walking down to the waters edge

      Клео появляется на пороге полицейского участка холодным октябрьским вечером, когда мерзкий промозглый дождь хлещет по асфальту, а ветер воет в приоткрытые окна. Цветков приводит её, замёрзшую и уставшую, кивает на стул напротив Игоря, мол «располагайся поудобнее, ты здесь теперь надолго». Гром отрывается наконец от написания рапорта, поднимает на них обоих глаза. Картинка перед ним почти сюрреалистичная: промокшая с ног до головы девушка чешет за ушком крысёнку, сидящему на её плече, а позади возвышается полицейский со свежей царапиной через всю щеку и подбитым глазом.       — Это ещё что? — Нападение при задержании, — отводит взгляд Цветков. — Не поверишь, что случилось: помнишь, всю неделю сообщали о кражах без следов и свидетелей? Это её рук дело. Не знаю, как, но эта девушка призывает крыс! Твари крадут вещицы и приносят прямо ей в руки. Она так уже две недели орудует. — Она? — переспрашивает Игорь, внимательно оглядывая незнакомку. — Призывает крыс? И каким это боком? Девушка, что ответите на обвинения моего коллеги? — По-русски не понимает, ни единого слова не смог из неё вытянуть, только на грызуна нарвался. Может хоть у тебя получится узнать, кто она такая, — устало вздыхает Цветков. — Я пошёл, смена давно закончилась, — и покидает участок.       Игорь недовольно хмыкает. В целом, он привык делать за других их работу, не откажется и в этот раз. Будто были другие варианты. Гром изучающе разглядывает незнакомку, пытаясь в уме прикинуть, как подтолкнуть её к разговору. Цветков сказал: «ни слова не понимает по-русски». Значит ли это, что она иностранка? Или немая? А может, она молчит просто из принципа? — Ну и что же мне с тобой делать, дорогуша? — задумчиво тянет Гром, постукивая по столу костяшками пальцев.       Девушка кажется Игорю безобидной. Она совсем не выглядит, как отъявленная преступница, скорее как уличная бродяжка из бедного района — смуглая, немного лохматая, со взглядом грустным и настороженным, а не высокомерным и жестоким. Она тоже наблюдает: следит за каждым движением Игоря, смотрит ему в глаза, слегка щурясь. Гром понимает — она не боится, но и нападать не станет. Сперва изучит его, приглядится, а потом решит, как действовать. Значит, ему нужно попытаться начать эту игру первым, задать верный тон всему, что последует дальше. — В общем, я офицер полиции Игорь Гром. Моя фамилия созвучна с природным явлением, хах, — начинает Игорь на ломанном английском с вполне очевидным акцентом. — Это такая локальная шутка. Игра слов, понимаешь?       Гром нервно смеётся, когда видит, что губы девушки трогает лёгкая полуулыбка. «Я на верном пути». — Я Клео. Клео Казо, — сообщает она на языке, который знает куда лучше питерского майора.       «Что ж, уже неплохо». — Откуда ты? Из США? Бразилии? Австралии? Мексики? — Из Португалии, — поправляет девушка, всё ещё поглаживая сидящую на плече крысу. — Хорошо. Значит, из Португалии. А что ты делаешь здесь, в Санкт-Петербурге, так далеко от дома? — Я жила в США. Ужасная страна, жестокие люди, понимаешь? — отвечает она. Эти слова кажутся Игорю уж слишком откровенными. — Я хотела сбежать и начать всё сначала. Новая жизнь, новое место, новый…дом. Но жить без денег оказалось непросто. Вот почему крысы помогли мне разобраться с этим. — Что ж, понятно, — кивает Игорь. — А как ты смогла их контролировать? Суперсила или вроде того? — Мой отец был Крысоловом — прекрасным изобретателем с замечательными идеями, и всему научил. В память о нём я и стала Крысоловкой.       Гром смотрит на девушку внимательным изучающим взглядом, от которого она ничуть не смущается. Мысли в его тяжёлой после рабочего дня голове вязкие, спутанные. На часах 21:15 и Игорь должен был давно сдать свою смену, но остался сидеть с неудачливой воровкой. Постучав по столешнице огрубевшими пальцами мужчина выключает лампу, встаёт с места и задвигает за собой стул, не забыв по пути прихватить любимую кожаную куртку, потёртую и потрёпанную судьбой. Глаза у девушки округляются от удивления, когда он на ходу кивает в сторону двери. — Поднимайся, мы уходим. — Что? Куда? Разве ты не должен меня арестовать? — Не сегодня. Ты не будешь ночевать в холодной тюремной камере, милочка.       Клео наконец встаёт с места и направляется следом. Проливной дождь, встретивший их промозглой сыростью, ни на минуту не прекращается, стекает с крыш и ручьями бежит по тротуару, барабанит по стёклам, сбегает по водостокам. Крупные капли срываются с козырька и падают прямо на голову крысёнку, сидящему на плече девушки, а та пытается его защитить, неловко прикрывая озябшей ладонью. Гром смотрит на это зрелище удивлённо, почти заинтересованно, и наконец соображает, что Казо замёрзла. Он разворачивает куртку и кивает Клео. Она поспешно принимает помощь — со смущённой улыбкой на губах позволяет Игорю надеть на себя тяжёлую мужскую куртку — та свободно висит на ней, но позволяет удобнее спрятать от влаги ручного питомца, и вместе с Громом они наконец уходят.       Игорь ловит такси на ближайшей остановке. Путь занимает от силы десять минут, и добравшись до нужного адреса, странная компания наконец поднимается в квартиру Грома. Клео всё ещё насторожена, но Игорь понимает её чувства. Он достаёт из шкафа чистую сухую футболку и просторные шорты и вручает своей гостье. Она осторожно принимает одежду. Игорь кивает на ванную, где девушка может умыться и переодеться, а сам идёт проверять, есть ли в его доме нормальная человеческая еда. На ужин у них макароны с гуляшем, но выбирать не приходится. Для крысёнка остаётся завалявшийся в холодильнике кусок сыра. Гром наскребает на кухне и пакетики чая, чтобы немного согреться.       Трапеза проходит в молчании, но никто не против. Покончив с уборкой на столе и мытьём посуды, питерский майор включает телевизор и садится на диван. Ответов на вопросы он от Клео не требует, даёт возможность самой осмелеть. Эта тактика срабатывает. — Почему ты мне помог? — спрашивает девушка. — Да и сам не знаю. Просто понял, что сажать тебя за решётку бессмысленно, но хочу попросить: найди другой способ заработать денег. Пройди какое-то обучение, устройся в доставку, например. Воровать — просто, особенно с такими навыками, но могут подловить люди посерьёзнее моего коллеги… — Ладно. Ну а как живётся полицейскому в России? — По-всякому. Бывает непросто. Приходится выживать. В этом мы с тобой похожи.       Когда их взгляды встречаются, Игорь думает, что непременно постарается ей помочь. Клео, кажется, слегка расслабляется. Кружка горячего чая в её руках и крысёнок на плече кажутся чем-то почти естественным. По ящику крутят какую-то нелепую комедию и уже спустя десять минут Гром объясняет девушке нелепые русские шутки и переводит фразы с русского на английский (по мере своих возможностей, разумеется). Получается весьма коряво. Клео засыпает к трём утра, задремавший на этом же диване Игорь наконец выключает свет и осторожно укрывает её пледом, стараясь не потревожить чуткий сон. «Давно ли она спала в нормальной постели?».       Наутро Гром встаёт пораньше и идёт за продуктами, оставляя записку, а когда возвращается, Клео уже исчезла, словно её и не было. Не осталось и следа её присутствия. В этом, пожалуй, есть своя ирония. Начнёт она новую жизнь или продолжит то, на чём остановилась? Строптивости в ней, пожалуй, хватит на тысячу новых жизней.       Игорь просит Игната понаблюдать на улицах, вдруг девушка объявится где-то поблизости. Так и происходит. Гром тихонько посмеивается, когда видит, как местные бугаи окружили её крысёнка и с умилением на внушительного вида лицах любуются фокусами, которые тот умеет делать. — Ты попросил их следить за мной? — без упрёка, но с нотками обиды интересуется Казо. — Совсем немного. Чтобы быть уверенным, что ты не попадёшь в переделку. — Поверь, я бы справилась. — Даже не сомневаюсь, — хмыкает Игорь. — Но может стоит позволить помочь тебе немного? Хотя бы для разнообразия. — Я над этим подумаю, — отвечает она, но действительно остаётся.       Больше Клео не сбегает. Игорю всё это кажется странным, но счастливым сном. В его доме тепло посреди ночи за глупыми разговорами обо всём и ни о чём (на английском с забавными акцентами), когда незачем спешить и свет, пробивающийся сквозь большие окна — мягкий и обволакивающий, а истории, которыми они делятся — одна чуднее другой. Есть в этом что-то удивительное и приятное.