Хвостик

      В каюте Коммандера было тихо, изредка слышались лёгкие постукивания по клавиатуре, Шепард что-то увлеченно печатала и потерялась во времени. А оно, судя по часам в углу, близилось к глубокой ночи.       БОльшая часть экипажа Нормандии спит, возможно даже Джокер ушел на боковую после двух суток без сна, Алан не знала, а проверять не хотелось. Она привыкла сидеть до последнего, к тому же ее бессонница никуда не делась. Тяжело.       За спиной слышится вошканье Хомяка, Мяты. Имя ему думала не Шепард, а её дочь — Анья. Что родитель может сказать о своем дитя? Что может сказать такая мать, как Шепард? Последние несколько лет они мало общались и девочка была на попечении у воспитателей школы-интерната. Алан помнила свою дочь, как славную девочку, аккуратную и четко, но очень тихо разговаривающую, любящую читать книги по истории, астрономии; Шепард даже помнила её любимое блюдо и носила во внутреннем кармане куртки её фотографию, сделанную еще во младенчестве.       Её дочка, такая милая и драгоценная. Алан всегда любида детей, и очень хотела своих, и, если бы не сделанный аборт в 16 лет, то сейчас у неё их было бы целых двое, либо же не было бы вовсе, потому что, если говорить честно, Анья — далеко не желанный ребенок, а оставленный назло. Мать из Шепард, откровенно говоря, никудышная. Просто отвратительная.

***

      Сзади слышится тонкий голос, дверь закрывается, а свет в каюте становится на пару тонов светлее — освещение автоматизировано и реагирует на резкие движения.       Анья мнется и не спешит начинать говорить, но Шепард этого и не нужно, она поворачивается и взглядом приглашает девочку сесть на диван. Та так и делает. Было видно, что она о чем-то переживает и никак не может начать говорить об этом. Алан это беспокоило. Их отношения нельзя назвать каноничными теплыми, какими они положены быть между родителем и чадом, но Шепард, неосознанно, потому что она испытывала огромное чувство вины перед ней, пыталась создать для дочери уютную атмосферу, чтобы та не переживала и, в идеале, улыбалась. Девочка действительно очень красиво улыбалась, и во время улыбки морщила нос и глаза, а потом любила хохотать и бежать к маме на руки обниматься. Шепард давно не слышала её смеха и скучала по нему, а сердце обливалось кровью, понимая, как на самом деле травмирована её дочь. — Тебя что-то беспокоит, малышка? — начинает Шепард, откидываясь на мягкую спинку дивана и не сводя взгляда с её волос. Как-то раз Анья попросила заплести ей косы и Шепард не смогла, просто потому что разучилась. В молодости она носила длинные волосы и постоянно что-то с ними делала, а сейчас её волосы короткие для этого, и самая оптимальная прическа для нее — хвостик. Алан почему тогда было ужасно стыдно. У Анья волосы точно такие же, как у матери — рыжие и кудрявые, ужасно непослушные, но мягкие. Они часто выбивались из прически и лезли в глаза, отчего девочка пыхтела и морщилась, она ненавидела свои распущенные волосы и еще больше не любила, когда её трепали по голове. — Мне кажется, что… что я могу помешать тебе сосредоточиться на задании. Я понимаю, насколько оно важно, и не хочу сильно мешать тебе… мама. — О чем ты вообще говоришь? Как мой ребенок может мне мешать?       Девочка опускает голову, а ее тонкие пальцы сильно сжимают чуть мятую мешковатую футболку. Нутром Шепард чувствует, что девочка вот-вот заплачет. И она не ошибается. Плечи начали слабо подрагивать и вскоре слышится шмыганье, а с подбородка начинают капать прозрачные слезы. О, боже, как же Шепард тяжело смотреть на чужие слезы. Особенно детские. Особенно своей дочери. Алан сама ненавидела плакать и ещё больше ненавидела, когда плачут другие. Но сейчас женщина лишь двигается ближе и обнимает девочку, носом утыкаясь ей в макушку. Анья почти сразу же обнимает её в ответ. — Тише, моя милая, — шепчет Алан, аккуратно перебирая мягкие волосы. Она не умеет успокаивать, но надеется, что это поможет. — Никогда не держи в себе, хорошо? Все, что гложет тебя, рано или поздно должно выйти наружу, чтобы не было вот таких вот слез. Ты меня понимаешь?       Шепард чуть наклоняется вперед и целует дочь в нос, а после прижимает её к себе так сильно, как только может. Вскоре в ответ слышится тихое «угу», и сердце Шепард начинает бьётся чуточку быстрее.