Подарок.

Полуденное солнце слепило глаза, пробиваясь через щёлку в плотных шторах. Вставать категорически не хотелось, несмотря на то, какой был день, а день был… А, собственно говоря, какой был день? Обычный концерт, только на корабле. Только где ещё сейчас играть, как не на корабле в эту жуткую пору массовых запретов выступлений. Вообще, даже и выступать не хотелось, но Снейк настаивал, да и понятно было, что для того, чтобы хватало хотя бы на еду, надо зарабатывать, а зарабатывать можно лишь выступлениями. Короче, обычный нудный день, одно отличие – день рождения. Почему-то с самого начала самостоятельной карьеры создалась традиция выступления в этот день. Сперва это было прикольно, стильно, доказывало значимость перед ним, а сейчас надоело, стало напряжно и нудно. Снова будут ненужные подарки, которые полетят другим людям, чтобы не выкидывать в мусорку, и снова ожидание одного единственного подарка от одного человека, который так и останется мечтой. Или всё же нет? Но надежды снова грозили рассыпаться прахом. Глеб встал с постели и зашлепал босыми ногами на кухню. Таня с самого утра смоталась в салон красоты, поправить пёрышки к вечерней прогулке на корабле, поэтому Глеб оставался один. Набрать воды в чайник, нажать кнопку, пока кипятится вода сходить почистить зубы – все эти простые действия создавали канву обычного дня. Глеб только налил кофе в кружку и взял в руки нож, чтобы сделать бутерброд, как в коридоре заорал домофон. Глеб нехотя вышел к двери и на мониторе увидел молодого парня с рюкзаком в форме доставки. -Кто? – довольно бесцеремонно поинтересовался Глеб, нажав кнопку переговорного устройства. - Глеб Рудольфович Самойлов? – спросил парень, уткнувшись носом в лист бумаги. -Да. Что надо? – Глеб ничего не заказывал, но понимал, что это может быть подарок ко дню рождения. -Вам посылка – парень спокойно смотрел в глазок камеры и жевал резинку. -От кого? – Глеба охватило какое-то вялое любопытство. -Адресат неизвестен. Просили передать посылку и всё оплатили. Вам лишь в получении надо расписаться – парень сунул в камеру накладную. -Поднимайтесь – Глеб устало взглянул и нажал кнопку доступа. Глеб вышел в подъезд и подождал, когда из дверей открытого лифта выйдет курьер – он не хотел пускать его в квартиру, опасаясь, что это может быть очередной журналист. Парень спокойно подошёл к Глебу и протянул ему небольшой мягкий свёрток. Глеб внутренне с каким-то злорадным и мазохистским чувством понял, что парень его не узнал. Что ж, не удивительно, пришло новое поколение, которое не знает прошлых кумиров. «Никто не вспомнит потом, о том, что мы – короли» - пролетело в мозгу Глеба. Мы – какое сладкое и болезненное слово, они всегда были мы, а сейчас он один, и нет никакого пути назад в те шальные годы. Хотел ли он возвращения этого странного и сладкого «МЫ»? Раньше он не мог ответить на этот вопрос, а в первое время даже бравировал своим одиночеством, словно пытался доказать, что сможет жить один, без него, что сможет выстроить свою жизнь так, что никогда не будет жалеть об этом публичном убийстве старушки-группы. Но это было тогда, а в последнее время он всё чаще ловил себя на том, что хочет вернуться назад, в те времена, когда он был молод и счастлив только лишь от того, что он был жив, и они были вместе на сцене. «Меньше, чем двое, нас никогда не было» - а сейчас он один, «он сам себе нож вострый, он сам себе судья». Ни жена, ни группа, ни кто другой не могли заполнить эту дыру, образовавшуюся у него в сердце после расставания, потому что никто не мог стать тем, кем был он в его жизни. -Распишитесь в получении – курьер не стал ждать, пока Глеб рассмотрит свёрток и быстро сунул ему в руки планшет с ручкой. Глеб расписался и нырнул в квартиру, захлопнув за собой дверь. Небольшой заклеенный полиэтиленовый пакет. Что там? Очередной анорак от поклонников? Глеб ухмыльнулся и рванул пальцами углы, разрывая пакет. Из большого пакета выпал более скромный прозрачный с черной тряпочкой внутри и свёрнутой бумажкой. Глеб подхватил прозрачный пакет и достал из него новую чёрную рубашку. Какая странная посылка, он же никогда такие не носил, кому понадобилось посылать ему такую ненужную вещь? Чёрная льняная рубашка без воротника с ассиметричным низом. Глеб ухмыльнулся, подумав, что такую вполне оценил бы его блудный брат, но тут же отогнал эту навязчивую мысль. Рубашка была приятная на ощупь, лёгкая, качественная, но, вот досада, велика как по росту, так и по размеру. Рукава сползали на кисти, а на плечах она висела, словно парус в штиль. Снова промелькнула мысль о Вадике, который был чуть выше и габаритестей по размерам. Глеб плюхнулся в кресло и развернул записку, прилагавшуюся к рубашке. «Привет, Глебка. Скорее всего, ты снова недоволен, что я пишу тебе и послал этот незатейливый подарок, но ты – мой брат. Мой любимый единственный брат, который будет всегда в моих мыслях и сердце. Как бы ни сложились наши дальнейшие отношения, просто помни, что ты не один, и в любой ситуации тебе помогут. Посылаю тебе свою рубашку. Она не ношенная, не думай. Помнишь, мой ностальгический концерт? Я тогда купил две похожие, но чуть отличающиеся рубашки. Одну я надел на тот концерт, а другую… другую я тогда взял с мыслями о тебе, вдруг мы бы когда-то вышли с тобой вместе на сцену. Наша встреча в Екатеринбурге была слишком быстрая и мы не успели даже поговорить, мне очень жаль. Но мы не подрались, и это радует. Если ты наденешь эту рубашку, то я пойму, что у нас с тобой ещё есть надежда на будущее, а если ты предпочтёшь что-то другое, то я приму твой выбор и не буду его осуждать. Счастья тебе, Глебка, и пусть твои мечты сбываются. Вадик» Глеб сидел и держал в руках письмо. Такой знакомый почерк, такие привычные слова. Он даже не думал, что такое возможно, что Вадик… Нет, нет, нет, он, наверное, хочет поиздеваться над ним, но зачем? Мысли метались в голове Глеба – он так хотел поверить этим словам, позвонить Вадику, сказать, что очень скучает и ждёт его, но какая-то потаённая часть напевала, что ничего хорошего из этого не выйдет, что продолжения этой сказки не будет. Глеб положил письмо на столик, устало поднялся с кресла и прошёл в дальний угол, к комоду – в верхнем ящике лежали его аксессуары и одежда для выступлений. Он пошарился в глубинах ящика и вытащил серебряное концертное кольцо в виде черепа. Как давно это кольцо у него, как оно ему дорого, хоть и было подарено безымянным фанатом. Несколько лет назад после концерта фанат подарил Глебу это кольцо и уточнил, что точно такое же подарил и Вадику. Глеб не знал, правда ли это, но ему хотелось верить, что эти кольца связывают их, снова возвращая вместе на сцену в прежние годы. Глеб надевал кольцо на выступления и очень им дорожил и гордился, пропуская только те времена, когда полнел, и кольцо просто не налезало на палец. Он повертел кольцо в руках, рассмотрел его рисунок и нацепил на палец правой руки, на тот палец, куда надевают обручальное кольцо. *** -Глеб, ты собираешься в этом идти на сцену? – фыркнул Дима. -Да, а чем тебе не нравится? – Глеб сощурил глаза, рассматривая своего барабанщика и директора в одном лице. -Это же смешно, ты как в монашеской рясе смотришься. -Тебе же анорак с дыркой не нравился, получи это – флегматично пожал плечами Глеб. -Значит, переодеваться не будешь? -Нет. -Как хочешь. А я тебя, пожалуй, поздравлю сейчас – Дима протянул бумажную подарочную сумочку. -Видимо, у меня совсем плохо с одеждой – пробубнил себе под нос Глеб и достал из сумка чёрный свитшот со звёздно-полосатым черепом – что же вы всё мне шмотки дарите? -Ты что-то сказал? – напрягся не расслышавший Дима. -Ничего такого, просто сказал, что обалденная шмотка и мне она нравится – улыбнулся Глеб, отводя глаза в сторону. -Рад, что нравится – просиял Дима – специально для тебя заказывал. Может, в ней сразу и выйдешь? -Нет, я уже решил, что в рубашке буду. За подарок спасибо, но давай поспешим, на сцену пора – Глеб развернулся и вышел из гримёрки. *** Начало концерта вдохновило и порадовало Глеба. Он упивался публикой, выступлением, песнями. Он ловил кайф просто от того, что делает, и это было впервые за несколько лет. Даже тогда, в «Свободе» он не мог полностью расслабиться, потому что чувствовал, что сдаёт экзамен самому строгому учителю, замершему на балконе. Сегодня же он был почти счастлив. Почти. Не хватало лишь одного зрителя в зале, который мог бы заменить всю эту возбуждённую толпу. И вот «Истерика» - песня, которую Глеб так недавно включил в свой сет, которой так хотел блеснуть, но забыл слова. Сейчас он чувствовал силу, то, что сможет спеть её так, как тогда, в прошлой жизни, но злая судьба снова ударила по больному месту – с руки Глеба слетело то самое любимое кольцо, которое соединяло его с Вадимом. Кольцо скатилось с пальца и укатилось в неизвестном направлении. Глеб напрягся, его охватила паника, уж очень он не хотел терять эту безделушку. Он спросил у зрителей про кольцо, попытался отыскать его своими слепыми глазами, но призрачный блеск серебряного черепа не обрадовал его. Ещё несколько песен Глеб рыскал глазами по сцене, но так и не нашёл свою пропажу. Настроение было безвозвратно потеряно, Глеб даже отказался от обязательных обниманий с фанатами, которые стали уже неизменной частью программы – Глеб расстроился из-за потери. Утром Глеба разбудил сигнал от СМС, поступившего от неопределённого адресата. «Глебка, родной мой, спасибо. Видел твоё выступление в инстаграмм. Ещё раз с днём рождения.» Глеб посмотрел на рубашку, висящую на плечиках на дверце шкафа, и улыбнулся.