Наши с тобой абьюзивные отношения

Шинобу после тяжелого дня заходит в квартиру и слышит сладкие стоны доносящиеся из спальни, проходя на цыпочках к двери, она заглядывает в щель. Приглушенное освещение от свечей которые от дыханий танцуют неизвестные нам танцы, возлюбленный находится между стройных ножек, которые начинают дрожать от каждого нового толчка, они на плечах виновного этого тягостного стона, длинные волосы спадают по потной, накаченной спине и подпрыгивают от нового движения таза вперед. Она была на грани слез, самым лучшим решением на ее взгляд это уйти без проявления слабости солеными ручьями из глаз. Она идет по улице освященной фонарями, под которыми летают насекомые, рядом с ухом поет свои частушки, а может читает стихи комар, она время от времени бьет себя по ногам, в одной руке чемодан, в другой телефон и открытый в нем список контактов, она звонит по разным номерам, и спрашивает можно ли временно пожить. Ее сестры в другом городе, и тревожить не хочется. Сидеть на лавочке и сжимать телефон до белых костяшек- вот что остается ей делать. Она решает пойти в отель и пожить недельку там. Вещи разложены, а у нее на щеках соленные слезы, и вдруг ее посещает мысль, как же Иноске, он ей как родной сын, а Доуме он не так уж и интересен, к частью он сейчас на какой-то подработке в другом городе, что же ему сказать?Ноги сжимаются, ее лоб на ее же коленках и по ним стекает очередной ручей. Пора бы сходить в душ, но сил нет, надо бы лечь спать, но боль съедает ее, постепенно и мучительно, не давая даже легко вздохнуть. Она направляется в ванную, скидывает на холодный кафель свою одежду, в зеркале видно красивое, худое тело, а на ребрах.. порезы... вернее шрамы, которые не дают забыть ее подростковые годы, идти дальше и видно аккуратную грудь, дальше также аккуратная, длинная шея по которой сползают ее шелковистые волосы с фиолетовыми кончиками еще с прошлой окраски. Вода очень горяча, еще чуть и станет слазить кожа с ее груди к которой прижат душ, он так заменяет нехватающие тепло, хочется быть обнятой кем-то, как мать когда-то прижимала к своей теплой груди с другой стороны обнимая ласковой рукой.Закончив процедуру она выходит из ванной, которую уже можно назвать баней. Свежая одежда, приятный запах геля так приятно чувствуются, хочется курить, вроде давала себе слово, что бросит, но так хочется затуманить свое сознание в некотине, чтобы перед глазами стоял дым, и смотреть как развивается пепел на холодном ветру. Через минуту ее желания сбываются, сзади нее приглушенный свет в спальне, она стоит на балконе, смотря вверх видно луну, звезды с облаками рассыпаны словно кто-то неаккуратный разлил молоко, холодный ветер стонет о своих проблемах и страхах, он уже так много повидал на своей веку, и смотрит на наши проблемы с высока, пряди лезут в полуоткрые, высохшие глаза, губы так и прижимаются к очередной сигарете. Прекрасные мгновения улитучились, как только раздался звон, а на телефоне имя сына и его милое личико. Пальцы проводят по экрану вверх и слышытся знакомое: -Привет, мам! -Привет, как там у тебя дела, чего нового? -Все хорошо, я живу с друзьями, хорошо поел, завтра пойдем на какую-то вечеринку! -Я рада за тебя, хорошо проведи время -Что-то случилось? -Нет, ничего, я немного занята, давай позже поговрим. -А, хорошо! Пальцы быстро проводят по экрану, а костяшки белеют от сжатых ладоней в кулак, она слишком слаба чтобы сказать правду, она вспоминает как когда была маленькой осуждала взрослых за то, что они не говорят правду, они будут замалчивать, говоря, что во благо, но это лишь слабость, обычная, отвратительная слабость, но сейчас она и есть этот взрослый, это отвратительно, зажигается новая сигарета и снова перед глазами дым, она считала сигареты и алкоголь чем-то плохим и безсмысленным, но сейчас она бы забылась в этих отвращениях которые она презирала, стала тем кого презирала, и все мы станем, так больно это признавать, и даже в детстве мы ненавидили фразу" меньше знаешь-крепче спишь" и лишь сейчас ты понимаешь значение этой фразы. Задумываться о ужасных вещах которые нас окружают, хочеться уже быть глупым и жить ни о чем не думая. Хотя мы все равно низшая форма жизни, нам мало известно, а может в этом и прелесть нашей жизни? Мы можем думать лишь о том какой воды попить, у нас нет такой ноши, мы можем прости идти и болтать о ни о чем, может в этом и есть прелесть, может это и есть плата? Уже клонит в сон, глаза закрываются смотря на луну, Кочо в тапочках идет к кровати, скидывает падая лицом в матрац и сразу же засыпает, усталость на работе дает о себе знать. Так проходит обволакивающая лунным светом и устрашающими тенями ночь. Звенит будильник, теплое одеяло не выпускает из своих крепких обьятий, беря телефон она видит сообщение от пользователя Доума: -Зай, ты где? Она даже решила не открывать, ей надо на работу, и там опять на ты со смертью, нет ей дела до него. 4 часа утра, солнце еще не взошло, хочеться спать, очень хочеться, надо идти опять на место, там где она с коллегами борится со смертью, пытаясь добавить еще годы для искры света пациента. Идти на станцию метро, ехать на экскалаторе, держаться за поручень в вагоне, приходить и одевать белый халат, смотреть на очередные цифры рядом с надписью "летальный исход", это стало обыденностью, особенно последние, уже забываешь, что за каждой цифрой стоит вселенная называемая жизнью, каждый человек у которого свои мечты, цели, переживания, иногда так тяжело признать, что ты не главный герой. Идти откачивать людей, спасти очередную жизнь, цель на эту смену. Первый пациент-победа, второй-победа, третий-провал, не смогли откачать, и этот человек познал истину, что там за это завесой, бог? Рай? Ад? Ничего? Он узнал, а мы нет, даже не знаешь, к сожалению или счастью. Закончена смена, по пути она покупает вино, оказавшись дома она первым делом открывает вино, и тут звон в дверь, она не знает кто это, проварачивает замок, ручка наклоняется вниз, и силуэт его... Доума проходит в номер приобнимая Шинобу за плечо: -Дорогая, почему ты ушла?-он слегка уводит вверх уголки губ и надвигает пальцы к ее щеке. -Ты еще спрашиваешь? Я увидела как ты изменял мне!- глаза уже становились красными -Я?-виднеется приботнятая бровь- Изменял?-слышаться более ласковым голоском -Да- слышиться дрожание в конце -Прости, дорогая- пальца опускаются к приоткрытой груди. -Думаешь мне приятно? А как ты это Иноске обьяснишь?- Голос то звонкий, то более хриплый, как будто ей тяжело дышать. -Если тебе что-то не нравиться, я уйду, а сыночку скажу, что мама сделала сама этот выбор, я ведь не солгу-Все лучше виднеются ямочки на щеках. Уйти, Иноске, тоесть, я не была ему так и нужна, если он так легко может уйти, но в таком случаи она становиться тем кого презирает для Иноски, на душе горько чувство вины, опять, уже и не понимаешь, что чувствуешь. В момент рассуждений на ее губах уже другие, от этих грубых движений чувствуется железо во рту, шершавые кончики пальцев обладателя этих губ перебирают по бантику пытаясь его развязать, через мнгновение получается, и костяшки с венами на них чувствуются на бледном животе, другой рукой он оголяет ее дрожащие плечи, халат летит на пол, и одновременно изящное и болезненное тело остаются в одних похожих на абстракцию кружевах ниже живота. Ее тело подхватывают мускулинные руки и кладут резкими движениями на смятую постель, абстракция летит на пол, несколькими движениями растегивается ширинка у обладателя удовлетворенной физиономии, у девушки красные щеки и глаза, у него в руке набухший член, ладонь берет внутреннюю часть бедра и она оказывается на коленках, его дыхание ощущается по позвоночнику, Кочо дрожит и ощущает жар несмотря на открытое окно, через пару секунд у него надет презерватив и она между ног ощущает холодную субстанцию, одно двидежение и вся длина внутри нее, очень неприятно, но следущий толчок, чувствуется рука на волосах, которая крепко их держит и тянет на себя выдирая волоски. Движения очень резкие, она чувствует себя униженной, но ей этого.. хочется... самое простое снятие стресса, все эмоции идут через стоны и слезы, каждый новый толчок и каждая новая эмоция выходящая из стона, на подушке соленные капли, коленки дрожат, а он так и не останавливается, свет в комнате так и остался включенным, от ее спины отдает желтизной, а он оставляет на них доставляющие контраст засосы, по всему позвоночнику идут укусы, но груб будто похотливое животное желающие собственности, но сам не готов ни чем жертвовать.Она слышит свой стук сердца, оно дрожит будто осиновый лист на ветру от которого сразу берет дрожь. Волосы Доумы щекочет спинку, а ее волосы так и прилипают к потному лицу, а потом подпрыгивают вверх, глаза закрыты, через мгновение с него снята футболка, он продевает ее через голову и завязывает в районе рта, соленый кусок ткани у нее во рту, раздается хлопок по ее спине и мышцы внутри сжимают его плоть, из за чего они раздаются еще чаще. Доума стоит на балконе и закуривает сигарету, а Шинобу дрожит от сквозняка, она прячет свои слезы уткнувшись в подушку, из за чего чувствуется мокрота. Доума быстро одел футболку и ушел, даже ничего не сказав, самое ужасное, она его любит, очень сильно, как раз она убеждается, что любовь самое отвратное чувство, что когда либо было с ней, в таком состоянии легко манипулировать, играть на чувствах словно на музыкальных инструментах, также нужна практика, но это не составит огромного труда сыграть хотя бы базу, как же отвратно, что человеческие чувства можно сравнить с каким-то инструментом, мы любим против нашей же воли, оно предоставляет больше боли чем какое-либо физическое, можно приложить к голове подорожник, но нельзя съесть чтобы достал до души. Влюбиться в какого-то мудака, который отставит мораль, которой нас так учили в детстве, и будет использовать в своих целях, мы становимся такими уязвимыми и одновременно неконтролируемыми.Кто-то скажет на нытье, что любовь это шутка, и ты смейся, но дело в том, что я смеюсь, хотя юмора и не поняла. Любовь прекрасна- как пьяный отец. Но мы никогда не поймем, мы правы или нет, и есть ли вообще истина в этой путаннице. Прерывает поток мыслей сообщение, в котором написано: -Мам, я завтра приеду домой, я рад, что сы завтра встретимся! Становиться еще более больно.Быть честным даже если от правды вред? Говорить сладкую ложь? Хотя, она сама уже не нает, что правда. Может все происходящие она додумала, и на самом деле все не так? А может она будет не права? Если все плохо, то почему она отдалась? Она виновата, или он? Втягивать ли в это Иноске? Будет ли ему больно? Боязь быть тем самым взрослым, неправильным и приносящим боль младшим, но как тут поступить? Она думала, что родители врут, но сейчас она понимает, что они сами путали правду и ложь. Как же сложно, а самое страшное, что он никому не нужен кроме нее, никому. Больно, уже лаже не понимаешь от чего, от осознания? Но боль, которую не вылечить лекарством, страхи, слезы, почему нельзя как в детстве приложить подорожник и идти дальше, все больше осознаешь, что в детстве мы более сильные, мы не думали, мы не жалели себя, мы спотыкадись и сбивали коленки до крови, но мы не переставали бегать. Не хочется вернуться обратно, но сигареты уже закончились, опять лезвие в руках, как и 8 лет назад, красные, мокрые глаза и то несчастное лезвие которое проходит по бедрам, из за чего уже проступает кровь, отвращение самого к себе, ты опять понимаешь, что слаб, и не можешь остановиться. Выходной, никуда идти не надо, намотав бинт на бедра он открывакт окно, и засыпает, опять невидя снов, а только пустоту, олецитворяющие ее душу.