тебя как друзья зовут, Серый? Серега? Тупо как-то звучит. Короче, давай, найдемся, мир тесен. Если что, я здесь бываю. — Спасибо, что предупредил, — пробормотал Сережа, когда он наконец ушел. Олег сел рядом, на стул, который освободил Гречкин, и, не таясь, погладил Сережино колено. — Черт, какой бред. Связи в городе… Он что, угрожал мне? Что это вообще за хер? — Кирилл Гречкин, — Олег пожал плечами. Они взглянули друг на друга — и рассмеялись.

***

— Может, домой пойдешь? — Оксана посмотрела на Сережу недовольно. — Рабочий день уже, тем более, закончился. — Что закончилось? — с вялой усмешкой переспросил Сережа, подпирая голову рукой. Оксана сделала вид, что смеется. — Но серьезно, — сказала она. — Мы теперь справимся без тебя. Спасибо за помощь. — Может, мне и компанию вам отдать? Я лучше пойду еще кофе сделаю. Кофе-машина в маленькой офисной кухне успела отрубиться и теперь долго нагревалась. Сережа встал рядом, прислонившись к холодильнику. Он не выспался, потому что Олег вчера на несколько дней раньше, чем планировал, вернулся с миссии в Мексике. Эта миссия была гражданская, вроде бы раскопки во главе с англичанкой археологом, которой зачем-то нужна была охрана, и Олег даже начал кое-что рассказывать, но им быстро стало не до того. Интересно, поехал он теперь к себе или до сих валяется в постели? Жили они как-то непонятно. У Олега была квартира, но ночевал он почти всегда у Сережи, и поэтому, несмотря на то, что их отношения уже давно дошли до этой стадии и перешли ее, предлагать съехаться было бы, пожалуй, странно. По сути они съехались и так, а что делать со своей квартирой, сдавать или вовсе продавать, Олег мог решить и сам. Сережа слишком хорошо знал его, чтобы подумать, будто он держит квартиру как запасной аэродром на случай расставания, а вот как запасной аэродром на случай, если ему придется срочно от Сережи открещиваться и доказывать, что он действительно только друг и живет отдельно… Кофе-машина наконец загудела, перемалывая зерна, и Сережа помотал головой, чтобы направить мысли в какое-нибудь другое русло, а потом достал телефон. «Как там?» — написал он. — «Не хочешь сходить куда-нибудь?» «Мне уже собираться?» — Олег ответил почти сразу. — «Ты ничего не перепутал?» «Сейчас только шесть». Машина выплюнула последние капли кофе в кружку. Сережа взял ее, глотнул и понял, что кофе скоро польется у него из ушей. «Не перепутал». «Но можешь не торопиться, я приеду, и мы что-нибудь выберем». В первые несколько дней после того, как Олег возвращался в Питер, у него было гораздо лучше со спонтанностью, чем обычно. «Я тогда в душ», — написал Олег. Сережа вылил кофе в раковину и едва заставил себя задержаться, чтобы вымыть чашку. *** Он немного надеялся застать Олега еще в душе или сразу после, в полотенце и капельках воды, стекающей с мокрых волос, но Олег уже успел одеться. В собственной футболке и Сережиных пижамных штанах он сидел за кухонным столом и, глядя в телефон, грыз какой-то сухарь, и Сереже стало немного стыдно за то, что он еще раздумывал, уходить ли с работы пораньше. — Ты хоть доставку днем заказывал? — спросил он. Олег отложил телефон и повторил: — Доставку? — Ну, ты весь день ничего не ел? — А, нет, — Олег с сомнением посмотрел на сухарь, который при ближайшем рассмотрении оказался хлебной горбушкой. — Я там соорудил из того, что оставалось в холодильнике… ну, назовем это фриттатой. — Там оставалось что-то не испортившееся? — Кое-что, — Олег усмехнулся. — Еще есть, если хочешь. Он указал на плиту, где стояла накрытая крышкой большая сковородка. — Мы же собирались куда-то идти, — напомнил Сережа. — Вообще, да. Я тогда уберу, — Олег поднялся на ноги. — Выбирай пока место. Никакой обиды в его голосе не было, в нем привычно не было ничего, кроме безмятежности, но Сережа уже осознал, что прозвучали его слова не очень красиво. — Может, ты выберешь? — предложил он и, нахмурившись, сел за стол. — Я? — переспросил Олег, уже гремя посудой. — Ну да. Перекладывая свою фриттату на тарелку, Олег склонил голову набок, изображая задумчивость. Сережа болезненно скривился. Одна мысль тянула за собой другую, третью, четвертую. Он, в общем-то, и не помнил, когда они в последний раз делали что-то, чего хотел Олег. Нельзя было сказать, что Олег вообще никогда ничего не предлагает, но в основном это были вещи, которые он, что называется, снимал у Сережи с языка. И сейчас он наверняка думал не о том, куда бы пойти, а о том, что Сережа хочет от него услышать. И, видимо, не придумал, потому что, вернувшись на стул напротив, сказал: — Я бы сходил куда-нибудь, где тебе будет хорошо. — Было бы хорошо, если бы мы наконец выяснили, куда хочешь сходить ты, — бросил Сережа, о чем, как водится, сразу пожалел. Еще было бы хорошо, если бы Олег не был таким спокойным и хоть разок одернул его, когда он позволял злости на самого себя расплескаться вокруг. — Нет, я серьезно, — сказал Олег. — Мне просто кажется, что всякий раз, как мы куда-нибудь идем, тебе не очень комфортно. Что ты даже специально выбираешь такие места… бросаешь себе вызов что ли. Помнишь, ты говорил тогда, ну, когда еще встретили этого Гречкина, что хочешь как у людей? Я вот не уверен, что эти люди, с которыми ты себя сравниваешь… — Только не пытайся опять мне говорить, что я лучше, чем другие, — оборвал его Сережа. — Для меня ты лучше, чем другие. Но ты ведь и объективно не хуже, чем другие, и ты заслуживаешь права на свое мнение. Если тебе где-то не нравится, это не значит, будто с тобой что-то не так. — Это комплексы, — Сережа посмотрел на свои руки, которые нервно теребили какую-то бумажку. Он даже не помнил, как и откуда ее достал. — У меня почти двадцать лет не было нихуя, а теперь у меня есть… ну, многое, а я до сих пор чувствую себя так, будто мне досталось чужое. Но я знаю, что это неправильно, и я не хочу сдаваться. — Не надо сдаваться, — сказал Олег. — Просто не надо постоянно бороться. Вот тоже, про богатство. Я всегда считал, что большие деньги — это свобода от денег. Если хочешь, покупаешь в магазине дешевый вафельный стаканчик, потому что он вкусный, и идешь с ним гулять в парк. А если хочешь, снимаешь этаж в отеле и закатываешь там вечеринку на сотню человек. Но ты не знаешь, чего хочешь. — Не очень, — признал Сережа. — А ты чего хочешь? Ну, вот честно? Прямо сейчас? Без этих всех «хочу, чтобы тебе было хорошо», ладно? Он поднял взгляд на Олега, и Олег развел руками, улыбаясь до странности неловко. Сережа почти никогда не видел это выражение на его лице. — Если честно, — сказал он, — я хочу остаться с тобой дома и никуда не ходить. Что-нибудь бы посмотрели. Я бы рассказал тебе про Мексику. Я ведь редко могу рассказать про свою работу, а тут кое-что есть. Даже фотографии. Или просто посидели бы. Полежали. В тишине. Сережа хотел ответить, но понял, что не сможет сейчас заговорить. Олег посмотрел ему в лицо и немедленно пошел на попятный. — На самом деле, правда, это все… Резко выбросив вперед руку, Сережа прижал пальцы к его рту, и через пару мгновений рот опять расплылся в неловкой улыбке. Олег взял его руку за запястье, но убирать не стал, а, сдвинув чуть в сторону, поцеловал центр ладони. И в этот момент Сереже было и хорошо, и комфортно, и он действительно верил в то, что он не просто не хуже других, а и впрямь лучше всех на свете. Кроме, конечно, Олега.