В унисон

      - Рихард, открой! – Пауль снова с силой постучал в дверь квартиры.       Наконец послышались щелчки замка. Круспе открыл дверь, впуская гитариста, и тут же ушел в комнату. Пауль даже не успел ничего сказать. Он закрыл дверь, разделся, сняв пальто, и прошел вслед за коллегой.       Рихард сидел в кресле с отсутствующим видом, положив одну руку на подлокотник. Растрепанные волосы, темные круги под глазами, давно не видевшая лезвия бритвы щетина. Серые брюки и чем-то испачканная в одном месте белая майка, босые ноги. Пауль огляделся. В комнате был порядок, но цепкий взгляд заметил в дальнем углу, у стены зеленоватые осколки бутылок.       - Рих… - немного нерешительно произнес Ландерс, посмотрев на друга. – Прекрати… Хватит…       Рихард молчал, даже не взглянул на пришедшего.       - Хватит губить себя… Пожалуйста, - после минутной тишины снова начал Пауль. – Мы не можем без тебя…       - Да кому я нужен?.. – Рихард судорожно выдохнул, отворачивая голову к окну, пытаясь сдержать слезы.       Пауль опешил.       - Как это..? Ты нужен. Нам!..       - Сомневаюсь.       Пауль умолк и потупил взгляд. Он терялся, не знал, что сказать. Что это неправда? Рихард и так это прекрасно знал. Что вообще делают в такой ситуации? Хотя… Сколько времени уже прошло? Ведь немало. Наверное, год, или два… И каждый раз, когда он приходит к Круспе, накатывает эта странная неловкость. Даже не неловкость, а что-то совершенно иное, что трудно объяснить хотя бы у себя в голове, не то что вслух. Каждый раз по пути к дому друга Ландерс представляет, что примерно будет говорит. И в голове разговор всегда складывается. Но как только он заходит в квартиру, все слова мгновенно теряются… Хочется так много сказать ему, выразить то, что лежит на душе. Рассказать ему о своих чувствах…       Минута прошла в молчании. Было слышно, как тихо тикают часы на кухне. Круспе все так же сидел без движения. А Пауль стоял перед ним, опустив глаза. Затем вдруг взял руку Рихарда в свою и чуть сжал. Тот слегка вздрогнул, но не пошевелился.       - Мы любим тебя, Риш… - голос Пауля дрожал. – Я.. люблю тебя…       На черных ресницах Круспе блеснула слеза. Через пару секунд он повернул голову к Ландерсу и поднял на него глаза. Такие чистые, небесно-голубые…       - Правда? – едва слышно прошептал он.       Пауль едва заметно кивнул, не отпуская руку.       Внезапно Рихард подался вперёд и прижался к нему, обхватив за пояс руками, зажмурился. Пауль на короткое мгновение остолбенел. Но потом нежно обнял друга, положив правую ладонь на его черные, как смоль, волосы. Круспе щекой прильнул к горячей груди гитариста, и слышал как мерно, но слегка неровно бьётся его сердце. Чувствовал его руки на голове и чуть ниже плеча. Его дыхание. Впервые за столь долгое время он ощущал, как внутри разливается тепло. Оно заполняло каждый, даже самый темный уголок души. Оно заставляло сердце биться все живее, наполняло его чем-то особенным, непохожим ни на что другое. Рихард не понимал, что это такое. И в то же время четко осознавал. Но не мог подобрать слова, чтобы описать или объяснить. Да и не пытался. Сейчас он лишь хотел, чтобы эти минуты никогда не кончались. Круспе вдыхал запах Пауля. Его особенный, неповторимый…       Ландерс прижимал к себе друга. Чувствовал, как поднимается и опускается его грудь с каждым неслышным вдохом. Казалось, он сейчас обнимает маленького беззащитного ребенка. Пауль крепче обнял Рихарда. А потом наклонил голову и приник губами к его макушке. Вдохнул лёгкий аромат его волос. Закрыл глаза.       Время тянулось бесконечно. Они все стояли, прижавшись друг к другу. Тепло заполняло каждый уголок души. Они стояли, слушая сердца, что бились в унисон.