Ради тебя

Чжоу Цзышу не любил очень мало вещей — служба в Тяньчуан не располагала как-то к перебору, — но такие все же были. Очень коротенький список, возглавляемый… грецкими орехами. Мелкие, противно пахнущие, пачкающие руки жгучим соком (когда еще в кожуре) с твердой скорлупой, часто становящейся пристанищем для кусачих насекомых. О самих плодах и говорить нечего: горькие, коричневые и своим видом до отвращения напоминающие человеческие мозги. Брр. Чжоу Цзышу от одной мысли об орехах передергивало и скручивало в омерзении. И надо же было так выстроиться звездам: его родственная душа была без ума именно от этих самых орехов. Вэнь Кэсин обожал их — Чжоу Цзышу порой казалось — сильнее, чем любил доставать своего А-Сюя. Он мог часами говорить об орехах, сочинял в их честь стихи, поедал просто в немыслимых количествах. Да он ими даже сражался. И это Чжоу Цзышу злило и угнетало одновременно. Хотя, нет, не это как таковое. Злило и одновременно угнетало Чжоу Цзышу то, что лао Вэнь пытался привить эту любовь и ему. Проще говоря, нудил над ухом, как комар. «Они такие вкусные, А-Сюй». «От них становятся умнее». «Не нравится их вид? Давай почищу». «Ну хоть кусочек, больше не прошу, А-Сюй». И так бесконечно. Чжоу Цзышу упирался, орал, они с Вэнь Кэсином даже ссорились из-за орехов. Тот потом просил прощения, говорил, что будет уважать вкусы своего А-Сюя и не наседать, но спустя время все повторялось. Повторялось, пока Вэнь Кэсин наконец-то не добился своего: час назад Чжоу Цзышу, после очередного предложения попробовать орешек, хлопнув кувшином вина по столу, послал Вэнь Кэсина. На рынок. За его треклятыми орехами. В тот момент Вэнь Кэсин буквально засветился от счастья и умчался быстрее ветра. Его не остановили даже брошенные вслед слова о том, что Чжоу Цзышу не станет потом лечиться от отравления и его кончина будет на совести Вэнь Кэсина. Какая совесть, о чем речь? Спустя еще час перед Чжоу Цзышу на стол торжественно водрузили пакет с орехами и Вэнь Кэсин сел рядом, преданно заглядывая в рот, а Чжоу Цзышу… А Чжоу Цзышу в этот самый момент разрывался между двумя вариантами: устроить безобразную истерику с надеванием этого самого пакета на кое-чью голову или все же запустить руку в пакет и не глядя съесть горсть мерзкой массы. Чжоу Цзышу пробовал ядра грецких орехов любыми, полностью очищенными в том числе, но вкуснее от этого те не становились. — Ну, А-Сюй, попробуй, — разрушил тишину номера, в котором они остановились и где проходила сейчас эта пытка, Вэнь Кэсин. — Я ради тебя отстоял за этими орехами длиннющую очередь. Одну горсточку, как договорились, и если будет невкусно, тогда я точно больше никогда тебе не предложу ничего с ними. Чжоу Цзышу едва смог вдохнуть под тяжестью обрушившегося на него удара. Ради тебя. Они далеко не праведники, они эгоисты, на чьих руках шрамы и чужая кровь. И делать что-то ради другого — признак высочайшего доверия. Чжоу Цзышу тяжело вздохнул, принимая поражение. После такой формулировки запустить пакетом в Вэнь Кэсина будет просто свинством, ведь они родственные души и заботиться друг о друге их тянет на уровне инстинктов. — Хорошо, лао Вэнь, — произнес он. — Твоя взяла. Я попробую эту дрянь, но не жди восторженных отзывов. Вэнь Кэсин закивал подобно клюющему зерна цыпленку, не прекращая жизнерадостно улыбаться. Чжоу Цзышу вздохнул еще раз, потом запустил руку в пакет и, взяв на ощупь пригоршню орехов, не глядя отправил в рот. И быстро-быстро зажевал. Он же не змея, глотать целиком не способен. Как назло, именно сегодня гвозди решили вернуть ему способность чувствовать вкус, так что пытка обещалась быть знатной. Только вот, сколько он не жевал, а мерзкий вкус не приходил. Странно. Он точно жевал орехи, но…. — Ну как, А-Сюй? — улыбкой Вэнь Кэсина можно было в ночи заместо факелов города освещать. — Судя по тому, что ты не кривишься, вкусно? — Да, вкусно, — согласился Чжоу Цзышу и, достав из пакета еще пригоршню, поднес к глазам. … Осмотр подтвердил то, что он и так понял во время еды: грецких орехов в этой смеси не было. — Лао Вэнь, — ласково произнес Чжоу Цзышу, беря в руки кувшин из-под вина и легонько начиная его подбрасывать, — а объясни-ка мне, как понимать твою выходку? — Какую выходку? — состроил Вэнь Кэсин самое невинное лицо, на которое был способен. — Ты послал меня купить орехов, я купил и принес. Оказалось вкусно, видишь, я был прав, когда убеждал те…. Тут Вэнь Кэсин был вынужден прерваться на полуслове, чтобы уклониться от брошенного в него кувшина. — А-Сюй, ты чего?! — возмутился он, когда кувшин благополучно разлетелся на черепки от удара об пол. — Я чего? — фыркнул Чжоу Цзышу. — Я не нанимался быть для тебя шутом, лао Вэнь, но ты раз из раза об этом забываешь! — А-Сюй, ты на взводе. Это из-за жары! Наверняка из-за нее. Или из-за нехватки вина, — защебетал Вэнь Кэсин. — Ты что, ничего не пил, пока я был на рынке? Ох, А-Сюй, то, что ты стремишься к трезвости, меня конечно радует, но… — Но мы договаривались, что ты купишь на рынке грецкие орехи, чтобы избавиться от сомнений в моей к ним нелюбви, — прервал Чжоу Цзышу словесный поток своей родственной души. — А ты принес смесь, в которой этих орехов нет и в помине. Как, позволь, мне это трактовать иначе, нежели издевательством над собой? — Заботой? — немного подумав, выдал Вэнь Кэсин, этот бессовестный тип. — Чего? — Чжоу Цзышу едва дар речи от такой наглости не утратил. — Да, заботой, — наслаждаясь произведенным эффектом повторил Вэнь Кэсин. — Я понял, что жестоко будет заставлять моего любимого А-Сюя есть то, что он не любит так, что даже готов умереть, если будет вынужден попробовать. А твоя смерть — последнее на свете, что мне надо, А-Сюй. Поэтому на рынке я купил смесь без грецких орехов и принес. — Чего не сказал? — рыкнул на него Чжоу Цзышу. — Ну, знаешь историю про то, как один человек поверил, что может летать подобно птицам и… — Лао Вэнь, — рык Чжоу Цзышу стал громче. — Я подумал, что ты не знаешь, какие грецкие орехи на вкус, раз их так не любишь, и тебя можно будет убедить, что ешь смесь с ними, — насупился Вэнь Кэсин. — Ради тебя я пошел на ложь и…. — Ради себя, лао Вэнь, — вздохнул Чжоу Цзышу и встал из-за стола. Что ж, он рано приписал Вэнь Кэсину благородные порывы, эгоизм так просто не проходит. — Ты захотел посмеяться надо мной. Просто шутка. А я, дурак, был серьезен, настроился на неизбежное, чтоб в итоге стать шутом на твоем балагане. — Нет, А-Сюй, я… — забеспокоился Вэнь Кэсин. — Я устал, лао Вэнь, — вздохнул Чжоу Цзышу. — Устал от наших танцев на доверии, устал от недомолвок и бесконечных требований без уступок. Если не хочешь, чтобы я с боем прогнал тебя, на этот раз навсегда, будь добр, не загораживай мне дорогу и дай спустить обиду и злость в другом месте. Вэнь Кэсин молча отодвинулся в сторону, и Чжоу Цзышу пошел к выходу. Но не успел он шагнуть за порог, как был обнят и прижат к чужому телу. Причем нападение произошло быстрее, чем он смог среагировать (в очередной раз убеждаясь, насколько опасен лао Вэнь). — Я что тебе сказал?! — задергался Чжоу Цзышу в хватке. — А ну немедля отпу… — Прости, А-Сюй, — его прижали еще крепче и даже уткнулись носом в шею. — Я не хотел тебе врать. Я даже не думал, что твое неприятие орехов настолько глубокое. Они же полезные, а… а тебе сейчас для поддержания здоровья нужно больше питательных веществ, желательно разных. Вино ведь не лечит, оно только притупляет боль. Я же лишь хотел помочь. Прошу, прости. Хотел помочь? Чжоу Цзышу выдохнул через нос, пытаясь справиться со злостью. Ну вот почему он вначале делает, а голову подключает потом? Неужели тот случай с почтенными старцами или с Гао Чуном ничему его не научил? — Лао Вэнь, ты… — Прости меня, мой А-Сюй, — продолжали говорить Чжоу Цзышу куда-то в район ключиц. — Я больше никогда не буду действовать, не объяснившись с тобой. Его бы побить, отослать, наорать и больше никогда не общаться. Но… но Чжоу Цзышу уже не мог. Он увяз в этом невозможном человеке гораздо крепче и глубже, чем стоило бы таким как они. — Ты только обещаешь, лао Вэнь, — откинулся Чжоу Цзышу назад, устраиваясь удобнее в объятиях. — А мне потом разгребать последствия. — Это был последний раз, А-Сюй, честно, — о него потерлись носом. — Поверю тебе, но это предел, лао Вэнь. — Я не вру, А-Сюй. Ради тебя я готов на все. Ради тебя.