Посмотри на меня

Прошу, посмотри на меня.

      Акааши прекрасно помнит их первую встречу, словно это было вчера. Увидев его, он просто пропал. Как будто всё вокруг остановилось и затянуло в тугой узел, смяв всё, что до этого было важно. Второгодка молча ждал, наблюдая, как он знакомится с остальными волейболистами. Чего он ждал? Акааши сам этого не понимал, но подойти ему не хватало смелости.       Акааши даже не знал, благодарить ему Бокуто в тот момент или нет. Но брюнет был счастлив! Хоть немного, но он провел время рядом с ним. Но этого было мало.       Ему хотелось большего. Было мало пары слов в день, и то, это касалось лишь тренировок. Тсукишима хороший человек и приятный собеседник, несмотря на язвительность. Он развивается в лучшую сторону. Акааши видел, как Тсукишима становится ловче, а его движения — точнее и резче.       Не сказать, что во время тренировочного лагеря они сильно сблизились, вовсе нет. Второгодка несколько завидовал открытости Бокуто, который во всю доставал блондина на пару с Куроо. Куроо… Когда раздражение сменилось на интерес? «И почему именно ко мне ты пришел за советом?»       — Как думаешь, я ему нравлюсь? — спросил парень, смотря на него своими прекрасными глазами орехового цвета.       — А? Ты о ком? — спросил Акааши.        — О Куроо-сане, — скосив взгляд в сторону, ответил Кей. «Нравишься ли ты ему? Безумно, но не только ему. И что я должен ответить? Солгать или сказать правду? Что?»       — Да. Нравишься, — сказал брюнет, сдерживая дрожь.       Почему он не соврал? По его мнению, блондин с ним выглядит по-настоящему счастливым. Его тонкие, обветренные губы всегда расплываются в короткой мягкой улыбке, стоит Куроо пошутить или сделать что-то дурацкое. Ему больно видеть их вместе, но было бы больней видеть его несчастным.       — Ты слишком добр, Акааши, и в тоже время дурак, — бросил Коноха, накидывая на оголенное тело одеяло, — Стонешь его имя во время секса с другим. Это неправильно, знаешь ли.       — Прости, — тихо ответ Акааши, уходя в ванную. «Кей. Кей. Кей. Иногда мои мысли о тебе заходят так далеко, что я не могу заняться повседневными делами. Моя потребность быть рядом с тобой лишь увеличивается с каждым днём. А ты и не замечаешь.»       — Акааши-сан, не хочешь сходить прогуляться? — прозвучал его холодный голос с той стороны. «Нет. Не хочу. Как ты не понимаешь? Мне больно! Слышишь, больно! Тот прекрасный тихий смех ты даришь ему. Улыбаешься лишь для него. А этот взгляд? Что за трепет в нем?»

Прошу, посмотри на меня.

      — Конечно, где встретимся?        Когда он сказал адрес, Акааши молча скатился вниз по стенке, сдерживая поток слез. Парни не плачут. Но ему плевать.       На встречу брюнет шел скрепя сердце. Странно, но желудок начало сводить, а сердце громко стучать, словно должно что-то случиться. Или закончиться. К примеру, чья-то жизнь.       — КЕЙ!       Противный скрип колес, резкий толчок и тело парня пролетает пару метров. Из груди вылетает тихий хрип, а перед глазами всё плывёт, но в разноцветный пятнах он замечает его. Тсукишима кричит и плачет. «Почему? Это из-за меня? Я пытаюсь протянуть к тебе руку, но не получается, а вместо слов невнятный хрип. Не плачь, всё же хорошо.»       Он просил о его взгляде, но не таком.

Прошу, не смотри на меня.

***

      — Кей, ты уже третий день здесь сидишь, давай домой, — мягко позвал его Куроо, еле касаясь чужого плеча.       Он вздрогнул и поднял голову, оглядываясь по сторонам. Всё те же белые стены и потолок, всё те же трещины, местоположения которых Кей запомнил наизусть.       — Он…? — не закончил парень, так как боялся даже произнести это слово.       — Он всё ещё в коме, — отрицательно махнул головой Куроо.       Тсукишима обреченно вздохнул, закрывая лицо ладонями. Винил ли он себя в случившемся? Да, по его мнению ему стоило быть более внимательным. Если бы я только смотрел по сторонам…       — Не вини себя, никто не знал, что так получится.       Куроо собрался поцеловать парня в лоб, но он увернулся, вставая с места. За спиной послышался разочарованный вздох, на который блондин не обратил внимания. Он был полностью погружен в свои мысли.       — Эй, Тсукишима, не хочешь поговорить? — послышался чей-то знакомый голос.       Парень обернулся назад, сталкиваясь с пронзительным взглядом темных глаз. Коноха облокотился на автомат с напитками, скрестив руки на груди.       — О чем ты хотел поговорить?       Парень направился к выходу, а он за ним. И о чем он хочет поговорить?       — Ну, и? — спросил Кей, смотря, как тонкие пальцы Конохи ловко достают сигарету.       Парень провел рукой по темно-блондинистым волосам, сжимая сигарету губами. Послышался чирк колесика зажигалки, и Коноха вдохнул в легкие порцию никотина.       — А ты знаешь, что означают эти цифры? — вдруг спросил он, смотря на запястья парня.       — Какие цифры? — спросил бывший игрок Карасуно, тронув поверхность часов.       — На твоих часах цифры 459 горят ярче чем остальные, не странно ли? Их ведь подарил Акааши, разве он мог это сделать без какого-либо смысла? — усмехнулся тот.       Тсукишима поджал губы. А ведь он даже и не задумывался об этом.       — И что это значит? — спросил Тсукишима, не отрываясь от часов.       — 459 — телефонные цифры для аббревиатуры ILY. А если расшифровать, то получится? — Коноха дернул бровью.       — «Я люблю тебя», — сипло продолжил Кей.       Бывший игрок Фукуродани коротко кивнул. Тсукишима невнятно попрощался, продолжая думать об этом, положив руку на часы. Коноха лишь раздражённо рыкнул, зарывшись тонкими пальцами в темно-блондинистую шевелюру.       — Хотя бы раз ты мог и моё имя произнести, Акааши, — прошипел парень, уходя домой.       С того дня прошла неделя, а состояние Акааши всё ухудшалось. Врачи беспомощно разводили руками, отчитываясь перед его родителями и в который раз объясняя, что их сын всё ещё в коме. Но…       — Скорее вызовите врача! — закричала медсестра, чуть не врезавшись в Бокуто.       — Что происходит? — обеспокоенно спросил он, махая головой в разные стороны, но был проигнорирован.       В палату к Кейджи забежали врачи, пытаясь вернуть парня к жизни. Дверь была приоткрыта, и Тсукишима мог увидеть всё, что творилось в палате. Страшно. Ему было очень страшно, ведь он может потерять…друга? А друг ли он?

Пи-и-ип

      Врач обессиленно качнул головой, стягивая с лица медицинскую маску. В его мыслях появилась ещё одна могилка, которая будет давить на него в течение всей жизни. Тсукишима отскочил назад, сжимая руки в кулак, впиваясь ногтями в грубую кожу, оставляя отметины в виде полумесяцев.       — Он мертв.       Куроо прижал к себе блондина, несмотря на то, что тот упирался, бья его в спину кулаками. Бокуто прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. От шумного парня не было ни звука. Лишь крохотная слезинка скатилась вниз, ударяясь о пол больницы.       И никто не заметил Коноху, который выбежал на улицу, сталкиваясь со всеми. Парень прижался к стене и медленно съехал вниз, утыкаясь лицом в колени. Его тело пробила мелкая дрожь, а на землю падали соленые капельки. Парень опрокинул голову назад, больно ударившись об стену, но эта боль никак не могла сравниться с той, что внутри него. Он задыхался и молил о помощи, но его никто не услышал. И с его искусанных губ слетел громкий, пронзительный крик.       — Акааши, — прохрипел он, когда сорвал голос. — Акааши.       Но Акааши больше нет. Он не придёт, и Коноха не окажется в тех уютных объятиях.