Остров

      Декабрь на острове выдался особенно холодным и дождливым, паром появлялся у пристани теперь крайне редко, а рыбаки больше сидели в кафе, чем выходили в море. Амели закончила все дела в саду ещё в конце ноября и сказала Эмме, что придёт теперь только в январе, проверить, как зимуют многолетние цветы. Девушка осталась в особняке совсем одна. Работы по его ремонту были давно закончены, и теперь она лишь обходила его раз в два дня и проверяла, всё ли в порядке, не течёт ли крыша и не оторвалась ли где ставня. Всё чаще Эмма заглядывалась на маяк, особенно ей нравилось смотреть на него ночью, когда он зажигал свой свет и освещал неспокойную водную гладь, для проплывающих мимо кораблей. Девушку так и тянуло подойти к маячнику и поговорить с ним, она несколько раз видела его издалека, высокий крепкий старик с густой седой бородой, он всегда был в отороченной мехом куртке и рыбацких сапогах. Выражение обветренного лица всегда было мрачным, а голубые глаза задумчивыми. Памятуя о словах Реджины, Эмма не знала, как к нему подойти и начать разговор, в отличие от остальных островитян, Чарльз Брайтан не был приветливым и открытым человеком.       Для прогулок было слишком холодно, и Эмма часто сидела дома, а, чтобы занять себя хоть чем-то, она начала мастерить фигурки из дерева, к такому у неё всегда лежала душа, и был талант. Кое-чему её научил отец, а что-то она и сама узнала. У неё получались очаровательные фигурки сов, зайцев, волков и прочих животных, и птиц. Несколько фигурок она подарила О’Синам, пару Скотту, лавочнику и одну фигурку лисицы, Реджине.       − Да у тебя золотые руки, − восхитилась Миллс, рассматривая фигурку.       − Ничего особенного, когда знаешь, как делать, всё довольно просто.       − Мне как врачу стоит поберечь руки, иначе я бы уговорила тебя научить меня.       Эмме понравились эти слова, сама идея, что она может чем-то научить Реджину.       − Я ещё немного умею мастерить мебель, тебе не нужен табурет какой-нибудь?       − А ты знаешь, нужен! Только не табурет, а скамейка для ног, у меня в доме есть веранда и я люблю там посидеть, когда тепло. В такой момент хочется поставить ноги на небольшую скамейку.       − Я поняла, будет тебе скамейка. – Эмма с энтузиазмом принялась за заказ Реджины и вскоре красивая резная скамейка была готова. Эмма выкрасила её в белый цвет и Редж сказала, что она очень подойдет к её белому креслу на веранде.       − Надо как-нибудь пригласить тебя в гости, показать, как устроилась твоя скамейка, − с улыбкой заметила женщина.       − Приду с удовольствием, − радостно отозвалась Эмма.       Незаметно приближалось Рождество, первое на острове для Эммы. О’Сины пригласили её на праздничный обед, и девушка с удовольствием приняла приглашение, у неё не было никого желания провести этот день в одиночестве. В Сочельник она пришла к ним, чтобы помочь Дженне приготовить еду к празднику. За прошедшее время Эмма и сама многому научилась по книге семейных рецептов, поэтому без труда смогла приготовить пирог с почками и запеканку из картофеля. Стол вышел богатый, тут был и окорок, и Йоркширский пудинг с ростбифом, и строганина, пирог с брусникой и сладкий пудинг с ягодами. Мартин наварил по целой кастрюли эля и пунша из пива и яблок. В само Рождество к О’Синам пришли ещё несколько соседей и праздничный обед вышел невероятно веселым и душевным. Люди обменивались подаркам, пели песни, в окне зажгли и поставили толстую путеводную свечу. В углу стояла высокая ёлка с красивыми старинными игрушками, сделанными из стекла, бумаги и шишек. Эмма чувствовала себя невероятно счастливой, ей было уютно с этими людьми, будто она оказалась в большой и любящей семье. Обед продлился до самой темноты, и когда Эмма вышла в ветреный и колючий воздух ей в голову пришла дерзкая идея. С собой у неё была целая куча еды, которую ей всучила Дженна, уверяя, что они столько не съедят. Поднявшись в свой домик, девушка завернула кусок окорока и несколько кусков пирога в вощёную бумагу, а в карман сунула одну из своих деревянных фигурок. Через десять минут она уже стояла у подножия маяка, у хижины маячника. Краска на двери была облупившаяся, а свет в окнах не горел, но Эмму это не остановило, и она постучала. Вначале на стук никто не вышел, и она постучала ещё раз. Когда дверь распахнулась, на пороге возник высокий старик, во рту у него была потухшая вересковая трубка, а его пронзительные голубые глаза в упор смотрели на Эмму.       − Чего тебе, инпанка? – Голос маячника был скрипучий, как будто он давно ни с кем не разговаривал.       − С рождеством, мистер Брайтан! – Эмма широко улыбнулась, − вот решила принести вам немного угощений в честь праздника, − с этими словами, девушка протянула старику сверток с едой. Маячник посмотрел на сверток, потом опять на Эмму, немного пожевал свою трубку и буркнул:       − Ну, проходи, раз пришла, не стой на пороге, холод собачий. – Развернувшись, он прошёл вглубь своего дома, и Эмма последовала за ним.        Домишко оказался совсем крошечный, даже домик смотрителя был больше. У Чарльза Брайтана была всего одна комната, которая служила и кухней, и гостиной, и спальней. У дальней стены стоял стол и пару стульев, рядом виднелся холодильник, электрическая плитка и колченогий буфет. У другой стены стоял расправленный диван и пару шкафов. Был и книжный шкаф, сверху донизу забитый книгами, в комнате был полумрак, горела только пару настенных бра и небольшая печка-буржуйка, и Эмма не смогла разглядеть, что это были за книги. На полу лежал когда-то толстый, но сейчас потертый ковер, на этом вся обстановка домика заканчивалась.       − Присаживайся, − Брайтан кивнул Эмме на один из двух стульев, а сам подошёл к буфету, достал оттуда тарелки, приборы и два бокала и расставил всё это на столе. Эмма переложила свои угощения в тарелки, а старик достал откуда-то бутылку односолодового виски и разлил по бокалам. Эмма безропотно взяла свой стакан и чокнулась с маячником.       − С рождеством, инпанка. – С этими словами, Брайтан поглотил свой напиток, даже не морщась. Эмма тоже опустошила бокал, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло и желудок. По телу тут же разлилось приятное тепло. – Смотрю, ты не слабачка, − заметил Брайтан, подцепляя вилкой кусок окорока.       − Слабаки тут жить не могут, − уверенно заметила Эмма.       − Согласен. Признаться, когда услыхал, что Ричи взял себе в смотрители девчонку, я подумал, что он совсем с ума сбрендил. Но я за тобой поглядывал. Руки у тебя растут откуда надо, и работы не боишься. И холода. Думал, ты сбежишь через неделю. Много вас, инпанцев, сюда приезжает, за романтикой, за приключениями, только сбегают все быстро. Но Марта не сбежала. И докторша тоже. А теперь и ты осталась зимовать. – Закончив свой немного странный монолог, Брайтан замолчал и опять пристально посмотрел на Эмму.       − Я люблю работать руками, меня отец научил ещё в детстве. Дерево люблю. Кстати, чуть не забыла, это вам, − Эмма сунула руку в карман и достала фигурку, точную копию маяка.       − Эко ты ловко его изобразила. – Старик покрутил в пальцах фигурку, − спасибо. А то, что с деревом умеешь обращаться, это хорошо, значит голодной никогда не останешься. Как известно, ремесло всегда прокормит. Я вот всю жизнь ремонтирую этот маяк. Наверно, я последний живой маячник во всей Англии. Умру, и этот переведут в автоматический режим. Но при мне, такого не будет.       − Неужели, вам постоянно приходиться что-то ремонтировать и чинить?       − Почти всё время. Пока покрасишь сверху, снизу уже облупится. Пока смажешь одно, другое уже ржавеет. Ветры моря никого не щадят.       − Может, я могу вам чем-нибудь помочь?       − Может, и можешь, − Брайтан улыбнулся, впервые на памяти Эммы. – Приходи завтра, дам тебе кое какое поручение.       − Приду, спасибо. – Эмма тоже улыбнулась. Брайтан оказался не таким уж и суровым, и нелюдимым, как она думала. Он просто не любил слабых и трусливых людей, это было заметно, но девушка его за это не винила. Когда всю жизнь живёшь в суровых условиях, сам становишься суровее.       Они ещё немного поговорили, пока маячник курил свою трубку, оказалось, что когда-то давно он был женат, но его жена умерла ещё довольно молодой и с тех пор он жил один почти отшельником. А книги в шкафу были про маяки, про приключения и путешествия и по механике. Больше похожий на медведя Брайтан разбирался в тонких механизмах, мог починить часы или музыкальную шкатулку. Эмма вспомнила о часах, которые принесло ей в дар море, и спросила у старика, не сможет ли он на них взглянуть.       − Притаскивай. Ничего не обещаю, но погляжу.       Эмма ушла совсем поздно, время уже перевалило за полночь, но она была счастлива, ей удалось расположить к себе закрытого и нелюдимого маячника, противника иноземцев. Море, к удивлению, было тихим и спокойным, а небо чистым, тысячи и тысячи звезд украшали его, и девушка шла, запрокинув голову. Наверно, это было самое счастливое Рождество Эммы с тех пор, как умер её отец. Ей было так хорошо и тепло на душе, что она рассмеялась во весь голос, и звук её смеха унес ветер, чтобы развеять над океаном.