Доверие

      Когда Ген вошел в обсерваторию, было уже достаточно поздно. Сенку сидел у телескопа, но смотрел не на звезды, а куда-то в пол, обхватив голову руками.       — Что такое? — спросил Асагири, сразу понимая, что что-то не так.       — Ничего.       — А выглядишь так, будто сейчас заплачешь, — усмехнулся Ген.       — Да не собираюсь я плакать, просто…       Ишигами поднял на него усталый взгляд.       — Говори, — вздохнул Ген.       Успех вытянуть что-либо из Сенку был весьма сомнительным, и все же его вероятность имелась. Порой он мог что-то рассказать, но только если у него было соответствующее настроение.       — Мог бы не приходить, сегодня точно нет, — покачал головой Ишигами.       — Ты про секс? — поинтересовался Асагири. — Не думал, что ты столь плохого мнения обо мне. Может я пришел поговорить, а ты…       — Обычно ты не приходишь ночью поговорить, — пожал плечами Сенку.       — Сегодня пришел. Так о чем ты думал?       Ишигами вдруг захотелось рассказать. В конце концов, их отношения с Геном достигли достаточного уровня доверия, чтобы можно было поделиться чем-то таким. Не то чтобы серьезным, но мешающим расслабиться и наконец пойти спать.       — Просто… иногда мне кажется, что я не справлюсь. То есть я верю, что получится возродить цивилизацию, но это так тяжело и эта ну…       — Ответственность? — предположил Ген, так и не дождавшись ответа.       — Да.       — У меня как раз предложение на этот счет. Помнишь, мы как-то недавно говорили про порно или типа того, и я сказал про БДСМ, а ты ответил, что не против попробовать.       — Во-первых, — вздохнул Сенку, — я, вроде, сказал тебе заткнуться, а, во-вторых, ты серьезно решил поговорить об этом сейчас? Если да, то выход за твоей спиной.       — Эй, зачем так грубо! Вообще-то все связано, — возмутился Асагири. — Ладно, ты может и сказал мне тогда заткнуться, но… В общем, я вроде уже говорил об этом, но скажу еще раз. Между прочим, я это не сам придумал, в какой-то книге по сексологии было, если тебя утешит. Суть в том, что люди, у которых, например, есть какая-то ответственность, порой нуждаются в том, чтобы ну… перестать контролировать ситуацию и…       — Ближе к делу, — перебил Ишигами.       — Но ты ведь и так понял?       — Если ты хотел сказать, что мне стоит дать тебе, скажем, избить меня плетью, и тогда мне станет лучше, то понял.       — Грубо говоря да, — был вынужден признать Ген. — И просто попробовать что-то новое не мешало бы, а то в этом Каменном мире чрезвычайно скучно.       — И что же ты хочешь попробовать? — с долей иронии спросил Сенку.       — Да так, что-нибудь прикольное, но без жести, типа никаких резиновых членов и тому подобного.       — А ты бы меня удивил, если бы нашел способ сделать их.       — Хочешь сказать, что ты не против резиновых…       — Нет! — громче, чем следовало ответил Сенку.       — А что насчет свечей? — спросил Ген.       — Свечей? Не лучшая идея, воск становится мягким при достаточно низкой температуре, даже тридцати шести градусов хватит.       — Что?       Асагири сперва не понял, но когда понял, захотелось то ли рассмеяться, то ли ударить себя ладонью по лбу.       — Если ты серьезно подумал о том, чтобы использовать свечи так, то я разочаруюсь в тебе! А говорил еще, что это я извращенец!       — Как так? — задал вопрос Сенку, постаравшись сделать по-детски невинное лицо.       — Даже не надейся, я не произнесу это вслух, — покачал головой Ген, — И вообще я просто предложил. Свечи — это единственное, что я могу раздобыть, но я собирался их использовать не так, как ты подумал!       — Удиви меня.       — То есть ты согласен?       — Допустим, — бросил Ишигами, словно говорил о чем-то незначительном, — но тебе зачем это надо? Возбуждает насилие?       Ген обреченно вздохнул, уже в который раз убеждаясь, что в некоторых вещах Сенку не смыслит абсолютно ничего.       — Вообще-то БДСМ это не про насилие, а про доверие, — сказал он. — И ты правда не против?       — Я люблю экспериментировать, хотя, это относится только к науке.       — То есть да? — уточнил Ген.       — Да.       Сенку не до конца был уверен в правильности своего решения, но ход мыслей Гена или же автора той книги по сексологии был логичен, а еще он правда любил экспериментировать.       — Но сегодня ты оставишь меня в покое, — сказал Ишигами.       — Конечно, спокойной ночи.       Прежде чем уйти, Асагири быстро поцеловал его в губы. Удивительно, но этим вечером Сенку больше не думал об усталости и той ответственности, что лежит на его плечах. Все же стоит признать — порой Ген хорошо на него влиял.

***

      Ген был несказанно рад тому, что ему удалось затащить ведро теплой воды в обсерваторию, не расплескав. Однако он все равно бесчисленное количество раз возмутился тому, что несмотря на все изобретения, что они уже сделали, никто так и не выдвинул идею о постройке нормального жилья. Нет, сам Асагири пытался, но остался проигнорированным. Поэтому ему оставалось только злиться из-за неудобства местных домов и, что вызывало раздражение в куда большей степени, отсутствию возможности нормально уединиться.       Сенку, услышав шаги, повернул голову.       — Зачем тебе это? — спросил он, глядя на ведро и еще какие-то вещи, которые Ген держал во второй руке.       — Только не говори, что ты забыл, о чем мы договаривались. Если скажешь, я обижусь, — хмыкнул Асагири.       — Я помню, — успокоил его Сенку, — но то, что ты решил приспособить для этого ведро, меня, если честно, пугает.       — Вообще-то это просто теплая вода, на потом, но придумал я кое-что интересное, тут ты прав, — Ген коварно улыбнулся. — Помнишь про свечи, так вот…       Асагири покрутил в руках свечу, которую сам сделал. Вышло криво, но все равно он остался горд своей работой. В конце концов внешний вид свечей едва ли имел значение, куда важнее являлась цель их использования.       — И? — изогнул бровь Ишигами.       — Все еще не понял? Знаешь, — протянул Ген, — я долго думал над тем, что же все-таки сделать и решил, что свечи — лучший вариант. Не слишком жестко и в то же время интересно. Здесь прохладно, а воск такой горячий… Все еще не догадываешься о чем я?       Сенку вздохнул. В обсерватории стоял полумрак, но увидеть, как краснеют его щеки все равно можно было.       — Да, догадываюсь, — сказал он, стараясь не встретиться с Геном взглядом.       — Я сообразил отличную затею, — улыбнулся Асагири, — но… Ты можешь отказаться, как никак, я помню про главенство принципа добровольности. Хотя, я старался делать свечи.       — Звучит так, будто ты пытаешься мной манипулировать, — усмехнулся Сенку.       — Ни в коем случае. Типа, я правда не хочу тебя заставлять делать то, что ты не хочешь. Суть не в этом.       — Да, суть в том, что ты скучаешь по порно, еще хочешь реализовать свои извращенные фантазии.       — Звучит так, будто ты пытаешься надо мной издеваться, — передразнил Ген.       — Не пытаюсь, — пожал плечами Ишигами, — просто…       — Просто ты тянешь время, потому что волнуешься, — перебил Асагири, — это видно, но это нормально. Однако предлагаю не медлить и обсудить условия, окей?       — Обсудить условия?       — Да, это важно, — сказал Ген, будто бы даже более серьезным тоном, нежели всегда. — Смысл в том, чтобы получать удовольствие от процесса.       — Ладно, — согласился Сенку, пытаясь унять дрожь в голосе. С одной стороны он действительно хотел, но, как и подметил Асагири, волновался.       — Ну… Более чем уверен, что тебя интересует потеря контроля, а не боль, но все же спрошу: я прав?       Ишигами было сложно ответить на этот вопрос, хотя бы потому, что никогда раньше он не задумывался о подобном, предпочитая считать, что ему не нужно ничего, кроме науки. То есть, он не игнорировал свои физиологические потребности, но и не заострял на этом внимания. И даже сейчас, спустя уже пару месяцев их с Геном отношений, которые вряд ли можно было считать таковыми, ибо они не выходили за переделы ночей, проведенных вместе, Сенку так до конца и не разобрался в себе. Однако согласился с Асагири, решив довериться его, с позволения сказать, профессиональным навыкам.       — Хорошо, — кивнул головой Ген. — То есть ты не против подчиняться мне?       — В рамках… этого.       — Разумеется. Надеюсь, ты мне доверяешь. И еще… я не сделаю ничего плохого. Иногда ты меня бесишь, конечно, но не настолько, — Асагири усмехнулся. — Но мне все равно нужно твое согласие на определенные действия. Начнем с воска. Это не очень больно, то есть немного, в первые пару секунд, но больше приятно, я пробовал. Ты не против?       — Не против, но… Да с кем ты это делал?!       — Я, — Ген смущенно опустил голову, — с собой вообще-то. Увидел в порно и хотел попробовать, но это было давно, то есть не очень, в прошлом году, если не учитывать те три тысячи семьсот лет. Эх, ладно, не будем о грустном. Дальше. Связывание?       — Хорошо, почему нет, — ответил Сенку. Его голос уже звучал более уверенно.       — Можно завяжу тебе глаза?       — Да.       — Удушение?       — Только если знаешь, как это делается.       — Знаю, — Ген лукаво улыбнулся. — Я даже пробовал, не на себе, кстати.       — Надеюсь, она или он живы, — пошутил Ишигами.       — Он в порядке, то есть… Хватит заставлять меня думать о том, что миру пришел пиздец хотя бы сейчас! — Ген возмущенно посмотрел на Сенку. — Засосы?       — Нет.       Ишигами этого не одобрял с самого начала. Однако Асагири все равно решил попытать удачу.       — Понял, — вздохнул Ген. — А боль? Не очень сильно и не переборщить, правильно мыслю?       — Да, в пределах разумного, — ответил Сенку.       — С тобой приятно иметь дело. Но это еще не все. Помни про стоп-слово. Надеюсь, «красный» тебя устроит?       — Красный? Как-то это банально. Лучше пусть будет ну, — Ишигами задумался, — тетраборат натрия, например.       — Ну уж нет, пускай лучше будет красный. И, — Ген внимательно посмотрел на Сенку, — полагаю, тебе не следует напоминать, что ты используешь стоп-слово сразу, как только что-то пойдет не так.       — Не следует, но постарайся, чтобы не пошло.       — У тебя тоже не все с первого раза получается, — счел нужным напомнить Асагири.       — Знаешь ли, никогда раньше не приходилось возрождать цивилизацию. А вот у тебя опыт вроде как имеется.       — Да и… Заткнись! — вдруг выпалил Ген. — Хватит время тянуть. Просто ответь на один вопрос: ты точно уверен? То есть два вопроса. Точно ли ты уверен и точно ли ты доверяешь мне?       — На сто миллиардов процентов, — улыбнулся Сенку.       Слышать это было крайне приятно. Асагири ощущал себя почти что счастливым, но чем больше времени проходило, тем сложнее ему становилось соображать из-за нарастающего возбуждения. Хотелось перейти к действиям прямо сейчас, но прежде Ген все же счел нужным сказать:       — Все будет нормально, обещаю. Просто расслабься и не думай ни о чем.       После он наконец приблизился к Сенку и поцеловал его в губы.

***

      Холодный воздух неприятно касался обнаженной кожи, заставляя ее покрыться мурашками. Однако ощущение нивелировалось возбуждением, что грело изнутри. Сенку лежал на пледе, небрежно брошенном на пол обсерватории. Не будь с ним рядом Гена, на котором тоже не было одежды, он бы подумал о том, что им все же не хватает нормального жилья или хотя бы нормальной кровати. Но мысли его были заняты совершенно другим.       Асагири сидел на коленях рядом. Единственным источником освещения был лунный свет, проникающий сквозь распахнутое окно. Он падал на лицо Гена, придавая его коже холодно-белый оттенок. Так красиво. Сенку хотелось прикоснуться, провести подушечками пальцев по его щеке, заправить за ухо прядь волос. Но он не мог. Его запястья были опутаны веревкой, другой конец которой Ген привязал к ножке стола.       — Не слишком туго? — мягко спросил он.       — Порядок, — ответил Сенку.       Поза с заведенными за голову руками была более удобной, чем могло показаться на первый взгляд. А еще Сенку был вынужден признать, что ему действительно нравилось. Осознание потери контроля над ситуацией почему-то заводило. И пусть веревка, будто бы специально, была завязана совсем не сильно, позволяя Ишигами освободиться в любой момент, он ощущал, что сейчас находится во власти Гена.       Асагири наклонился к нему, дразня, коснулся мочки уха губами и, уже совсем другим тоном прошептал:       — Ммм, если бы ты только знал, как сильно я хочу тебя выебать. Жестко. Хочу заставить тебя умолять. Но сначала… сначала тебя ждет наказание.       — Переигрываешь, — усмехнулся Сенку.       Зубы Гена впились в его мочку уха. Ишигами чуть было не вскрикнул от неожиданности, но вовремя вспомнил, что их никто не должен услышать.       — Разве я разрешал тебе говорить?       — Все еще переигрываешь.       Ген с досадой вздохнул. С самого начала что-то подсказывало ему, что пытаться воспроизвести диалоги из порно — не лучшая идея. Однако сейчас он убедился в этом окончательно. Должно быть, правда со стороны выглядело несколько нелепо, но отступать он не собирался. Асагири поднялся с пола, но только для того, чтобы сесть на бедра Сенку, и заглянуть ему в лицо. Блеск в глазах напротив не мог не радовать.       — Смейся сколько хочешь, — уже более естественно произнес Ген, — но сейчас ты в моих руках. Тебе не сбежать. Я могу делать с тобой все, что захочу, — он засмеялся. — Например, как я уже сказал, наказать тебя. И первым наказанием… дай-ка подумать. Ах да, точно!       Ген провел по своей груди, глядя Ишигами прямо в глаза. Поднес одну руку к лицу, медленно облизывая пальцы, при этом не разрывая зрительного контакта, другой рукой сжал собственный член. В лунном свете картина выглядела особенно притягательно.       — Хочешь меня?       Сенку проглотил вязкую слюну. Черт возьми да! Он хотел.       — Я же такой красивый, тебе так нравится смотреть на меня, — явно с удовольствием пробормотал Ген, дотронувшись мокрыми от слюны пальцами, груди Ишигами, — но… Как жаль, что ты не сможешь видеть меня.       Асагири выудил откуда-то из-за спины длинный кусок плотной ткани. Он наклонился и, в последний раз позволив себе полюбоваться жадным блеском в глазах Сенку, завязал их. Ишигами чувствовал, как Ген старался быть аккуратным и не допустить того, чтобы волосы попали в узел. От этого теплело в груди. Но куда больше сносило голову от осознания самой ситуации.       Все стало ярче, когда мир погрузился во тьму. Этому было объяснение: если лишить человека одного из органов чувств, мозг компенсирует это обострением других. Сенсорная депривация, если по-научному. Но Сенку, последовав совету Гена, пообещал себе не думать ни о чем, и не искать научное обоснование тому, что с ним происходит. По крайней мере в данный конкретный момент. Заняться рефлексией можно будет и позже.       — Теперь ты не видишь меня, — усмехнулся Асагири. — Наверное, тебе грустно, ведь я такой красивый. Хотя, ты можешь представлять меня. Сейчас я сижу на тебе и трогаю свой член. Наверняка ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Но я вот думаю: может подрочить и пойти спать, а тебя оставить здесь. Будешь ждать меня до самого утра, изнывая от невыносимого желания, но не имея возможности даже потрогать себя. Или мне все же пожалеть тебя?       Губы Сенку изогнулись в несколько нахальной усмешке.       — Что я вижу? — возмутился Ген. — Только попробуй сказать, что я переигрываю, и ты пожалеешь!       — Переигрываешь, — хмыкнул Сенку.       Асагири впился в его губы требовательным поцелуем, но так и не смог углубить его.       — Открой рот, это приказ, — грубо произнес Ген.       Сенку, сделав вид, что крайне этого не хочет, разомкнул зубы, все же позволяя Асагири целовать себя. Ген делал это грубо, глубоко и влажно, явно несколько перебарщивая с количеством слюны. Немного странно, но с другой стороны, очень даже страстно.       — А сейчас ты узнаешь, что такое наказание, — прошептал Асагири, отрываясь от чужих губ.       Сенку почувствовал холод, стоило Гену слезть с его бедер. Где-то глубоко внутри проскользнула тень волнения. Он понимал, что будет дальше, но что-то заставляло переживать, пусть умом он и понимал, что Асагири очень вряд ли хочет причинить ему настоящий вред.       Ген заметил. Он наклонился к уху Сенку и тихо, выходя из образа, прошептал:       — Не бойся.       И уже в следующий момент он сказал:       — Тебе стоит бояться. Нечего было говорить, что я переигрываю.       Ген зажег свечу. На самом деле, он тоже немного волновался, правда хотел, чтобы все прошло гладко. Однако возбуждение и некий азарт в нем преобладали. Он откинул непослушные пряди с лица Сенку и поднес свечу к его щеке. Ишигами вздрогнул, ощущая приятное тепло, грозящееся в любой момент обжечь.       — Чувствуешь? — спросил Ген. — Горячо, да? Тебе ведь всегда горячо, когда я рядом? Особенно, когда я трахаю тебя, да, моя сучка?       Сенку не смог не засмеяться. Обращение было слишком нелепым и слишком в стиле Асагири.       Капля воска, упавшая где-то в районе впадинки между ключицами, заставила вздрогнуть. Воск действительно был горячим, первые мгновения он обжигал кожу, но потом быстро остывал, оставляя приятное и успокаивающее тепло. Сенку и подумать не мог, что от подобного может быть так хорошо.       Ген внимательно наблюдал за реакцией Ишигами. Он был на пределе и, быть может, предпочел бы бросить все и просто заняться сексом, но дело должно было быть доведено до конца. Не увидев каких-либо причин останавливаться, Асагири вновь наклонил свечу, давая каплям воска упасть на чужую кожу.       Сенку впился зубами в нижнюю губу. От переизбытка ощущений приятно кружилась голова. Остроты добавляло и то, что он не знал когда и что конкретно Ген собирается сделать.       Решив действовать увереннее, Ген подождал, пока расплавится достаточно количество воска и уронил пару капель на соски. Сенку тихо простонал, а Асагири довольно улыбнулся, радуясь тому, что заставил его сделать это.       — Тебе ведь больно, — сказал он. — Мне очень жаль, но ты ведь понимаешь, что заслужил.       На самом деле, было не очень больно. Точнее, это была та боль, что мозг конвертировал в удовольствие, благодаря выработке эндорфина.       Сенку вновь простонал, когда воск коснулся чувствительной кожи на животе. Кажется, осознание необходимости сохранять тишину почти покинуло его. Но даже если бы он не хотел стонать, это было бы почти что невозможно.       Дойдя до самого члена, в голове Гена проскользнула определенная мысль. Но нет, это было бы слишком. Он просто обхватил член пальцами. Сенку кончил бы, хватило бы и пару движений, но это можно было бы считать слитым финалом, будь они в фильме или книге.       — Смотрю, наказание тебе понравилось. Что ж, думаю, в таком случае, я могу тебя выебать, — улыбнулся Ген, — но ты должен меня попросить.       Асагири был почти уверен, что в ответ лишь вновь получит ухмылку, но стоило пальцам на члене сжаться сильнее, как с губ Сенку сорвалось тихое:       — П-пожалуйста.       Этого хватило, чтобы почти потерять контроль над собой. Ген задул свечу и отбросил ее куда-то на пол, после потянулся за смазкой — единственным, что пока согласился сделать Ишигами во благо их секса.       Он развел ноги Сенку и, пускай они не договаривались о нежности, коснулся внутренней стороны бедра губами. Гену просто захотелось сделать это. Что-то вроде награды. Однако дальше он не собирался церемониться, помня о том, что Ишигами отнес боль в пределах разумного к допустимому. На подготовку можно было отвести и больше времени, но они оба уже находились почти на пределе.       Сенку до крови прокусил губу, когда Ген вошел в него. Асагири поцеловал его, якобы, чтобы слизать алые солоноватые капли, но на деле для того, чтобы дать привыкнуть. Но первые толчки все равно оказались болезненными.       — Ты ведь сам хотел, — прошептал Ген, — ты умолял.       Волна возбуждения снизила боль. Они оба позволили себе окончательно потеряться в ощущениях.       Чтобы дойти до пика не потребовалось много времени. Всего несколько минут. Наверняка хотелось большего, но едва ли это было вообще возможно. Но это не все. Видя, что Сенку почти на грани, Ген обхватил его член одной рукой, а другой сжал шею. Не настолько, чтобы полностью перекрыть доступ кислорода, но ощутимо.       Это было до невыносимого невероятно. Сенку показалось, что он увидел яркую вспышку света перед глазами, когда волна оргазма захлестнула его с головой. Эйфория в чистом ее виде.       Дождавшись момента, Ген убрал руку с шеи Ишигами, после чего позаботился о себе.       Еще какое-то время не происходило абсолютно ничего. Они оба тщетно пытались отдышаться и хоть как-то прийти в себя. Асагири дрожащими руками развязал веревку, с облегчением отмечая, что она не оставила следов на запястьях Ишигами. Ген помог ему сесть, потом снял повязку с глаз.       Сенку заметно трясло. Из-за расширенных от удовольствия зрачков почти невозможно было понять, куда он смотрит.       — Эй, — позвал Асагири.       Реакции не последовало, и тогда Ген просто обнял Сенку, погладил по влажным спутавшимся волосам.       — Тихо, — прошептал он, — все хорошо, все закончилось, ты молодец.       Ишигами глубоко вздохнул и уронил голову на плечо Асагири.       — Тебе лучше? — спросил последний.       — Черт, да…       Какое-то время они просидели так, пока Ген не сказал:       — Думаю, вода уже остыла, но не мешало бы привести себя в порядок, а потом можно пойти спать.       Спать пойти хотелось прямо сейчас, но Сенку согласился, правда после, соответственно его пониманию, им следовало разойтись по своим домам. Однако Ген придерживался другого мнения.       — Останемся здесь.       Ишигами слишком устал, чтобы спорить. Они вместе устроились на пледе, накрываясь другим. Ген осторожно положил голову Сенку на свое плечо. Последний все еще немного дрожал после пережитого. В голове у ученого была пустота, и как же хорошо это ощущалось. Он получил то, чего Асагири и обещал — пусть и ненадолго, но забыть об ответственности, что лежит на его плечах. Ген осторожно коснулся лица Ишигами, погладив его щеку большим пальцем.       — Ты как? — тихо спросил он.       — Порядок, — вздохнул Сенку, — ты был прав.       — Хм, ну да, — улыбнулся Ген, пусть его улыбка и потерялась в темноте обсерватории. — Можем повторить, вдруг ты даже согласишься сделать плетку или что-то поинтереснее.       — Только вот объяснять это жителям деревни будешь ты, — с усмешкой произнес Ишигами, — но я не против.       — Правда? Ты…       Голос Гена дрогнул, что случилось с ним крайне редко, а пальцы, что до этого гладили Сенку по щеке замерли. Ишигами ощутил, что что-то произошло, какое-то едва уловимое изменение в настроении менталиста.       — Что такое? — тихо спросил он.       — Ничего, просто…       Асагири вновь не смог договорить, голос предательски дрожал, но, что хуже, он почувствовал, как глаза наполняются влагой. Ген не мог понять, что с ним происходит и это, признаться честно, раздражало. Эмоции нахлынули на него и Асагири ничего не смог с этим сделать. Пару соленых капель скатились по щекам, а сам Ген неосознанно всхлипнул. Сенку немного обеспокоенно повторил свой вопрос.       — Все в порядке, — выдавил из себя Асагири, — просто… бля, ну… просто, — он глубоко вздохнул, — спасибо что доверился, меня это тронуло, — выпалил Ген, и тут же посчитал нужным добавить: — но не обольщайся.       Сенку приподнялся на локте и заглянул Асагири в лицо, пальцем стерев с его щек слезы. Потом едва уловимо поцеловал в губы.       — Все нормально, — заверил он, — я доверяю тебе.       Ишигами вновь положил голову на плечо Гена, позволяя тому запустить пальцы в свои волосы. Им обоим было так тепло, хорошо и спокойно. Они оба почему-то считали своим долгом отрицать, что им нравятся объятия, но сейчас они казались чем-то единственным правильным. Асагири крепче прижал Сенку к себе, тихо прошептав:       — Давай спать.       — Мы должны уйти отсюда, — пробормотал ученый, чувствуя, что сил бороться с желанием последовать предложению Гена у него не имеется.       — Нет, останемся тут, это приказ.       — Красный.       — Да ну тебя, — возмутился Асагири, продолжая лежать.       Спустя около десятка минут молчания, Ген спросил:       — Ну так что, повторим?       Сенку, очевидно уснув, ничего не ответил, а Асагири вспомнил утверждение о том, что молчание является знаком согласия. Оно являлось абсолютно полностью неправильным и даже аморальным, но Ген позволил себе сослаться на него, а после поцеловал Сенку куда-то в щеку и закрыл глаза, счастливо улыбаясь.