за час до заката

Ли Юэ — смесь пряностей и моря, тысяча мелочей и расписные фонарики. Люмин стоит на побережье и полной грудью этот запах вдыхает. Безусловно, в Иназуме красиво — лепестки сакуры иногда ненароком касаются открытых плеч, у всех одежды развевающиеся, расписные, и мир озарён фиолетовыми отблесками. Только там ей некого на берегу ждать и незачем. Там она своё сердце не оставляла никогда, и никто не кричал ей ещё за десяток метров: — Принцесса почтила меня своим визитом! Чайльда из-за огромного букета глазурных лилий даже не видно, но его солнечный голос с бархатными нотками никто не подделает. — А ты опять опоздал, — кричит Люмин через всю улицу. Звучать сердито отчего-то не выходит. Вместо этого на лице появляется непрошенная смущённая улыбка. — Зачем ты потратил деньги на цветы? Чайльд выглядывает из-за лилий — хитрая улыбка и веснушки на скулах. Повадки у него кошачьи, поэтому он первым делом ластится, в висок целует, и Люмин остаётся только вздохнуть, прежде чем за воротник Чайльда притянуть и оставить лёгкий поцелуй на губах. Тот сразу тает, улыбается шире и заявляет: — Во-первых, я эти цветы не купил, а сам нарвал. Целый день искал дикие лилии! Во-вторых, неужели я не могу потратить свои деньги на мою принцессу? — Ты бы лучше таскал мои вещи и тяжёлый меч. По крайней мере, нормальные слуги именно так делают. Чайльд в ответ только смеётся и перебирает цветы в букете. Самые красивые — в мягкие волосы Люмин. У неё ото всей этой заботливости внутри фейерверки взрываются — и только усилием воли она не даёт себе сбежать. Потому что теперь она Чайльду, предвестнику Фатуи, верит. — Ты же знаешь, что едва Царица намекнёт, что не особенно во мне нуждается, я тут же прибегу и хоть тебя на руках понесу. — Что, через весь Тейват понесёшь? — Да хоть через весь! Куда скажешь, — Чайльд кладёт остатки букета на парапет и наклоняется. Люмин чувствует, как его сильные руки касаются ног и спины и приподнимают. И когда весь мир уходит из-под ног, она инстинктивно всем телом прижимается к Чайльду и обхватывает его шею руками. Его горячее тяжёлое дыхание касается её уха, и в голове у неё впервые за долгое время ни Архонтов, ни тяжёлых мыслей. Только какое-то приятное чувство накрывает её с головой вместе с нежным ароматом глазурной лилии. — Каков будет ваш приказ? — Не бросай меня. «Никогда, умоляю тебя, никогда не поворачивайся ко мне спиной и не уходи глубже в бездну, оставляя меня без ответов.» — Никогда. В его слово, тихое, но твёрдое, отчего-то легко верится. Чайльд опускает Люмин на землю мягко, бережно, и на лице его не отражается ни тени сомнений — только любопытство и довольство откормленного кота. — Как оно там, в Иназуме? Ты не потерялась там сразу же, я надеюсь? — Нет, конечно, — Люмин складывает руки на груди и демонстративно хмурится. — Меня там встретил некий Тома. Такой же прохвост, как ты. — У меня что, появился конкурент? — Чайльд ненавязчиво заправляет прядь волос Люмин за ухо и мягко проводит подушечками пальцев по нижней челюсти. Не может обойтись без представлений. Люмин в ответ вплотную подходит, вздёргивает подбородок, чтобы продолжать в хитрые глаза смотреть, и заявляет: — Ну, по крайней мере, он не пытался меня убить. — Разве драться со мной не твоё любимое занятие? — Потому что я всё время побеждаю. Чайльд улыбается с искренней мягкостью, будто бы влюблённо, и эта улыбка ещё нежнее становится в лучах заходящего солнца. Подарок на прощание. — Будь осторожнее в Иназуме, — он напоследок оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони. — Будь осторожнее в Снежной, — Люмин молчит некоторое время, думает, прежде чем вновь Чайльда за воротник притянуть и втянуть в долгий поцелуй. Ей бы навсегда запомнить этот вкус, — горечь расставания и сладость солнечного света, играющего в рыжих волосах, — запомнить до мелочей его сухие потрескавшиеся губы. — Мы ведь скоро встретимся? — Ровно через месяц, — Чайльд и не хочет отстраняться, так и стоит согнувшись, а его тёплое дыхание касается её губ, — я приду с новым букетом. Ты возьмёшь его с собой? Будет хоть какое-то отвлечение посреди иназумских сакур. Люмин кивает с улыбкой и думает — почему время просто не может остановиться? Почему она просто не может быть счастлива в Тейвате? — Кстати, у меня тоже есть для тебя подарок, — она говорит это, когда Чайльд уже разворачивается и делает несколько шагов. Ни пока, ни до свидания, ни прощай они друг другу не говорили никогда. Так можно представить, что они и не расставались. Люмин протягивает маленькую коробочку, из которой Чайльд вытаскивает кулон в виде бирюзовой лисицы. — Не забывай меня. — Никогда.