Золотой билет

День выдался просто отвратительный. Во всем, начиная с погоды: ливень зарядил с самого утра и не прекращался до сумерек, — и заканчивая озверевшими шисюнами. Нет, может, сами они себя озверевшими не считали, но по мнению Ло Бинхэ, иного слова, которым можно было бы описать сегодня его шисюнов, просто не существовало. Мало того, что они на него свалили абсолютно всю работу, которую можно было, так еще и поесть не давали. Ну то есть как не давали… Стоило ему только подойти к трапезной Цинцзин, как тут же дорогу преграждал один из старших и ехидно вопрошал, выполнил ли Бинхэ то или иное задание. Если нет — что он забыл тут и какая ему еда, если с простым поручением справиться не способен? Если да — то у него еще куча дел, и как он смеет даже думать о праздном набивании брюха, упуская время и подводя своих любимых шисюнов? Попытки доказать, что сытым он будет работать лучше, вели к издевательствам. Попытки прокрасться не увенчались успехом: все подходы к трапезной и к кухне стерегли подручные Мин Фаня, так что Бинхэ ловили и пинками отправляли восвояси. Прямое столкновение окончилось от души намятыми боками и разбитым носом. Можно было, конечно, отправиться за едой на другие вершины, на Сяньшу или там Аньдин, но эта светлая мысль пришла Ло Бинхэ в голову слишком поздно, когда шисюны уже плотно опекали его, не давая даже отдышаться. Так, усталый, промокший насквозь, злой, как собака, и такой же голодный, он под смешки и тычки Мин Фаня с его подпевалами промаялся до самой ночи. К счастью, Мин Фань слишком ценил собственное благополучие и не желал тратить время отдыха на дальнейшие козни, поэтому вскорости от начала часа Свиньи Бинхэ наконец-то оставили в одиночестве. Разумеется, закрыв в дровяном сарае. Ну, они думали, что закрыв: Ло Бинхэ давно устроил лаз наружу за грудой поленьев, к которой никто не решался подступиться, такой угрожающе неустойчивой она казалась. Так что, выждав с палочку благовоний, Ло Бинхэ выбрался из сарая и направился на кухню. Есть хотелось просто зверски. Готовой еды на кухне, само собой, ему никто не оставлял (повара готовили на всех сразу, любимчиков у них не было), но утварь и продукты под замок не прятали. Поэтому Ло Бинхэ планировал сварить себе риса с овощами, поджарить рыбы, сделать яичный салат и как следует наесться. А потом устроить своим ублюдочным старшим ночь кошмаров! Да такую, чтобы к утру они по щиколотку увязали и задыхались в зловонии собственного страха. Мэнмо обещал помочь с этим делом: старик не пришел в восторг от того, что его ученика, демона с выдающейся родословной, все пинали, как шелудивую псину, а тот ничего и сделать не мог. На самом деле мог. Отловить их поодиночке и убить. Самовлюбленные и самодовольные, разнеженные в праздности, они давно тренировались кое-как, а уж о тяжелой работе и речи не было. Так что уничтожить их, одного за одним, было бы очень легко. Беда только в том, что мерзавец Шэнь Цинцю, спокойно игнорирующий издевательства над Ло Бинхэ, мигом понял бы, что происходит с адептами пика. И Ло Бинхэ убили бы на месте — гораздо быстрее, чем он вылавливал и умерщвлял бы своих обидчиков. Поэтому оставалось терпеть и копить силы: Мэнмо обещал, что день отмщения вскоре наступит. У Ло Бинхэ не было причин ему не верить: в целом мире только он один был на его стороне и пытался помочь. Нет, конечно, Инъин… и Минъянь… но добросердечные девушки жалели бы любого, кроме разве что Шэнь Цинцю. До кухни он добрался без приключений, хоть и пришлось идти по траве, чтобы на дороге не осталось его следов. К счастью, замка на дверях не было — хотя повара жаловались, будто кто-то крадет сладости, — и он спокойно прошел внутрь… Чтобы замереть, едва дыша. На кухне в эту ночь он был не один. И это полбеды — но кто составил ему компанию и чем этот кто-то занимался! Из кладовой, подсвечивая себе дорогу талисманом, вышел, весь в крошках от танхулу и засахаренных семян лотоса, с наполовину съеденным османтусовым пирогом в руках, Шэнь Цинцю. Вышел и замер, уставившись на Ло Бинхэ. Ло Бинхэ замер точно так же. Уж кого он не ожидал встретить ночью на кухне, так это учителя. Но возникшая было мысль о скором наказании за пребывание в неурочное время в неположенном месте улетучилась, вытесненная другой. Выходит, сладости с кухни ворует Шэнь Цинцю! Такой возвышенный, такой идеальный учитель на деле просто раб своих слабостей. Жалкий воришка, под покровом ночи совершающий свои злодеяния! А ведь изъяви он желание вкусить сладкого, адепты были бы только рады ему угодить. Кому рассказать — не поверят! Или же… «Поверят, — заявил со смешком Мэнмо. — Чуть приукрасить, шепнуть на Аньдин и Сяньшу кому надо, и его репутация падет еще ниже». — Ты… — наконец-то пришел в себя Шэнь Цинцю и, поставив тарелку с пирогом на стол, резко распахнул веер, прикрывая перепачканное лицо (поздно, учитель, уже очень поздно, Ло Бинхэ в мельчайших подробностях рассмотрел ваши грешки). — Что ты, мальчишка, делаешь на кухне ночью? Воруешь у ордена?! — Не больше, чем вы, учитель, не беспокойтесь, — со смешком заявил Ло Бинхэ и тут же прикусил язык. Гуй побери, что на него нашло, что ляпнул такое вслух? Ему положено было вежливо извиниться за вторжение, почтительно не заметить кражи продуктов — учитель всегда прав, чтобы он ни делал или говорил — и объяснить причину своего прихода. Да, его бы выгнали, точно выгнали, не дав ничего съесть, но из роли примерного ученика он бы не выбился и подозрений не вызвал, а он… Почему он сказал то, о чем думал? Зачем напрашивается на гнев этого мерзкого человека, который и так пребывает в гневе на все живое на свете постоянно? «Видать, от голода рассудок помутился, — протянул Мэнмо. — Как выкручиваться будешь? Совести у этой мрази нет, лишь повод дай, сгноит тебя окончательно». «Попробую шантаж, — подумал Ло Бинхэ. — Раз уж не смог смолчать, надо довести дело до конца». «А не боишься расправы?» «Ему не нужны новые слухи о себе, поэтому он может пойти на уступки. И для расправы у него нет основания». — Вижу, отродье забыло свое место? — хищно сощурившись, протянул Шэнь Цинцю. — Сто кругов вокруг Цинцзин и… — Как думаете, сколь скоро все узнают, кто именно бесстыже ворует сладости под покровом ночи? — перебил его Ло Бинхэ. Было страшно, и у него немного подрагивали колени, но лишь смелым улыбается удача. Вдруг она сегодня улыбнется и ему? — Ты… — выдохнул Шэнь Цинцю сквозь зубы. — Буду молчать как рыба, если учитель согласится на несколько условий, — самым невинным голосом произнес Ло Бинхэ. — Условий? А с чего зарвавшийся щенок взял, что имеет право диктовать мне условия? — шипению Шэнь Цинцю могла сейчас позавидовать любая гадюка. Но Ло Бинхэ уже не мог пойти на попятную. Он сам влез в логово зверя, самому и спасаться, покуда не сожрали. — Ну, этот пирог был, если не ошибаюсь, подарком адепток Цинцзин главе Сяньшу за проведенные для них уроки, — произнес Ло Бинхэ. — И его пропажу не замнут. Начнут поиски виновного и выйдут на вас. Адептам ведь запрещено находиться на кухне ночью. — Ты… — Шэнь Цинцю яростно стискивал веер в руках, но пока ничего не предпринимал. Похоже, не ожидал от Ло Бинхэ подобной наглости. Что ж, надо дерзать, пока бессмертный не пришел в себя. — Спал в своем сарае, учитель, — улыбнулся Ло Бинхэ, неожиданно для самого себя любуясь сереющим лицом Шэнь Цинцю. — Это каждый может подтвердить, в том числе и лорд Му, если вы вызовете его для допроса. Я не ел сегодня ни крошки, в моем животе пирога не найдут. — Значит, мне нужно лишь… — нехорошо протянул Шэнь Цинцю, но Ло Бинхэ разгадал его коварный план и сразу же перебил: — Не стану есть пирог! И не заставите! Я — честный ученик и не могу пойти на такое злодеяние по отношению к своим шицзе. И даже если это будет ваш приказ, учитель, я не смогу поступить не по совести, уж простите недостойного. Шэнь Цинцю молчал, неторопливо обмахиваясь веером, но Ло Бинхэ было прекрасно видно внутреннюю борьбу, которую тот переживал. Унижаться перед учеником еще больше ему не хотелось, но если тот и правда распустит слух? Убрать его? Поползут слухи, а репутация у Шэнь Цинцю и без того не безупречная. Купить новый пирог? Вообще-то можно, но лавки уже давно закрыты, а с кондитерами еще поди договорись, чтобы они ради худшего лорда Цанцюн согласились встать раньше срока и приготовить новый пирог. Ло Бинхэ точно не станет портить отношения с людьми в городе ради распоряжения Шэнь Цинцю. Соврать, что отказались, или попросить, но без имен, просто как адепт пика, можно ведь легко и просто. И по тому, как кривится учитель, видно, что он это прекрасно понимает. Ло Бинхэ он не любит, скорее даже ненавидит, и это чувство между ними взаимно. Шэнь Цинцю может запугать любого адепта пика или просто приказать тому молчать. Любому, кроме Ло Бинхэ. Того можно только убить, чтобы молчал, но всегда есть «но». Этот пирог Ло Бинхэ лично приготовил по просьбе Инъин с девочками, и в то, что он его похитил и ушел с пика, они не поверят. Учитель, само собой, не осведомлен, кто делал пирог, но если Ло Бинхэ пропадет после того, как все видели его бегающим по поручениям адептов, разбирательства пойдут, заткнуть рты всем и завязать глаза не выйдет. Праведные заклинатели точно узнают, что этот мерзавец совершил, и не будет ему покоя под небом. А учитель пылинки сдувать готов со своего титула — возвышенного, благородного бессмертного мужа, и хоть слухи ходят, но они по большей части не подтверждены. До сей поры. «Интересно, учитель, и как вы теперь поступите? Сделаете вид, что действительно проходили мимо, а пирог ополовинился сам? Попробуете свалить все на меня, накормив силком? Как вы поступите?» Наконец-то тишина была нарушена. — Чего… чего ты хочешь за молчание, отродье? — с силой захлопнув веер, сквозь зубы процедил Шэнь Цинцю. — Чего хочу? — Ло Бинхэ сделал вид, что задумался, скрывая тихую панику. На такой исход он даже не рассчитывал. Честно. Хотел, касался краешком этой мысли, но не позволял несбыточной мечте захватить себя. А оказалось, что не такой уж и несбыточной: нужен только правильный рычаг. А раз он найден, то почему бы не рискнуть? Удача любит дерзких и смелых. Он готов в бой. — Хочу жить в нормальном месте, а не в дровяном сарае, хочу учиться со всеми, питаться со всеми, и чтобы, — Ло Бинхэ выдохнул, — чтобы шисюны прекратили заваливать меня своей работой. Я не служка им, я такой же адепт. — Это все, или что-то еще? По идее, надо было остановиться на этом, поблагодарить и покинуть кухню, но Ло Бинхэ не смог. Только не тогда, когда учитель сам готов идти навстречу и выслушивает пожелания столь ненавистного ему ученика. Хм… ненавистного. Учитель просто не имел возможности узнать его с лучшей стороны, а относится к Ло Бинхэ, основываясь на россказнях Мин Фаня. А этот, стремясь очернить Ло Бинхэ в глазах окружающих, способен наплести что угодно. Ему надо стать с учителем ближе. Но как? Помогать тому с документами? Ло Бинхэ, несмотря на все старания Инъин, до сих пор писал как курица лапой. Он учителю работы только прибавит. Убирать? Он и так это делает, причем, кажется, уже почти за весь пик. Готовить? Учитель, благодаря своему совершенствованию, в еде не нуждается. Разве что сладостями объедается под покровом ночи, но… Но Бинхэ ведь умеет их готовить! Сладости — и наливать учителю чай, быть рядом, а там, глядишь, от неусыпной заботы он и подобреет. «Кажется, у тебя от голода рассудок помутился сильнее, чем я предполагал. Надо будет заняться тренировками твоей выносливости», — пробурчал Мэнмо где-то в сознании, но Ло Бинхэ не обратил ни малейшего внимания. Он собирался озвучить свое самое важное требование. — Еще я хочу вместо Нин-шицзе присутствовать на чаепитиях учителя и… — и Ло Бинхэ понял, что зарвался, когда в руках Шэнь Цинцю треснул и разлетелся на куски веер, зажглись разом несколько кухонных очагов, а мимо Ло Бинхэ, чиркнув его по щеке, пролетел нож и вонзился в захлопнувшуюся дверь. «А-а, я знал, что ублюдок не будет покорным, но вот почему ты такой пустоголовый?! Почему ты не мог промолчать? Эта тварь нас сейчас прикончит и следа не оставит! А-а, я не хочу умирать по твоей глупости!» — метался в сознании Ло Бинхэ Мэнмо. Сам же Ло Бинхэ смотрел на явно разъяренного Шэнь Цинцю — он даже не договорил, но в любом случае, что в его прошении было столь аморального? — и думал, что плохой день тем и плох, что заканчивается он так, как начался. — Вот, значит, как? — Шэнь Цинцю шипел, словно гадюка. — Слыхал я про «дай зверю палец, он и руку откусит», а теперь воочию убедился. Мало тебе хорошего отношения, так еще и подобраться ко мне хочется. Чтобы разведать мои слабости, страхи и надежды, а потом ударить по всему разом? — Нет, учитель, я… — О, я понял, это чтобы потом занять мое место, да, сученыш? Ну конечно, сравнивая всеобщего любимчика с крысой, на чьей стороне будут голоса? Но нет, я не допущу этого! — все сильнее распалялся Шэнь Цинцю. «Не такой и бред, если поразмыслить над его словами. Вот только у нас нет времени на размышления! Придумай, как уболтать его, — бормотал Мэнмо. — Меня вон та, под потолком, громада напитанных ци ножей не успокаивает ни капли». «Какие будут предложения?» — поинтересовался Ло Бинхэ, пытаясь отступать к дверям. Получалось плохо, так как от страха очень сильно тряслись ноги. «У меня? Никаких! Ты сам это вызвал, сам и разбирайся! И вообще, я демон, а это людские заморочки! Насоветую не того, и станет хуже!» Хуже? Ло Бинхэ хотелось истерично рассмеяться. Куда хуже, когда не можешь нормально двигаться, над тобой зависли напитанные ци ножи, учитель в ярости, и вдобавок живот все так же сводит от голода? — Вы… вы не можете убить меня, учитель! Это… мое исчезновение заметят, и это будет удар по вашей репутации, — попытался Ло Бинхэ воззвать к рассудку Шэнь Цинцю. — Плевать, — рассуждать здраво Шэнь Цинцю не желал. — Трупом больше, трупом меньше, невелика разница. — Да что я такого запросил, чтобы быть убитым?! Всего лишь пожелал вместо шицзе готовить вам чай со сладостями. Разве за такое убивают? А-а! — взвыл Ло Бинхэ, врезавшись спиной в кухонную дверь, когда ножи, развернувшись лезвиями, полетели в него, и зажмурился, ожидая боли. Боли не было. Через некоторое время Ло Бинхэ рискнул приоткрыть один глаз. Чтобы сильнее вжаться в дверь в тщетной надежде, что она под его весом распахнется. Ножи замерли у его лица и тела столь близко, что двинься он вперед, даже просто дернись, обязательно бы напоролся. Но они замерли, а это уже хо… — Готовить? Ты — мне? Просто готовить? Да что сумеет, кроме яда, приготовить такое отродье, как ты? — неприкрытая насмешка сквозила в голосе Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ покосился на него. Все еще злой, но, к счастью, уже не настолько, как пару минут назад. «Он бы не получил среди заклинателей титул самой изворотливой гадины, если бы полностью поддавался своему гневу, — прошелестело у Ло Бинхэ в голове. — Но это спокойствие напускное, так что не спорь и…» — Но я умею готовить, учитель, — не слушая предложения Мэнмо, возразил Ло Бинхэ, открывая и второй глаз. — Да неужели? — ядом в голосе Шэнь Цинцю можно было отравиться. — Уличное отребье, научившись варить рис, теперь возомнило себя великим поваром? — Никем этот ученик себя не возомнил, но он не врет, — отозвался Ло Бинхэ. — Шицзе и остальным нравится пища, приготовленная этим учеником. И этот пирог, он, кстати, т… — Смазливая рожа и сладкие речи сделают любую пищу вкуснее и желанней, — перебил его Шэнь Цинцю. — Считать мнение учениц истинным — нелепица для этого учителя. — Так позвольте доказать вам, что я умею готовить! — произнес Ло Бинхэ, неосознанно повышая голос, стоило ножам стать на цунь ближе. — И готовить вкусно. — Все требуешь и требуешь. Столь неслыханная наглость для такого мусора, тебе не кажется? — Позвольте мне приготовить, а потом судите, мусор ли я, требующий невозможного, или все же такой же ученик, как и прочие! — Дерзишь, мальчишка? — Нет. Лишь хочу, чтобы вы судили не по слухам, а по делам, — только висящие в опасной близости ножи удержали Ло Бинхэ от необдуманного поступка: кинуться к Шэнь Цинцю и обнять того за ноги. — Судить не по слухам? — фыркнул Шэнь Цинцю. — Интересно, почему одних можно и подобает судить по ним, иные же требуют почета, хоть и недостойны? (Не пребывай Ло Бинхэ в тревожном возбуждении, он бы обратил внимание на эту и прочие мелкие оговорки, но нет; к счастью, у Мэнмо с восприятием было все в порядке и ес… когда получится выбраться из этой передряги, они с мальчишкой обязательно их обсудят…) — Прошу, учитель, позвольте мне доказать вам, — взмолился Ло Бинхэ. — Доказать, что в моих желаниях нет и не было дурного умысла. — И каким образом? — мерзко ухмыльнулся Шэнь Цинцю. — Поджаришь риса с овощами или рыбу запечешь и подашь? Ты только перепор… — Я могу приготовить все что угодно, — запальчиво возразил Ло Бинхэ. — О, неужели? — Да, — сглотнув, подтвердил Ло Бинхэ. Хоть Мэнмо и затаился в глубинах сознания, оставив Бинхэ самого разбираться со сложившейся проблемой, чтобы распознать ловушку, захлопнувшуюся сейчас за ним, старик был не нужен. Особенно когда рядом на пол плюхнулся увесистый мешок, а ножи отлетели в стороны, освободив узенький проход к очагу и ящикам с утварью. — Что ж, хорошо, — произнес Шэнь Цинцю.— Хотел шанс, отродье? Даю. Сможешь приготовить содержимое этого мешка так вкусно, чтобы мне понравилось, — я закрою глаза на твою наглость и сделаю вид, что ты просто хотел сблизиться со своей шицзе во время чаепитий. И даже подумаю об улучшении условий твоего обучения. Если нет, то не беспокойся, история твоей героической смерти во время задания будет передаваться из уст в уста. Когда я тебя туда отправил, уж поверь, никто не спросит. Приступай. Дрожащими руками Ло Бинхэ развязал мешок и, потрясенный, громко выдохнул, увидев его содержимое. Плоды золотого дерева! Он видел такие только однажды: когда матушка взяла его с собой на работу. Пока она стирала все для торжественного банкета, маленький Бинхэ крутился на кухне и присматривался к тому, что готовили повара. Те, конечно, считали, что сын прачки просто хочет что-нибудь стянуть и съесть, — не без этого, но матушка строго наказывала не воровать, а Бинхэ в ту пору был послушным, — но с кухни не гнали. За что Ло Бинхэ сейчас был им безмерно благодарен. Не оставь они его тогда и не позволь увидеть, как готовить плоды золотого дерева, нынче его ожидала бы верная смерть. И Ло Бинхэ споро принялся за готовку, не обращая ни малейшего внимания на насмешливо щурящегося Шэнь Цинцю. Вначале он извлек плоды из оболочки и растолок несколько пригоршней в ступке. Затем, перетерев в кашицу немного имбиря, пару звездочек бадьяна, палочку корицы и несколько семян кардамона, смешал в котелке с растертыми плодами дерева. В одном котелке нагрел немного воды, в другом — овечьего молока. Когда молоко закипело, он, помешивая, всыпал туда смесь. Получившийся напиток он, под фырканье Шэнь Цинцю, осторожно влил в теплую воду, добавил несколько ложек сахара, — повара из его воспоминаний сахар не клали вовсе, и Ло Бинхэ едва успел про него вспомнить, чтобы не загубить все свои старания: учитель ведь любит сладкое, — и довел до кипения. Затем он осторожно перелил напиток в чашку и, украсив цветком османтуса, осторожно подал Шэнь Цинцю. Тот не взял, продолжая с презрительной насмешкой смотреть на Ло Бинхэ. — Прошу, учитель, — склонился Ло Бинхэ в поклоне. — Выпей сначала сам свое пойло, — отозвался Шэнь Цинцю. — Не сдохнешь — и я попробую. — Учитель? — Ло Бинхэ непонимающе уставился на Шэнь Цинцю. Какое пойло? Да, он немного изменил метод приготовления, добавив в напиток сахар, но это ведь не могло ничего испортить… — Что и требовалось доказать, — удволетворенно произнес Шэнь Цинцю.— Мерзкое отродье просто хотело спасти свою вонючую шкуру и высокомерно объявило, что способно на все. — Нет, учитель, неправда! Это не пойло, и оно очень вкусное, — тут же заторопился Ло Бинхэ, ощутив движение в воздухе. В доказательство он сделал из чашки, которую налил для Шэнь Цинцю, большой глоток (как хорошо, что он приготовил достаточно и там будет еще на одну порцию; пить после отродья учитель не стал бы даже за деньги). Пряная сладость тут же растеклась по горлу и успокоила бунтующий живот. Ло Бинхэ сделал еще глоток, а затем еще и… — Ты собрался все сам выпить, мальчишка? — недовольный голос Шэнь Цинцю вывел Ло Бинхэ из блаженства. — Так не терпится умереть, доказав этому учителю свою несостоятельность? — Прошу прощения, — тут же отозвался Ло Бинхэ и, налив вторую чашку, с почтением подал ее Шэнь Цинцю. Тот осторожно, не касаясь рук Ло Бинхэ, взял чашку и отпил. Ло Бинхэ затаил дыхание. — Убирайся! Да, не на такой ответ он рассчитывал. — Учитель, вы… — начал было Ло Бинхэ, как Шэнь Цинцю резко поставил чашку на стол и рявкнул: — Убирайся отсюда, отродье, и не попадайся мне на глаза, если не хочешь закончить свои дни в канаве при выполнении особо сложного задания! Это… эта реакция… «Он надеялся тебя убить, но эта штуковина оказалась вкусной, — отозвался Мэнмо у Ло Бинхэ в голове.— Он лорд пика, должен держать слово, вот и злится. А ты не пререкайся, просто уйди, прошу!» Залпом допив остатки из своей чашки и быстро поклонившись Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ вылетел из кухни, подгоняемый лязганием ножей. И бежал без остановки, пока не добрался до своего сарая. И лишь там позволил себе перевести дух. Он остался жив, хотя учитель и хотел его убить. Его мерзкий учитель, отчего-то тайком поедающий сладости и считающий, что Ло Бинхэ намерен руководить пиком вместо него. …наверняка это Мин Фань наплел! Скорее всего, неуверенная попытка шантажа будет проигнорирована, но теперь Ло Бинхэ знал, что Шэнь Цинцю тоже можно продавить, главное только не увлекаться. Жалко, конечно, что поесть так и не удалось, но, чтобы заснуть, выпитого напитка ему должно хватить. Устраиваясь на дровах, Ло Бинхэ зевнул. День был отвратительным, что ни говори. *** Ло Бинхэ очнулся ото сна, стараниями Мэнмо, за пару мгновений до того, как Мин Фань распахнул дверь сарая. — Эй, ты, — рявкнул он, абсолютно не заботясь, спит Ло Бинхэ или нет. — Собирай свои пожитки и выметайся отсюда. — Что? Почему? — сделал Ло Бинхэ непонимающее лицо, внутренне холодея. Учитель его не убил, но решил изгнать с пика, да? — Приказ учителя, — скривился Мин Фань. — И пошевеливайся, чего копаешься? — А, а куда мне идти? — без какой-либо надежды на положительный исход поинтересовался Ло Бинхэ. — К дому учителя, — буркнул Мин Фань. Ничего не понимая, Ло Бинхэ собрался и побрел в нужном направлении, подгоняемый невнятным бурчанием Мин Фаня: «что этот крысеныш сделал… такая честь какому-то мусорному отродью… вот бы мне…» — Я привел его, учитель, — громко произнес Мин Фань, когда они добрались до дома. — Молодец, — на крыльцо, лениво обмахиваясь новым веером, неспешно вышел Шэнь Цинцю. — А теперь оставь нас. — Да, учитель, — низко поклонившись Мин Фань пошел прочь. — Учитель… — несмело подал голос Ло Бинхэ, когда спина Мин Фаня скрылась из виду, и тут же получил в грудь чем-то увесистым. То были два мешка: в одном — тушка какого-то демонического зверя, в другом небольшой ключ и — Ло Бинхэ с трудом сдержался, чтобы не ущипнуть себя — грубое постельное белье. — Зверенышу вроде тебя жить с другими учениками небезопасно — для них, — произнес Шэнь Цинцю, — но этот учитель оценил твою старательность и учел пожелания. Я распорядился: Мин Фань выдаст тебе новую форму пика, раз за этой ты вообще не следил, и список книг, которые надо будет взять в библиотеке, чтобы подтянуть совершенствование. Жить будешь… за моим домом есть пристройка с кухней. Жить будешь там. — У-учитель, я… — неверяще уставился Ло Бинхэ на Шэнь Цинцю. — Убирать будешь только этот двор и этот дом, прочие территории больше не твоя обязанность, — продолжил Шэнь Цинцю. — Сейчас я отправляюсь на совет лордов. К моему возвращению на столе обязано быть рагу из этой твари, рис, несколько салатов и пирог. — Э… — Ло Бинхэ немного опешил от наглости. — Все твои пожелания были учтены, мальчишка, — самодовольно ухмыльнувшись, произнес Шэнь Цинцю. — Теперь приступай к исполнению новых обязанностей. «Вот мерзавец, нашел себе раба, — отозвался Мэнмо, когда Шэнь Цинцю неспешно скрылся за поворотом. — Тебе стоит дать ему понять, что… эй, ты меня вообще слышишь?» «Угу», — бездумно отозвался Ло Бинхэ, прижимая мешки к груди. Он… он и мечтать не смел о том, чтобы жить рядом с учителем, готовить для него, служить, быть для него всем. А напиток из плодов золотого дерева ему все это обеспечил. Словно выигрыш в лотерею. «Эй, Бинхэ…» Кто мог знать, что вчерашний отвратительный день подарит ему такой золотой билет. «Надо было не Инъин с красавицами Сяньшу своей готовкой угощать, а учителя. Глядишь, намного раньше сюда бы переехал и отношение стало бы лучше. Вот я болван!» — подумал Ло Бинхэ, отправляясь за дом Шэнь Цинцю к расположенной там пристройке. Конечно, сейчас Шэнь Цинцю не видит в нем ничего положительного, да и сам положительные качества не проявляет, но Ло Бинхэ был уверен в своей готовке. Она, как оказалось, настоящий золотой билет в лучшую жизнь.