В следующий раз—услежу.

Тсукишима неплохо ладил с матерью. Она была замечательной, несмотря на то, что иногда у них возникали разногласия. Она ругала его, когда он не ел, и Кея раздражало, когда она лезла «не в её дело», игнорируя факт, что вообще-то он её сын. Зато она никогда не была против, если он где-то задерживался или оставался, просто говоря банальное «будь осторожен». Например, как сегодня. Сегодня Ямагучи Тадаши вёл себя более нервно и расстроено, хоть и пытался скрыть это. Блокирующий из-за всех сил старался игнорировать поведение его друга, как и навязчивое волнение в груди за него. Однако он так ничего и не спросил. Если Ямагучи захочет, он сам будет действовать, сам расскажет. Его предположения оказались почти верными: после уроков веснушчатый по привычке подошёл к нему, как обычно делал чтобы пойти вместе домой, однако жалобно сказал странную просьбу. Ямагучи и Тсукишима иногда гуляли, хоть и редко, но это происходило как само собой разумеющееся, и начиналось от фразы «Тсукки, мне нужно в магазин, давай заодно и пройдемся». Однако это его волнующее «Тсуккипростипожалуйстанопогуляйсомной», быстро проторотореное брюнетом, заставило Кея вопросительно поднять одну бровь. Тсукишима вообще-то хотел домой. У Тсукишимы вообще-то есть проект, который нужно сделать до послезавтра. Тсукишиму вообще-то дома ждали вкусные свиные котлеты, которые ему обещали приготовить. Тсукишима коротко кивает и в ту же минуту набирает номер матери, говоря что задержится. Как только ожидаемое «хорошо, будь осторожен, передай привет Тадаши», он сбросил трубку, сразу же спрятав телефон в карман. Кажется, за всю их прогулку Ямагучи был безгранично благодарен ему. Однако об этом блокирующему не говорит, вместо этого щебеча про команду, волейбол, какую-то футболку, которую он хотел купить, про фильмы и прочую ерунду. Но Тсукишима видит, что что-то случилось, молча всю дорогу обдумывая варианты. Он завалил экзамен? Нет, об этом Кей бы узнал сразу же, плюс брюнет не до того тупой. Он влюбился в какую-нибудь девушку, которая любит другого? От мысли об этом стало тошно. Нет, не может быть. Не тот случай. Ямагучи за всё время что светловолосый его знает никогда не влюблялся. Или не рассказывал. В любом случае Тсукишима бы заметил? Заметил, правда же? «Ага, продолжай себя убеждать,» — Пролетело в его голове. Может, Тадаши поссорился с родителями? А вот этот вариант всё же больше имел основания и вероятность. Кей знал, что хоть в обычные дни у Ямагучи с мамой и папой вроде как нормальные, но натянутые отношения. Но иногда случались сильные ссоры. Светловолосый чётко помнил заплаканное лицо друга в средней школе, когда его отец выговорил ему всё что думает о нём. В груди неприятно кольнуло. Жалость? Ноги начали уставать от ходьбы. Темнело быстро, хоть было не так уж и поздно. Эти три часа пролетели незаметно. Тсукишима и не подозревал, насколько его последнее предположение о случившимся у Ямагучи оказалось верно. Когда темноволосый посмотрел на время, поняв, что его другу пора идти домой, он заметно напрягся, что не ускользнуло от Кея. Тогда Тадаши сказал что-то вроде «Тсукки, ты иди, я ещё в магазин зайду, и тоже пойду домой». Кею показалось это странным. Весь день был очень тяжёлым для Ямагучи, и он это видел. Нет, скорее чувствовал. Но они всегда шли домой вместе, расходясь только на перекрёстке. «Ты уверен?» — Бросил он брюнету, который внезапно показался каким-то маленьким и слабым. Ямагучи кивнул, и посмотрел в сторону магазина, куда и собирался пойти. Тсукишима и вправду попрощался и ушёл. Тсукишима не заметил, что магазин, на который посмотрел Ямагучи, был вообще-то закрыт. В наше время Кей лежал на своей мягкой кровати, обдумывая поведение друга. Его не покидало ощущение, что стоило отказаться, пойти в тот магазин вместе с Тадаши, и провести его до перекрёстка. А ещё ему хотелось спросить, что же произошло. Но Тсукишима останется Тсукишимой, и сделать тут ничего нельзя. Пораньше лечь спать, как он хотел, не получилось. Без мамы дома (которая ушла к подруге прямо вечером, ведь её бросил какой-то там парень), было свободно и тревожно одновременно. Акитеру спал без задних ног, сильно устав. Парень нехотя поднялся, неспешно натягивая на ноги домашние тапочки с динозавриками, после чего выходя из комнаты, не включая свет. Добравшись по кухни, он включил одну лампу, не желая включать основное освещение. Приятная бежевая атмосфера заполнила кухню. Кей включил чайник, и прибор засветился синим, начиная пыхтеть. Встав спиной к столешнице, Тсукишима откинул голову назад, опираясь ей на шкафчики. Хорошо, что кухня была просторной и с высоким потолком, под стать его росту. Приоткрыв один глаз, он глянул на часы. Двадцать минут одиннадцатого. «Уже?» — пронеслось в его голове. Почему-то ему казалось, что только девять вечера. По-крайней мере, было восемь с чем-то, когда он пришёл домой. Чтобы уж наверняка удостовериться, светловолосый достал свой телефон, нажав кнопку сбоку. Экран неприятно ярко засветился, показывая «22:20». «И зачем я это сделал?» Он уже собирался отложить гаджет, как вдруг раздался громкий звук входящего сообщения. Кей чуть не подпрыгнул, не ожидая этого. Сообщение? Первой мыслью было просто проигнорировать, дожидаясь пока чайник закипит, и просмотреть утром. Звук второго сообщения резанул слух. Второй мыслью было, что в такое время ему мог написать только Ямагучи, хотя, будем честны, время тут вовсе не причём. Просто у Кея больше никого нет, который будет слать аж два сообщения, поэтому блокирующий, вздохнув, взял обратно гаджет. Поспешно сделав яркость меньше, он разблокировал телефон. Открыв иконку сообщений с цифрой 2 на ней, он понял, что оказался прав: сообщения были от Тадаши. От кого: Ямагучи. Привет… Ты, наверное спишь, да? От кого: Ямагучи. Глупо наверное говорить тебе привет, учитывая что мы попрощались несколько часов назад хах На первый взгляд, сообщения были нормальными, но вот только Тсукишима сразу же заметил что что-то не так. В груди начал нарастать ком волнения.

Вы:

что-то случилось?

Ответ пришел спустя несколько секунд. Долгих, мучительных секунд, что Кей даже не заметил как чайник выключился, обдавая паром его спину. От кого: Ямагучи. Прости, Тсукки… Но, ты сейчас очень занят? Просто так получилось, что я сейчас в твоём районе, и вот, если ты хочешь спать то прости, ложись спать Тсукишима даже снял очки, поморгав несколько раз, а затем надел снова. Что за ерунду несёт этот идиот? Как понять это? Типа, «Я сейчас шляюсь возле твоего дома, но ты можешь спокойно засыпать без угрызений совести, все норм, ага». Блокирующий мученически вздохнул. А затем напрягся.

Вы:

что ты делаешь в такое время здесь?

Вы:

Ямагучи, ты можешь прийти. И будь добр, объяснись.

Сообщение было просмотрено, но Тадаши ничего не ответил. Кей сощурил глаза. Брюнет отвечает на каждое его сообщение, и всегда разговор заканчивается после его слова. И чтобы он не ответил… Раздается неуверенный стук в дверь. Совсем слабый, и если бы чайник ещё кипятился, он бы не услышал. Тсукишима почувствовал, как холодеют пальцы. Что-то было не так. Свет включать не стал. С кухни от лампы шёл тусклый свет в коридор. Видимо, Тсукишима задержался на пять секунд. Потому что когда он открыл дверь, то увидел сидящего спиной на крыльце Ямагучи. Причём неестественно сидящего, а так, будто он свалился. — Тсукки? — Раздался тихий, уставший голос, которого раньше Кей не слышал, и от этого тона у него сжалось сердце. Блокирующий обошёл друга и сел напротив, на траву, чтобы разглядеть его лицо. В темноте ничего не было видно. Но блондин душой чувствовал: что-то произошло. Что-то похуже, чем утром. Сейчас всё было иначе, и от этого сводило зубы. Страшно. — Пойдем в дом? — Спрашивает он, всё ещё пытаясь разглядеть Ямагучи. Не получается. Тишину нарушали лишь насекомые. И это пугало Тсукишиму. Потому что Тадаши дышал так тихо, что не было слышно. — Пойдём в дом. — Уже настойчивее повторил он, замечая как кожа покрывается мурашками от прохлады на улице. — Я не могу, — Внезапно всхлипывает Ямагучи, хоть и сразу пытается заглушить это. Кей замирает. Ямагучи плачет? — Как понять «не можешь»? Тихий вздох. И понимание приходит с внезапным порывом ветра. Нащупав в темноте руку Тадаши, блокирующий забрасывает её себе за шею, пытаясь приподнять брюнета. Но Ямагучи тихо, болезненно стонет, и от этого звука Тсукишиме хочется его обнять. На секунду. Только на секунду. Потому что потом приходит смятение и злость. Злость от незнания ситуации. Что вообще, чёрт возьми, происходит? Он берет Ямагучи на руки аккуратно, стараясь не причинить ему боль, и боясь услышать болезненные звуки. Но Тадаши наоборот затих, даже не пытаясь обхватить руками шею, дабы не упасть. Ногой захлопнув входную дверь, Тсукишима несёт брюнета на кухню, поворачиваясь боком на поворотах, чтобы протиснуться в проём и не ударить Ямагучи. Всё так же аккуратно сажает его на самый мягкий, по его мнению, стул, и отходит. А затем смотрит на Тадаши. А затем дёргается обратно к нему. А затем падает, неосознанно опустившись на колени. У Ямагучи заплаканное лицо. На его щеке виднелся синяк и грязь, губа была разбита. Под левым глазом виднелся фингал. Руки у него, хоть и лежали на коленках, дрожали как осиновый лист, и были в темнеющих гематомах. Его темные штаны прилипли к левой голени, пропитавшись чем-то ещё темнее. На руках так же были где-то кровоподтёки. Но самое пугающее было выражение его лица — потерянное, отрешённое, и поджатые губы, словно он еле сдерживает себя чтобы не расплакаться. — Тадаши… — Тсукишима не замечает, как называет его по имени. — Что произошло? Ямагучи молчит, а Кей за это время внезапно вспоминает младшую школу. И их первую встречу. Задиры бросили тяжёлый портфель прямо в лицо мальчику, на котором было такое же выражение лица, как и сейчас. Но тогда Тсукишима вмешался, своим простым «отстой» переняв внимание на себя. И так было последующие года. Он следил за Ямагучи, который никогда не был проблемным, но всё же как-то старался оберегать его, сам себе в этом не признаваясь. И вот сейчас, когда Кей видит состояние друга, он понимает насколько же он дурак. Безответственный дурак. Он не уследил за Ямагучи. Не спросил с самого начала. Не пошел с ним. С языка чуть не сорвалось «прости меня», но он слегка встряхнул головой, прогоняя это желание. — Давай по порядку. Ямагучи, я ещё утром заметил что что-то не так. Наконец Тадаши заглядывает прямо в глаза Тсукишимы. У Ямагучи усталые красные глаза, но всё равно самые родные. Он открывает рот, и тихо начинает: — Я поссорился с родителями утром. Они выгнали меня из дома прямо перед занятиями, — Ямагучи зачарованно смотрит, как Кей раздражённо сжимает челюсти. — Это была необычная ссора, то есть, не как остальные. Короче, серьезная… Он замолчал, прокручивая слова матери и крики отца у себя в голове. Кей смотрел на него снизу, так и не встав с колен, внимательно рассматривая каждую гематому Тадаши. Шумно переведя дух, стараясь не морщится от боли в ребрах, брюнет продолжил: — Ну, потом я пошёл в школу, а потом я попросил тебя погулять, потому что не знал, куда идти. — Ямагучи, ты же знаешь, что мог сразу рассказать мне и остаться у меня. — Но я не хотел тебя нагружать, — От этого блокирующий еле сдержал себя от желания закатить глаза, но терпеливо ждал пока Тадаши продолжит. — С тобой стало легче. Сердце Кея сегодня точно не выдержит. — Я не пошел в тот магазин, когда ты ушёл домой. Я гулял по дворам, и чуть чуть заблудился. Там был… Тёмный переулок как из фильмов... Ямагучи начал как-то часто дышать. — Успокойся. Всё уже позади. Сейчас ты у меня дома, — Ровным тоном сказал Тсукишима. Тадаши постепенно выровнял дыхание. А затем уже скорее дорассказал свою очень веселую историю. — Там было двое пьяных. Мы их кстати раньше видели… Но ты, наверное, не помнишь, — Брюнет поморщился, — У одного была бита, но сильно он меня не бил, наверное все силы пропил, у другого бутылка и кулаки… В общем, я не помню когда они перестали, но я поднялся только спустя час, и вышел через гаражи, а потом узнал твою улицу. Ямагучи со смешанными чувствами наблюдал, как Тсукишима сжимает край стула, что аж побелели костяшки. На секунду он жалеет, что рассказал. Кажется, Тсукишима готов убивать. Ямагучи уже приготовился к тому, что друг сейчас начнет орать и метать, как это должно быть с обычными людьми, однако Тсукки лишь судорожно вздохнул, опуская голову. Кей начал вставать, но Тадаши со страхом удержал его за плечи. Касание было чуть ли не невесомым, но блокирующий чувствовал, сколько сил ушло у брюнета на это действие. — Я хочу обработать тебе раны. — А... Да, ладно. Ямагучи не видел выражение лица блондина, когда тот встал и отвернулся, но это к лучшему. Его лицо исказила совершенно непривычная злая гримаса. Обычно проявление его раздражённости выходило в тонны сарказма, ехидные, токсичные улыбочки или закатывание глаз, но Кей никогда не испытывал такую злобу и желание убить. Отшвыривая дверцы ни в чем не повинного шкафчика, он с психом достал коробку аптечки, тяжело вздохнув, и остановившись, чтобы досчитать до десяти. Он не хотел своей агрессией причинять боль парню, что сидел сейчас на кухне. Поставив коробку на стол, он сначала дал Ямагучи сытное печенье, решив что с чаем будет тяжело в состоянии брюнета. Сначала он как можно бережнее поднял штанину левой ноги. Большой, но неглубокий порез виднелся на всей худой голени. Руки начали слегка подрагивать, но не так, как у Тадаши, что сейчас задумчиво кусал сладость. Блондин промокнул кровь чистым бинтом, после чего начиная обрабатывать йодом. Ямагучи дернулся, заскулив. Тсукишима снова чуть не произнес «прости». Вместо этого, он несмело взял холодную, дрожащую руку Тадаши и сжал. А затем снова обмакнул вату с йодом на рану, чуть сильнее сжав руку парня. Кей задумался, может, ему подуть на порез нужно? Нет, а то всё будет как в тошнотворных романтических дорамах. Но отрицать он не мог, на мгновение он захотел сделать это всерьёз. — Спасибо, — донеслось сверху. — Помолчи, Ямагучи, — По привычке сказал блондин, сразу же коря себя. Однако на бледном, избитом лице парня появилась слабая, но улыбка. На синяки он нанес мазь. Начиная от левой руки, потом переходя на правую, и Ямагучи менял руку в которой держал недоеденную сладость то с одной, то на другую. Тсукишима заметил, что синяки идут дальше за футболку, где плечи и ключицы. — Снимай футболку. И штаны тоже, они в крови. Ямагучи беспомощно на него посмотрел, и Тсукишима в третий раз захотел сказать ему «прости». — Но если что, можно?.. Дождавшись смущенного кивка, Кей аккуратно приподнял корпус парня, освобождая его бедра от штанов. Сняв их, он отбросил их подальше. С футболкой дела обстояли тяжелее, но он справился, получив всего одно тихое шипение. Оставшись без одежды, Ямагучи слегка засмущался. Хотя они были в раздевалке каждый день, что тут такого. Но… В раздевалке ещё не было жестокого избиения Ямагучи. Сейчас он смущался от непонимающего взгляда Тсукишимы, который вздёрнув брови смотрел на его свежие гематомы. — Ямагучи, у тебя точно ничего не сломано? — Нет. Наверное… Моргнув, Кей осторожно приложил подушечки пальцев к правому выступающему ребру. От его касания по телу прошлись мурашки. — Больно? — Больно, но не от перелома точно, — Сказал Ямагучи, стараясь не расплакаться и не расплыться лужицей одновременно. — Завтра сходим на рентген. Почему-то это «сходим» грело душу сильнее, чем самый теплый плед. Разобравшись с животом и ребрами Тадаши, блокирующий сглотнул. Осталось только лицо. Он промочил тряпочку водой и постарался как можно осторожней промокнуть разбитую губу. От боли брюнет отодвинул лицо, но Тсукишима взял его за подбородок. — Потерпи чуть-чуть, — Он чуть не добавляет «пожалуйста». Ямагучи зачарован виду, что открылся перед ним. Тсукишима был по-своему очаровательным, когда был сосредоточен. Тадаши ни разу не пожалел, что пришел именно к нему, а не к себе домой. Спустя несколько минут Тсукки все же закончил. Кто же знал, что он так замороченно относится к обработке ран? Он сложил все предметы аптечки обратно в коробку, заодно вытащил аскорбинку, и протянул Ямагучи. Тот молча, но с благодарностью принял её. Кея не было немного больше, чем если бы он пошёл просто отнести коробку. Но это и понятно: спустя минуту блондин принес парню домашнюю футболку и штаны. Он словно понимал, что сейчас брюнет не хочет никуда идти, поэтому молча отвернулся, наливая чай. Зелёный сейчас то, что нужно, несмотря на то что хочется бабахнуть три чашки кофе. — Тсукки, помоги, пожалуйста, — Раздался жалобный голос Ямагучи сзади. «Как-то неудивительно» — подумалось блондину, когда он сначала поставил кружки на стол, а потом посмотрел на беспомощного парня с опущенными руками, крепко сжимавшие футболку. Почему-то ему стало очень жалко этого светлого парня именно сейчас. Ему и раньше было, но сейчас больше всего. Он бесшумно подошёл к нему, смотря в виноватые глаза. Хотел поднять вверх футболку, забрав её от Тадаши, но почему-то остановился, когда его руки коснулись рук Ямагучи. И неожиданно для самого себя, нежно погладил костяшки Тадаши, который ещё больше вцепился в футболку, неотрывно смотря в глаза. Его глаза начали слезиться. Ямагучи пытался остановить это, снова поджав губы, но Тсукишима резко придвинулся к нему, убирая руки с его рук и обнимая. Он… Даёт ему выплакаться? Ямагучи краем сознания подмечает, какой же Тсукки замечательный, пока захлёбывается в слезах. Его всхлипы разносились по кухне, но Кей не думал о том, что Тадаши может разбудить Акитеру, ему вообще было плевать на всё сейчас, кроме парня, ревущего у него в объятиях. — Про…сти, т… Тсук.ки… — буквально захлёбывается в словах Ямагучи. — За что ты извиняешься? — Тсукишима сам удивился, насколько надломленно звучал его голос. Руки аккуратно сжимали брюнета, пока не стали поглаживать по спине и голове, успокаивая. — При…пер…с…ся к тебе… — Помолчи, Ямагучи. Это глупо. Странно, но слова Тсукишимы, которые по сути других людей должны были обидеть, для Ямагучи подействовали как самое лучшее успокоительное. — Все позади. Завтра пойдем в полицию и больницу. Тадаши вздохнул, постепенно переставая всхлипывать. Он не заметил как положил в ответ руки на сильную спину Тсукишимы, но ни о чем не жалел. — Пошли пить чай. Остынет. Ночью Тадаши было страшно. Ещё до того, как они легли спать, Тсукишима понял это. Поэтому сказал, что они будут спать на одной кровати. Нет в этом ничего романтического. Да ведь? По-крайней мере, Ямагучи не смог закрыть глаза до двух часов ночи. Он разглядывал спящего без очков Кея, насколько это позволял тусклый свет луны, который выглядел умиротворенно и на удивление мило. Почему такие люди как Тсукки существуют? Это кажется слишком нереальным. Слишком хорошим, чтобы быть настоящим. Это как чудо какое-то. Сейчас это «чудо» быстро вздохнуло, открывая глаза. Ямагучи среагировал мгновенно, закрывая глаза, чтобы Тсукки не волновался ещё больше. Пусть думает, что он спит. Сейчас он, наверное, отвернётся от него, и продолжил спать. А Тсукки тем временем с болью в груди рассматривал спящего, как он думал, Тадаши. Тсукки было больно. Очень больно. Тсукки ощущал вину. Большую вину, за то, что не усмотрел. Тсукки никогда не был влюблён. Потому что не знал, что это такое. Он даже не видел настоящих примеров, пока не понял, что у всех по-разному. Тсукки человек собранный и внимательный. Всегда ходит с покер-фейсом и отстранённостью, будто его ничего не касается. Тсукки бывает токсичен. Он как вредина, может с улыбкой сказать что-то, что может ранить в самое сердце. Тсукки никогда не показывает слабость. Так же как и старается меньше показывать эмоции. Тсукки сейчас задыхается внутри от отчаяния и вины. Тсукки резко подается вперёд и мягко целует губы Тадаши. Тсукки идиот. Он не ожидал, что Ямагучи раскроет в страхе глаза, неосознанно отворачиваясь. Он не ожидал, что глаза Ямагучи сменятся из неверия и шока на какую-то незнакомую ему тоску. Но ещё больше он не ожидал, что Тадаши сам обратно прижмётся губам Тсукишимы. Кей осторожно меняет положение, нависая над парнем сверху, но не давя, боясь сделать больно. Он слегка наклоняет голову, а Ямагучи под ним как-то рвано дышит. Они не целуются как в кино: изящно, с языками и так далее. Они просто прижимаются друг к другу, пытаясь выплеснуть всю больную любовь, что копилась внутри. Отстранившись, Кей говорит: — Тадаши? И у Ямагучи замерло сердце от этого нежного «Тадаши». «Назови меня так ещё раз» — почему-то тоскливо думает он. — Кей? Глаза Тсукишимы округляются. Он не видит сейчас Ямагучи, но почему-то знает, как очаровательный румянец расползается по его щекам и носу. Щекам и носу, которые он начинает целовать. Раньше Тадаши не произносил его имя. Излюбленное «Тсукки» стало родным, и Кей не переносил когда кто-то назвал его также, принимая только Ямагучи. Теперь он будет ненавидеть когда кто-то другой назовет его по имени. А ещё он не в тему, но даёт себе обещание: что теперь всегда будет провожать Ямагучи, и ходить с ним, только главное уследить, чтобы его мальчика снова не избили. «В следующий раз услежу.» — твердо решил Тсукишима, хоть и хочет, чтобы следующий раз никогда не настал. — Как ты себя чувствуешь? — Я люблю тебя. Тишину нарушает свалившееся тело Тсукишимы вбок, который от шока растерял все силы. Любит. Ямагучи любит. Чего? — Правда? — Блондин сам себя готов хлопнуть по лбу. — Правда, — с улыбкой произносит веснушчатый, тоже ложась на бок. Некоторое время блондин молчит. А затем берет в руку ладонь Тадаши, серьёзно произнеся: — Мне ведь не нужно говорить, что я люблю тебя тоже? Ямагучи смеётся, и это лучший звук, который Тсукишима слышал в жизни.