Пытаться

      Проснувшись утром, Чизуру не думала нервничать, но стоило ей только с первыми лучами открыть глаза, как беспокойство тяжелым одеялом навалилось на нее всем весом, не давая пошевелиться. Словно сонный паралич, взобравшийся ей на грудь, беспокойство тяжелым камнем давило на легкие, мешая дышать. И вот ты лежишь с широко распахнутыми глазами, смотришь на это темное существо, восседающее перед твоим лицом, и не можешь даже ничего сказать. Так страшно, так больно становится в груди, что волнение вытесняет остатки воздуха из легких, заставляя горло хрипеть в поисках живительного глотка…       Чизуру вскочила с футона, нервно оглядываясь по сторонам. Она ведь не спала. Не спала. Всё было наяву. Что за демоны шутят с ней.       Испуганно прижав руку к быстро колотящемуся сердцу, девушка постаралась выровнять дыхание. Поправила смявшуюся одежду и пошла умываться. День обещал выдаться сложным.       После смерти Хиджикаты-сана прошло уже больше месяца, но Чизуру ни разу так и не была на его могиле. Она дала себе слово, дала слово ему, что оставит всё в прошлом, что не будет тяготить свое сердце воспоминаниями и болью, что начнет жизнь с чистого листа, но именно сегодня душа тянулась туда, к холодной могиле. Ей хотелось поговорить с ним, посоветоваться, излить все свои тревоги и переживания в надежде, что безмолвное тело спасет от неминуемой гибели.       Последнее пристанище Хиджикаты было далеко от ее дома, так далеко, что казалось, будто нужно обойти весь мир, прежде чем дойдешь до него. Либо Юкимура так сильно погружалась в свои мысли и далекие воспоминания, что чувствовала проходящий ей путь как бесконечную вереницу отчаяния и боли.       Почему именно сейчас душа превратилась в сплошной пульсирующий комок, который тревожно перебирал всевозможные чувства и эмоции, горящие в ней, она не знала. Но знала лишь то, что ей нужен кто-то, кто поможет распутать этот клубок, к кому она сможет привязать один конец и уйти. Далеко уйти. А когда клубок наконец распутается, остановиться и отрезать нить, связывающую ее с прошлым.       Её прошлое было в Хиджикате: в воспоминаниях, связанных с ним, в одежде, которую она всё еще хранила в темных углах дома, в его прикосновениях, отдающихся приятным теплом. Всё это тянуло её назад и не давало дышать полной грудью, словно она отрывала куски настоящего и выбрасывала в прошлое, лишь бы в прошлом появилась еще одна минутка на мнимое счастье.       Нужно было взрослеть. Нужно было отпускать. Нужно было жить дальше. Поэтому сейчас, перед вечерней встречей с Казамой, она хотела наконец-то вздохнуть с четким осознанием, что справилась.       Нет, она никогда бы не забыла Хиджикату, не забыла моменты, проведенные с ним, опыт, который он подарил. В данный момент ей нужно было только принятие себя и своей новой жизни. Уже без него. И Чизуру хотела, чтобы Чикаге помог ей в этом. На каком-то другом уровне демоница чувствовала, что помочь ей сможет только такое же одинокое существо, как и она сама.       Юкимура с особым усердием собирала корзинку с вещами, которые она планировала взять с собой на кладбище, хотелось попрощаться по-хорошему.       Погода выдалась чудесная: после ночного дождя, который словно смыл всю копоть этого мира, дышалось легко. Чистый, свежий воздух касался кожи, скользил в складках одежды и несся дальше на свободу. Солнце только набирало свою силу, чтобы в течение дня отдавать любовь и тепло.       Чизуру улыбалась. Она чувствовала некое единение с природой, чувствовала её силу и покой, которых ей так не доставало. Природа была прекрасна во всех проявлениях, она жила, не оглядываясь назад, она дышала, думая о своем благополучии, она убивала, если была угроза её детям. Она неслась вперед, раздвигая преграды на своем пути, просто потому что могла, просто потому что хотела. И эта её уверенность давала Чизуру стимул двигаться дальше.       Свернув на очередной развилке, девушка ступила на нехоженые земли. Трава в некоторых местах достигала бедра, а деревья давно целовали животы облаков. Кладбище, на котором Юкимура похоронила Хиджикату, было старым, настолько старым, что на нем даже невозможно было найти хоть какую-то могилку. Почему-то Чизуру ощущала некую потребность дать этому мужчине долгожданный покой от людей, от суеты, от сражений. Она считала, что последнее пристанище должно быть уютным, полным максимального уединения, и видела его в древности, доставшейся им от предков. А предки знали толк в жизни. Загробной жизни. Они строили свои храмы упокоения в недрах матери-природы, добродушно раскрывающей свои объятия.       Демоница спокойно раздвигала мешающие ветки и путающуюся под ногами траву. Всё это нисколько не преграждало ей путь, всего лишь скрывало от взора тайны, живущие в глубине.       Она прекрасно помнила место, где оставила его. Маленький земляной холмик, скромно возвышающийся на небольшой поляне, свободной от дремучих ветвей и высокой травы, ждал её. Вместо памятника Чизуру соорудила замысловатой формы башенку из камней. Цветы, которые она оставляла в прошлый раз, уже давно завяли и превратились в труху, разлетевшуюся по всему лесу. Поэтому она решила посадить уже проросшие фиалки, ведь их так любил Хиджиката.       Засучив рукава, Юкимура начала работать. Эта работа приносила ей успокоение и удовлетворение, она даже не заметила, как провела на могиле несколько часов, стараясь ради того, кого любила. Пусть её любовь поможет ему устроиться в загробном мире и согревает в эти вечные минуты жизни.       Чизуру закончила наводить порядок, выдохнула и обвела взглядом местность. Солнце заливало поляну, играя в зеленом цвете молодой травы. Почему-то именно в этом пятачке леса было иначе, словно весь остальной лес защищал это место от варваров, готовых разграбить последнее, что есть у природы. Маленький рай, сердце леса, бьющееся в унисон с её. Спокойно, размеренно. Так, как надо.       Девушка села в сейдза и достала из корзинки онигири с жасминовым чаем. Легкий перекус дал силы двигаться дальше. Но уходить пока не хотелось. Хотелось насладиться пейзажем и дымчатым присутствием Хиджикаты. Она была уверена: ему тоже нужно попрощаться.       Чизуру прикрыла глаза, восстанавливая в памяти переплетение длинных шелковистых волос, вечно завязанных в хвост, фиалковые глаза, смотрящие с теплотой, и руки, скользящие по её спине в моменты близости.       – Чизуру, почему ты практически никогда не носишь женское кимоно? Постоянно в своих хакама, – в голосе Хиджикаты не было обвиняющих ноток, всего лишь интерес, который хотелось погасить. Его пальцы задумчиво перебирали складки одежды.       Девушка перевела взгляд на пальцы мужчины, скользящие по ткани, и с какой-то расстановкой произнесла:       – Я всегда в пути, и мне удобно в такой одежде, ничто не сковывает движения. Иногда кажется, что женскую одежду придумали именно мужчины, чтобы сдерживать нас, ограничивать в чем-то. Невозможно же сражаться, когда узкий подол кимоно сковывает ноги. Невозможно убежать, когда гэта стучит громче удара клинка. Невозможно оставаться обычным человеком, когда эта красота делает из тебя заложника определенного образа. Я хочу быть здесь и сейчас, и, к сожалению, женское кимоно не дает мне такой возможности.       Хиджиката тихо рассмеялся, пряча смех за легким покашливанием. Она была милой, она была смешной, она была ребенком.       – Чизуру-тян, одежда – это всего лишь инструмент, которым ты можешь управлять, как вздумается. Главное – ты сама, то, что ты из себя представляешь. Умелому воину не важно: мешок из-под картошки на нем или полная нагота – он в любой ситуации удержит меч и сразит врага. И если ты в кимоно видишь камень, тянущий тебя на дно, считай это за благо, которое огораживает твою жизнь от опасных приключений.       Демоница возмущенно фыркнула. Она знала, что он прав, но почему-то сейчас хотелось побыть капризной. Он всегда был прав. Возраст и его житейская мудрость давали ей банальную стабильность и понимание мира. Чизуру в любой момент могла обратиться к нему за помощью и советом, а он – помочь ей.       – И ты прекрасна в любой одежде, – шепнул Тошидзо, заправляя прядку её волос за ухо.       Сердце пропустило удар, а румянец покрыл щеки. Смущение, которое она испытывала с ним, тоже было прекрасным.       Юкимура открыла глаза, легко улыбаясь. Теперь эти воспоминания не вызывали в ней боль, всего лишь приятную ностальгию. Теперь она могла жить, опираясь на эти светлые чувства, подбадривающие её. Теперь она могла идти.       Девушка собрала вещи, поклонилась могилке и двинулась в путь. Обратная дорога была короче, легче и приятнее.       По пути Чизуру заглянула в город, чтобы приобрести новые сладости к чаю – вчерашние уже не вызывали доверия. До вечера ещё оставалось время, поэтому демоница не торопилась с выбором угощений. Хотелось принять гостя как следует.       Задумчиво переходя от одной лавки к другой, девушка сама не заметила, как ноги принесли её к торговому дому «Чайная роза», где она впервые столкнулась с Казамой после их долгой разлуки. Скользнув взглядом по крыльцу, окнам и людям, входящим и выходящим оттуда, Юкимура отвернулась. Там не было ничего, что могло бы задержать внимание юной девушки, но глаза всё равно предательски поглядывали в ту сторону. Что она ожидала там увидеть? А может кого?       Расплатившись с торговцем, Чизуру засобиралась домой, как услышала знакомый голос: низкий и глубокий, словно бурлящий поток воды, падающий с отвесной скалы, с радостными и довольными нотками. Резко вскинув голову, она увидела волосы цвета пшеницы и край лучезарной улыбки, которую бросал обладатель знакомого голоса милой девушке рядом с ним. Спустя секунду Юкимура узнала в ней Мию, торговку в «Чайной розе». Казама и Такагава любезно разговаривали, а Мию держала в руках какой-то сверток.       Чизуру вспыхнула и резко отвернулась, словно застала этих мужчину и женщину за чем-то постыдным. Тихо, чтобы её никто не заметил, нырнула в ближайший переулок и быстрым шагом направилась в сторону дома. Только выйдя за пределы города, демоница поняла, что идет слишком быстро и что-то крепко сжимает в руках. Опустив взгляд на руки, она тихо охнула и разжала пальцы. Пирожные, купленные ею на рынке, были безжалостно помяты. Юкимура нервно рассмеялась:       – Ками-сама, что со мной… Что за реакция? Убежала как воришка.       Сбавив шаг и успокоившись, девушка дошла до дома. Однако от того легкого настроения, которое было у неё днем, не осталось и следа.       До прихода Казамы оставалось несколько часов. Нужно было приготовить стол и место на энгаве. Ведь как хозяйка этого дома, пригласившая гостя, она не могла не принять его, это стало бы верхом неуважения и наглости. Поэтому затолкав подальше все свои странные чувства, девушка пошла заниматься приготовлениями.       Когда всё было готово, Чизуру села на энгаву и расслабилась, позволяя себе немного выдохнуть. Было спокойно: ветер легко дразнил фурин, от чего тот издавал приятную, убаюкивающую мелодию. Сегодняшний день был достаточно насыщенным в физическом и эмоциональном плане, поэтому, сидя на мягкой подушке, под звон колокольчика и шелест листьев на ветру девушка не заметила, как задремала.       Проснулась она уже от вечерней прохлады и хруста ветки неподалеку. В ужасе распахнула глаза и поняла, что стемнело. Зябко поежившись и посмотрев по сторонам, она не заметила следов пребывания Чикаге. Сердце жалобно ухнуло и противно заныло. Он должен был прийти час назад. Перед глазами возникла картинка, которую она увидела около «Чайной розы». Сердце в этот раз кольнуло. Действительно странное чувство. Ревность? Слишком громкое слово для этих эмоций. Они не в тех отношениях, чтобы ревновать друг друга. Зависть? Возможно, но чему завидовать? Каждый строит свою жизнь, такую, чтобы никому не завидовать. Предательство? Но он не клялся ей в верности, чтобы предавать.       – Как всё сложно, – пробормотала Чизуру и развернулась в сторону двери.       Скорее, ей было обидно от мысли, что он просто не пришел, хотя сказал, что придет. Казама не тот, кто бросает свои слова на ветер. Здесь уже проснулась тревога. А вдруг что-то случилось? Ведь он почему-то до этого говорил ей быть осторожной. Юкимура заметалась по энгаве, не зная, куда себя деть, как услышала свое имя.       – Чизуру! – окрик тоже на удивление был взволнованным, но больше в нем слышалась вина. Обладатель голоса подошел поближе и снова повторил: – Чизуру.       В этот раз её имя прозвучало тем спокойным тоном, каким он всегда разговаривал. Казама в целом был собранным и сдержанным, когда находился рядом с девушкой. И эта его твердая уверенность давала уже спокойствие ей.       – Вы опоздали, – Юкимура сначала сказала, а потом подумала и сама ужаснулась своей дерзости. И лишь спустя мгновение смущенно поинтересовалась: – Что-то произошло?       – Нет, – Чикаге улыбнулся своей привычной улыбкой, которой улыбаются взрослые на свое нерадивое дитя. – Я очень задержался, за что приношу извинения. Надеюсь, ты меня простишь. Не хотел, чтобы ты испытывала волнение, но, видимо, все-таки заставил излишне переживать. – Мужчина скользнул взглядом по подрагивающим плечам Чизуру.       – Ничего страшного, но не буду скрывать, что успела надумать всякого.       – Всякого – это какого? – усмешка коснулась губ мужчины.       Демоница снова вспыхнула и качнула головой, молча приглашая Казаму в дом. На что второй отреагировал без слов, однако не переставая улыбаться.       Страх, волнение и смущение смешались в каком-то диком коктейле, от которого бросало то в дрожь, то в жар. Чизуру нервно улыбалась, пока проходила в дом, ведя за собой Казаму. Он шел молча, да ему и не требовалось говорить, чтобы узнать у нее что-то. Юкимура спиной чувствовала его взгляд, прожигающий насквозь.       – Располагайтесь, я пока подогрею чай.       Оставив демона, девушка ускользнула на маленькую кухоньку ставить чайник. Нужно было успокоиться и провести чаепитие, как полагается хозяйке дома. Однако промелькнувшая мысль о том, что сейчас вечер, а она одинокая девушка, принимающая гостя, тем более гостя-мужчину, заставила задуматься о правилах поведения женщин в их стране.       В памяти всплыла ещё одна встреча, произошедшая совсем недавно, которая тоже могла опорочить её репутацию. Тогда она впустила совершенно незнакомого человека в дом, кто знает, что он мог сделать ей. Тяжело вздохнув, Чизуру зажгла огонь и вернулась к Чикаге. Сейчас было уже поздно думать обо всех последствиях.       Мужчина свободно расположился на подушке и рассматривал обстановку. Рубиновые глаза опасно поблескивали в полумраке комнаты, ловя в отдалении всполохи огня, греющего чайник. Казама в целом был опасным, но почему-то сейчас, видя его так близко и видя его таким расслабленным, демоница не чувствовала исходящей от него угрозы. Наоборот – чувствовала защищенность.       – Я приготовила чайные принадлежности на энгаве, думала, посидеть там, но на улице уже стемнело, поэтому… наверное, будет лучше выпить чай здесь, – Юкимура опустила глаза в пол, чувствуя неловкость и не решаясь сесть подле него.       – Я всё занесу, – мужчина спокойно поднялся, жестом останавливая её попытки сделать это самой, и вышел в мягкую тьму улицы. – Мне несложно, плюс снаружи действительно похолодало. Не хочу, чтобы ты замерзла.       – Спасибо, – улыбнулась девушка. Приятное чувство разлилось где-то на уровне груди и не собиралось уходить.       Пока они вместе расставляли чайные принадлежности и сладости, чайник вскипел. Чизуру сходила на кухню и разлила горячую воду по кружкам. Когда все приготовления были сделаны, последнее угощение лежало на месте, а блюдце стояло под правильным углом, девушка позволила себе сесть напротив мужчины.       Тишина, царившая вокруг них, немного давила, и Юкимура никак не могла побороть смущение и посмотреть на своего гостя. Её взгляд нервно блуждал по кружке, которую она крепко сжимала в руках. Исходивший от воды пар приятно грел и без того теплые щеки. Казалось, если сейчас она посмотрит на него, что-то произойдет, рухнет какая-то стена, ограждавшая их. И она боялась этого. Боялась перемен. Ведь привыкла, что между ними были определенные рамки, сдерживающие истинные мотивы обоих. А что обоим нужно было друг от друга? Ничего корыстного. Лишь взаимное понимание и доверие, которые у них уже были. Чизуру и Чикаге не заметили, как на подсознательном уровне уже были близки.       Мужчина, чувствуя её неловкость, решил помочь и начать разговор первым, подняв комфортную для нее тему:       – Это хризантемовый чай? Он достаточно распространен у нас, но, если честно, я пробую его впервые. У него интересный вкус.       – Какой же чай вы тогда предпочитаете?       – Скорее это традиционные чаи. Например, гёкуро или камаирича.       – Хризантемовый чай – слишком утонченно для вас? – Юкимура хихикнула и впервые за долгое время открыто посмотрела на него. Казама улыбнулся. Яркие, искрящиеся глаза девушки напротив вызывали в нем приятные чувства. Ему нравилось, когда она была собой и ничего не стеснялась.       – Возможно. Поддерживаю свой суровый имидж. И мой повар вряд ли допустит мысль, что я могу захотеть чего-то нежного и утонченного, – мужчина просто пожал плечами.       – Могу угощать вас чем-то собственного приготовления.       – Буду благодарен. Ты сама вырастила эти хризантемы для чая?       – Да, они растут за домом, в моем маленьком садике. Там не только цветы, но и некоторые лекарственные травы. Мне не приходится каждый день выходить в лес за необходимым.       – Чизуру, у нас достаточно хорошая и быстрая регенерация. Для кого ты всё это собираешь?       Девушка моргнула, и взмах ресниц стер былую веселость. Словно серая пелена, грусть легла на плечи и глаза демоницы.       – Я знаю, – ответила она, понимая, что винить Казаму за правду глупо. Она действительно демон, как и он. И их регенерация позволяет заживлять даже глубокие и сильные раны. Чизуру приняла свою сущность, просто жила по привычке как человек. Прожитые человеческие годы не уберешь как пыль или паутину из темного угла. Это её прошлое, без которого Чизуру Юкимура не будет Чизуру Юкимура. – Но и мы смертны. Когда-нибудь мои травы помогут и вам. Мне нравится сам процесс сбора, я чувствую, что выполняю полезную работу. Это интересно, когда с виду обычная травка, произрастающая где-то там в лесу, может принести пользу в виде спасения жизни. И неважно, чья будет эта жизнь. Мы все произошли от матери-природы и логично, что именно она дарует нам такую помощь.       Казама лишь молча кивнул, подливая ей чай в кружку. Спорить, доказывать что-то уже не нужно, любые отношения должны строиться на принятии своего партнера таким, какой он есть. Его взгляды, позиция и высказывания не должны вызывать ни злость, ни конфликт, ни другие сомнительные эмоции и действия. Если они есть, возможно, это не ваш человек либо вы сами не доросли до взрослых отношений.       Их чаепитие двигалось в своей последовательности, один разговор сменял другой, пирожные плавно заканчивались, а чай остывал. Им было комфортно друг с другом, атмосфера тепла и гармонии царила в этом доме. Оба забыли про время. Оба забыли про все существующие проблем. Главное, что происходило сейчас. А сейчас было уютно.       В какой-то момент Чизуру поймала себя на ощущении, что очень устала, тело стало ватным, а сознание – затуманенным. Спохватившись, она поняла, что уже далеко за полночь. Непривыкшая сидеть допоздна, девушка подняла на мужчину виноватый взгляд. Чикаге, как порядочный мужчина, услышал её без слов и мягко улыбнулся.       – Сегодня был чудесный вечер, и я надеюсь, он ещё повторится. Однако хочу завершить его небольшим подарком. Пожалуйста, прими его без зазрения совести. Это мое маленькое желание порадовать тебя, – на этих словах Казама словно из ниоткуда вытащил крупный сверток. Девушка удивленно моргнула, припоминая, что где-то уже видела его. Воспоминания стрелой пролетели в памяти, и Чизуру нахмурилась. Легкий налет сна сдуло порывом недовольства.       – Этот подарок точно предназначается мне? – за сегодня Чизуру уже второй раз показывала свои истинные эмоции и сама же пугалась их. Эмоции и чувства быстрее, чем демоница успевала их обдумать, формировались в слова и вырывались изо рта. Но сказанное не воротишь, и Юкимура твердо посмотрела в глаза Казаме, будто именно это и хотела произнести.       Мужчина в непонимании приподнял бровь, разглядывая лицо девушки. Оно плавно приобретало розоватый оттенок. Юная демоница не могла скрыть ничего от взора этого опытного демона. И дело было даже не в возрасте существа рядом с ней, а в его умении понимать и читать её как открытую книгу. Не выдержав такого пристального взгляда, она отвернулась, начав разглядывать жучков, которые прилетели на свет фонаря на энгаве, будто это было целью всей её жизни.       Жуки жужжали и бились о стекло, заполняя своим шумом затихшую комнату. Однако, помимо трепыхания насекомых, Чикаге слышал ещё один источник звука: её беспокойные удары сердца. Сдерживая смех, он прокомментировал со всей серьезностью:       – Красивые жуки, хорошо жужжат.       Чизуру вспыхнула ещё сильнее и резко повернулась к нему, замечая тень скользящей по его губам улыбки. Так неловко она себя давно не чувствовала. Не зная, куда деть эмоции, распирающие её, она приготовилась было сказать Казаме всё, что она думает, как он опередил её:       – Держи. Это тебе, – он протянул ей сверток. – И только тебе.       Юкимура открыла рот в немом высказывании, да так и застыла. А что говорить, если взгляд прожигающих рубиновых глаз смотрел прямо ей в душу. Твердо и уверенно. Касался всех сторон её быстро бьющегося сердца, обвивал, как хищник, но не делал больно, лишь защищал. Девушка выдохнула, когда его рука коснулась тыльной стороны её ладони и слегка сжала в примиряющем жесте. Было в этом нечто большее, чем просто попытка успокоить. Словно он хотел достучаться до неё, добраться до самых потаённых сторон души, и у него это получилось.       Как он это делал: как одним взглядом, одним касанием развеивал тьму внутри её черных углов, до которых никому не было дела, даже ей самой. А главное – зачем? Зачем он стремился приблизиться к ней? Зачем помогал и переживал? Ответы давно уже были известны её сознанию. Сердце не чувствовало лжи с его стороны, лишь трепетно билось, понимая, что рядом не враг. И только мозг упорно не желал признавать искренность происходящего. Боялся. Наверное, нельзя винить его за столь суровую оценку действительности, ведь если не он, его хозяйка может запросто попасть в неприятную ситуацию.       Чизуру перевела взгляд на его руку, сжимающую её, ощутила тепло кожи и прерывисто вздохнула, словно на какое-то время задержала дыхание. Чикаге ободряюще погладил её по руке и мягко отстранился:       – Хочу, чтобы ты знала, что я не тот, кого тебе следует бояться или остерегаться. Не тот, кто сделает тебе что-то плохое во благо себе. А тот, кто протянет руку помощи, если потребуется, – на этих словах мужчина поднялся и поклонился. – Благодарен за проявленное гостеприимство, но мне пора. Не буду обременять своим присутствием. Подарок теперь твой, поэтому можешь делать с ним что угодно.       Казама двинулся в сторону выхода. В доме как-то резко стало прохладно, словно вся жизнь на его словах иссякла, утекла вслед за ним. Чувство стыда безжалостно хлестнуло Чизуру по щекам, отчего те покраснели ярче переспелого помидора. Девушка резко вскочила, понимая, что поступила невежливо. Она бросилась за демоном и догнала его лишь на улице.       – Казама-сан!.. – Юкимура схватила его за руку, потому что испугалась, что он сейчас просто растворится в воздухе, и она не успеет ему ничего сказать. – Казама-сан, простите! Я не хотела вас задеть. Не думала подвергать ваши слова и поступки сомнению… Лишь поддалась непонятным мне чувствам. Неизвестность пугает, кажется, что впереди только тьма, которую ничто не развеет. Каждый шаг делается осторожно, боязливо… Но это не ваша вина! – Чизуру тараторила, опустив глаза в землю, по щекам катились холодные слезинки.       Чикаге прервал поток слов, положив теплую ладонь на её макушку и мягко погладив. Демоница вздрогнула и наконец подняла на него глаза. Он улыбался. Во взгляде и улыбке не было обвинений, обид или злости. Лишь понимание. Пальцы мужчины скользнули по её щеке, очертив скулу и опустившись к острому подбородку.       – Просто верь мне. Обещаю, что не причиню тебе боль.