Куромамочка

Закрывшись в комнате Куро бросился искать остатки кофейных запасов. Проверив тумбочку около письменного стола, а также шкаф с одеждой, под которой он частенько прятал баночку BUSHIDO, и ничего не найдя разочарованно плюхнулся на стул. Трефовый включил компьютер и продолжил вчерашнюю работу над новым проектом компании. За окном уже изрядно потемнело и гулял прохладный ветерок, покачивая, листья деревьев. Звезды, хаотично разбросанные по небу, были похожи на бисер, высыпавшийся из упаковки вселенной. Можно было бы укутаться в теплый плед с кружкой чего-нибудь горячего и просто наслаждаться летней атмосферой. Но это к сожалению, не какой-нибудь третьесортный слезливый роман. Устало помассировав точку меж бровей, треф кинул мимолетный взгляд на часы. «Без двадцати три» - тихонько вздохнув, он взял телефон и медленно побрел на кухню. Прекрасно ориентируясь в темноте, он подошел к кухонному шкафу и привычно потянулся к полке с кофе, но, вспомнив про Пика и отсутствие любимого яда, отдернул руку. Задев кончиком пальца не видимую в кромешной темноте веревку, запустился какой-то механизм и откуда-то сверху упала наковальня, едва не задев Куромаку. Открыв рот, клон замер. Серые глаза расширились от удивления, его прошиб холодный пот. Осознав, что чуть не умер, глаза наполнились влагой. Поспешно вытерев их рукавом черной ночной рубашки, Куромаку развернулся и ушел. Не помня, ни как дошел до комнаты, ни как лег в постель, он заснул. . . . *Бип-бип, бип-бип* Отключив будильник, Феликс открыл глаза и, улыбнувшись самому себе, встал с кровати. Оглядев комнату и обнаружив вторую кровать пустующей, он не удивился. Его сосед, а по совместимости еще и король, в это время уже не спит, скорее гуляет по парку, надеясь подцепить какую-нибудь красотку. Это в его духе. Блондин подхватил сменную одежду и побрел в душ. После червовый валет отправился на поиски съестного и, видимо, не он один. Из соседней комнаты подтянулись бубновые и они втроем отправились объедать холодильник. Зайдя на кухню клоны обнаружили Куромаку, который колдовал над будущим завтраком. Устроившись за столом и пожелав доброго утра, Феликс подобрал какой-то журнал с пола. Изумленно оглядев находку, весельчак хотел было спросить о ней Куро, но, переведя взгляд на последнего,замер. Солнечные лучи, проходящие сквозь приоткрытое окно, плавно легли на коммуниста, заставляя его мило жмуриться и недовольно пыхтеть. Волосы отливали серебром, ресницы мило трепетали от легкого ветерка, что пришел в комнату через окно, а искусанные губы налились кровью. На Куромаку был фартук, что обхватывал и без того тонкую талию и лежал поверх белой свободной футболки, что своим вырезом открывала вид на острые ключицы. Домашние светло-серые брюки выделяли круглые аппетитные ягодицы и стройные ноги. Осознав, что только что двусмысленно разглядывал своего друга, Феликс отвернулся и быстро сел за стол, пряча красные от смущения щеки и приставший член. Желая отвлечься, Блондин начал рассматривать интерьер кухни. Почти все предметы обихода здесь были в розовых и белых тонах, и лишь стол, за которым он сидел был черного цвета. Пока Данте заваривал облепиховый чай, который, по мнению Феликса, таковым не является, Габриэль просто мешался под ногами и доставал трефа. Около получаса спустя завтрак в виде яичницы и легкого овощного салата был готов, а к этому моменту уже подтянулись остальные клоны. Ребята сидели за столом и с аппетитом уплетали приготовленное. Закончив трапезу, все разбрелись по дому, на кухне остались лишь Габриэль и Зонтик, чья очередь мыть посуду. Вот такие были правила у клонов: еду готовит всегда Куромаку, так как никто больше не умеет, и при этом треф освобождается от ответственности убираться. Закончив с уборкой, Зонтик пробрел в зал, пока Габри втихаря ото всех точил конфеты FerreroRocher. Пока на кухне царили идиллия и тихие шелесты оберток, в зале была третья мировая. Пиковый король покрывал своего валета трехэтажным матом, Феликс и Ромео не могли поделить пульт от телевизора, ведь «Смотря мультики взрослой жизни не научишься» и «Взрослая жизнь – не порно», Зонтик, шмыгая носом, сидел в углу комнаты и пытался оттереть зеленую краску от волос, ведь «Ты че какой-то голубой, давай-ка тебя немного приукрасим», а Куро просто ушел к себе, пока его нервы держались на крепком сорокаградусном«облепиховом чае» Данте. . . . Выпив уже четвертую таблетку от головной боли, Куромаку сел за стол и, подперев ладонью щеку, уставился в окно. Парочки, держась за руки, разговаривают о чем-то своем, целуются и просто наслаждаются друг другом. Невольно вздохнув, он перевел взгляд на двух старушек, что сидели на лавочке и постоянно тыкали в прохожих пальцем. Они были недовольными и… агрессивными? Нет, скорее опечаленными, словно случилось что-то ужасное и способ забыть – сквернословить. Вдруг на окно сел черный ворон. Куромаку бросил на него тяжелый взгляд, но ворон не испугался, а, скорее наоборот, гордо выпятив грудь, громко гаркнул. Прикрыв кулаком слабую, но искреннюю улыбку, парень открыл окно. Без малейшего страха ворон проскользнул внутрь и устроился на подоконнике рядом с клоном. Почесав животное под шейкой, Куро с интересом разглядывал оперение этого создания. Черные матовые перья с фиолетовым отблеском выглядели великолепно. Почувствовав на себе взгляд человека, ворон, отойдя чуть подальше, расправил крылья, красуясь. Куро, глядя на это совсем не страшное создание, тихонько рассмеялся. - Какой ты милый, - снова потянувшись к ворону, чтобы погладить, сказал треф. Тот же начал ластиться и самостоятельно тереться макушкой о ладонь, тихонько мурча себе под нос. . . . С того самого дня Корвус (Ворон с латыни произносится как «Корвус корекс», что и послужило идеей для такого занимательного имени) постоянно навещал нового друга и днем, и ночью. А Куро всегда отзывался на зов любимца и открывал окно. Так у трефового короля появилась некоторая привычка: он всегда перед их встречей насыпал в блюдце корм для птиц, зная, что его тайный гость прилетит снова. Да, вы все правильно поняли, Куро никому не рассказал о появлении Корвуса в своей жизни. А зачем? Все равно к нему обращаются лишь с просьбой помочь или успокоить своего валета, а на его личную жизнь всем напревать. Грустная улыбка расцвела на лице пепельноволосого. Только распрощавшись с новым другом, его накрыла волна печали. В груди было пусто, будто ему вырвали сердце и растоптали, плюнули в душу и едко посмеялись. Почему? Непонятно. Одинокая слеза покатилась по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Первая, вторая, третья… Куро, пытаясь стереть этот позор, лишь усугубил ситуацию, размазывая слезы по лицу. Содрогаясь в тихом плаче, он оставил жалкие попытки что-либо сделать и опустил голову на стекло, поглядывая на пустые и одинокие улицы. Одинокие… да, именно так и можно назвать причину его слез – одиночество. . . . Начался дождь. Капли воды стекали по окну и были похожи на забавных червячков. Куро задержал взгляд на ничем на примечательной капельке и наблюдал за ней. Она никак не могла достичь края и все время останавливалась, словно ее что-то держало. Пока другие капли собирались вместе и скользили по стеклу, пропадая из виду, эта разделилась на двое и окончательно остановилась. Она больше не стекала вниз. Это было так странно. Чувства, словно волна, накрыли с головой. Грусть, страх, отчаяние… Вот он, в своей комнате сидит на стуле, опираясь локтями в подоконник, смотрит в окно, но это на самом деле не он, а пустая оболочка без права на эмоции и слезы. Он ушел в себя, не имея ни малейшего понятия как выбраться из жуткого кокона. Плохие мысли окутывали его крепкими цепями, сдерживая и не давая выбраться на волю. Они затягивали его в вязкое, липкое болото, из которого нет выхода. Он видел в этой капле себя. Она остановилась и никому не было до этого дела. Страх, словно монстр, тихо подкрадывался из-за спины. Мелкая дрожь пробила тело и, дабы отвлечься,он поднял расфокусированный взгляд на потолок. «Белый, как лист бумаги. Может… у меня все же есть…» - пронеслось в голове Куро. . . . В гостиной, на удивление, было спокойно. Ромео читал новый выпуск журнала «Women» и, изредка хихикая, потягивал «Секс на пляже». Озорной взгляд скользил по фотографиям обнаженных девиц, останавливаясь на пикантных местах. «Бесстыдник» - пронеслось в голове у Куро, что случайно увидел одну из фото. Попытавшись скрыть румянец, он скользнул взглядом по другим клонам. Зонтик сидел за столом и старательно что-то выводил у себя в блокноте, смешно высунув кончик языка. Смотря на эту хмурую моську, Куромаку слегка приподнял уголки губ. Почувствовал на себе взгляд, Зонтик обернулся. Чтобы не выдать себя, трефовый король перевел взгляд на сидевшего на полу Габри. Он смотрел какой-то мультик про парней «Инь и Ян». Рядом с эльфом медитировал Данте, ну, как медитировал, скорее пытался, потому что Габриэль постоянно отвлекал его своими вопросами. Единственное, благодаря чему его нервы еще не сдали позиции, был «ВоЛшЕбНыЙ» чаек. «Коньяк – ликер богов» - самая необычная цитата, которую когда-либо говорил Данте. Да, в свое оправдание он сказал именно это, когда вместо «Малого сигуя» захуярил в чарку коньяк до краев. Прикрыв тихий смех воображаемым кашлем, Куро посмотрел на остальных клонов. Пик, Вару и Феликс сидели на диване и играли в «Дурака». Пока дураком все время оставался Пик, что очень злило последнего и послужило плодородной почвой для насмешек и подколов другим. Вару все время жульничал, пока Феля пытался отбиться от пикового короля. Довольно занимательная картина, не правда ли? Сам же Куромаку прекратив «слежку», вернулся к книге. Но, как бы он не старался, голова была пуста и просто на просто не воспринимала информацию, полученную из чтива. Стараясь вникнуть в текст на страницах, треф не заметил взгляда, направленного на него. - Что это? – как-то неестественно грубо спросил восьмой клон. Куромаку поднял на пикового короля вопросительный взгляд. - Что. Это. – Пик поднялся с насиженного места и быстро оказался около трефа, схватив его за руку и потянув вверх, тем самым обнажив кисть руки и внутреннюю сторону предплечья. Тяжелый взгляд упал на свежие шрамы, покрывающие большую часть фарфоровой кожи. Обнародовав этот страшный секрет, Куро стеклянными глазами смотрел в пол. Картинка перед глазами была покрыта пеленой слез. Комната погрузилась в нагнетающую тишину. Никто не сводил глаз с трефового короля. Казалось, даже птицы за окном замолчали. Первым, кто вышел из ступора оказался Данте, что выскользнул из комнаты в поисках аптечки, пробормотав что-то вроде: «Ему нужна помощь». . . .