Тихих улиц свет и тьма

Он был занятым человеком. Если спросить его, когда он последний раз отдыхал, то ответ очень, очень удивит и даже напугает. Слово «отдых» он слышал исключительно от своих подчиненных и каждый раз низменно закатывал на него глаза. Но сейчас, прогуливаясь по тихим и спокойным улицам прибрежного городка Нового Зема, он завидовал тем, кому не нужно было никуда торопиться, не нужно было думать о том, как подняться страну с колен и избавиться от нищеты. Городок был небольшим, но уютным. Жара окутывала его со всех сторон, заставляя румянец появиться на бледных щеках, исчерченных шрамами. Дарклинг облизнул губы и медленно начал подниматься по каменистой лестнице вверх. Он уже был здесь, в этом поселении. 500 или 600 лет назад. В те времена, когда он еще был просто Александром — маленьким мальчиком, что был обременен непосильным могуществом. Он знал, что Алина здесь. Чувствовал ее, касаясь тонкой нити связи, что связывала их. В районе яремной ямочки дергалось нечто тонкое, незаметное, что заставляло выступать на коже маленькую капельку крови. Дарклинг раздраженно смахнул ее и расстегнул очередную пуговицу черной кефты, окаймленной золотыми нитями. «Алина, я знаю где мне искать тебя». Он свернул в переулок и, не ускоряя шаг, побрел вперед к гостевому дому, около которого уже стояли его опричники. Он махнул рукой, давай команду его новым лучшим солдатам следовать за ним. Они еще не были у Дарклинга на том счету, на котором были когда-то Федор и Иван, но в их верности сомневаться не приходилось. Ступенька за ступенькой, он следует зову связи. Находит нужный этаж, коридор, поворот и вот, он стоит перед дверью, за которой, он уверен, стоит Алина и ждет его, вскинув руки, готовая вызвать силу в любую секунду. Губ касается легкая усмешка. Он прикрывает глаза и чувствует, как рядом с ним материализуется тьма и его ничегои. Алина хорошо познакомилась с ними, а ее следопыт и того лучше. В конце концов, именно его они разодрали пару месяцев назад в Малом дворце в Ос Альте. Пальцы касаются дверной ручки и медленно опускают ее вниз. Дверь с тихим скрипом поддается. Дарклинг толкает ее вперед и его тут же окатывает волной обжигающего света. Он взмахивает рукой, окутывая себя и солдат прохладой собственной тьмы. Чувствует, как Алина проскальзывает мимо него, слегка отпихивая его в сторону, толкая рукой в грудь.  — Генерал, что нам делать? Ждем указаний! — солдаты тут же пришли в боевую готовность.  — Оставаться на местах, — Дарклинг сделал шаг, выходя из рассеивающейся тьмы. — Я сам разберусь с нашей Санктой. Закройте город. Никого не впускать и не выпускать.  — Есть! Быстро спустившись по лестнице, Дарклинг снова оказался на жаркой улице. Он прислушался к связи с ошейником и повернулся на 90 градусов. Он видел ее в толпе расступающихся людей. Не медля ни секунды, он двинулся следом. Он не замечал мелькающие вокруг дома, цветы, лестницы. Он видел только удаляющуюся фигуру Алины. Она вела его в самую отдаленную часть городка. Туда, где меньше всего людей, которые могут пострадать из-за их грядущей битвы. «Как это на тебя похоже». Он затормозил лишь тогда, когда Алина скрылась среди маленьких пустых домов. Он них веяло стариной и силой. При других обстоятельствах, Дарклинг бы уделил этому месту большое внимание, но сейчас… Он шевельнул рукой и перед ним появились ничегои. Дарклинг усмехнулся, глядя на порождения его собственной боли и слабости. Он уже начинал чувствовать опустошенность.  — Найти и привести ко мне, — приказал он ничегоям, и они тут же рванули прочь. — Алина, не хочешь поговорить со мной о Равке? Ступеньки были ветхими. От каждого его шага, старый камень крошился прямо на зеленый кустарник, цветущий пышными белыми и сиреневыми бутонами. Дарклинг не смотрел под ноги, только вперед, и армейские сапоги безжалостно давили желтых малюток, что сумели вырасти на каменистых ступенях. Дарклинг огляделся. Слева от него располагалась дверь в лучших традициях этого городка: деревянная, покрытая резьбой с металлической ручкой, горячей до такой степени, что прикоснуться к ней казалось невозможным. Дарклинг выбивает ее с ноги и, наклонившись, пролезает внутрь. Небольшая комнатушка с винными бочками. Он заглядывает под стол, не желая столь глупо потерять желанную цель. Алины здесь нет. Впереди убегающая верх лестница. Прежде чем начать подъем, он подходит к вьющимся по скале цветам и срывает один из них. Медленно крутит в руках и улыбается. Улыбка выходит недобрая, злорадная — он знает, что ничегои обнаружили Алину. Дарклинг торжественно ступает на первую ступеньку и поднимается вверх. Напевает под нос веселую песенку, которую ему когда-то давно пела Багра. Проходит под двумя арками, наступая на траву, пробившуюся сквозь булыжник. Пахнет жарким днем, морем и цветами. Пахнет летом. Повернув, Дарклинг уж знает, что увидит. Алина, отчаянно взывая к свету, пытается оказывать отпор ничегоям, окружившим ее, словно пираньи. Дарклинг тихо смеется себе под нос и накрывает их пеленой тьмы. Будучи невидимым для Алины, он, прекрасно ориентируясь во тьме, находит ее и сковывает тонкие запястья наручниками.  — Жаль, что мне снова приходится надевать на тебя кандалы, Алины, — притворно вздыхает он. — Еще не надоело убегать?  — Нет! — с вызовом выдыхает она. — Никогда не надоест. Даже спустя всю отведенную мне вечность. Тьма начинает растягиваться.  — Я рад, что ты наконец поняла, что нас с тобой связывает целая вечность, — он наклоняется и целует чувствительное место за ухом. Алина вздрагивает от отвращения и пытается отстраниться. Дарклинг притягивает ее к себе за наручники, заставляя спиной опереться ему в грудь. Он испытывает удовольствие от ее сопротивления. Одной рукой он сжимает талию Алины, а другой сжимают шею. Алина задирает голову, встречаясь с взглядом кварцевых глаз.  — Хватит, — просит она, — остановись.  — Остановлюсь, — обещает Дарклинг, — когда надоест. Алина знает, что ему никогда не надоест. Он обходит ее, вставая прямо перед ней и толкает к стене. Алина больно бьется затылком о камень, но мужественно сжимает зубы и не издает ни звука. Это вызывает очередной смешок от Дарклинга. Он наклоняется к ней и прижимается к ее губам. Алина протестующе мычит, но ничего не может сделать. В наказание за сопротивление, Дарклинг больно прикусывает ее нижнюю губу и слизывает кровь. Алина задыхается в противоречивых эмоциях. Дарклинг отстраняется, на губах торжествующая усмешка. Он проводит ладонью по ее лицу: гладит щеки, обводит скулы, задевает нос и губы, касается виска и смахивает пряди, упавшие на лоб. Алина жмурится, вжимаясь в стену. Дарклинг заправляет ей за ухо сорванный цветок, берет под локоть и тянет за собой.  — Идем, моя Алина, корабль уже готов к отправлению, — начинает он. — Мы немедленно отправимся домой, а по приезде в Равку, мы сразу же займемся поиском Жар-птицы. К тому же, я думаю тебе будет интересно посмотреть на то, что я сделал с принцем-бастардом. Он, а точнее оно, лежит в трюме. Я обязательно тебе покажу.  — Николай, — с ужасом шепчет Алина и закрывает глаза, — нет… Я буду сбегать от тебя раз за разом. Никогда не прекращу.  — Никогда не говори «никогда», Алина, — предупреждает Дарклинг, — к тому же, однажды тебе надоест бегать. Надоест чувствовать, надоест сопротивляться. Когда-нибудь тебе все надоест. А до тех пор, каждый твой побег будет сопровождаться чьей-либо смертью. В этот раз не повезло Ланцову. Кто знает, может в следующий раз, под руку попадется Адрик или Миша…  — Зачем? Зачем ты все это делаешь, — она замолкает, а затем едва слышно заканчивает фразу, — Александр? Дарклинг вздрагивает и молчит. Секунду, две, а затем произносит:  — Не волнуйся, Алина. Однажды мы с тобой прогуляемся по этому городку, осмотрим окрестности. Ты видела местные горы? Говорят, здесь чудесное море и вкусное вино. Уверен, ты не успела опробовать всех местных удовольствий. Но это будет не сейчас. Для начала, нам нужно уничтожить всех наших врагов и убить в тебе мятежный дух. От тебя зависит то, как надолго придется отложить наше будущее чудное лето.