и вновь в пустоту

      Чжун Ли наконец поднимает взор на своего партнёра, ощущая странное давление в груди; душа сжимается от нахлынувших лавиной чувств. — Ты выглядишь превосходно.       Он смотрит на Тарталью так, будто видит впервые, но Чайльд лишь усмехается, беря будущего супруга под руку. — Мне льстит, что я слышу эти слова от тебя, — знакомая до боли улыбка делает этот вечер ещё ярче: никакое закатное солнце не сможет сравниться с её теплотой. — Ты будешь слышать это каждый день, уж поверь, — бывший архонт обещает, а блики на стенах поддакивают, перескакивая с места на место вслед за плавно подходящей к алтарю парочке. — Ты такой романтик, — смеётся парень, замечая лёгкую улыбку консультанта. — Совсем не вяжется с твоим «загадочным» образом. — Загадочным образом? — Верно, — их глаза встретились, как волны, обнявшие прибрежные скалы, — но мне это даже нравится. И будет нравится. До тех пор, пока я буду способен дышать, моя любовь будет принадлежать тебе. И только тебе.       Моракс хочет насмешливо подметить «и кто из нас романтик?», но резко распахивает глаза, судорожно кашляя. С трудом приподнимается на трясущихся руках, а затем осматривается в небольшом замешательстве. Кровь застилает глаза, но он упорно пытается встать — и у него получается.       Раннее, раннее утро, молочным цветом вливающееся в окружающий мир. Пепел в сером небе больше походит на снег, кружащий в воздухе во время пляски вьюги, и Чжун Ли мимолетно вспоминает, перебираясь через обломки рухнувшего здания, что Аякс когда-то давно пообещал показать ему «настоящий снегопад в Снежной, после которого он перестанет воспринимать всерьёз снегопады на Драконьем хребте».

— У меня на Родине всё совсем иначе. Заснеженные равнины, толстенный лёд на озёрах, а под ним целые стаи огроменных рыб. Обязательно поделюсь и парочкой секретов подлёдной рыбалки! — даже выскользнувшая из пальцев палочка не тушит энтузиазм. — Тебе определённо понравится! — Я буду ждать наше маленькое путешествие. Ловлю на слове. Глазурные лилии слегка качнулись на ветру, шепнувшему истину. От судьбы не уйдёшь даже затерявшись в воспоминаниях.

      Мужчина спотыкается, в последний момент хватается за выпирающую деревянную балку, объеденную пламенем, и застывает, чувствуя мороз, лениво пробежавший по коже.       Перелезая через завал, чуть ли не скатывается с образовавшегося склона, но боль адекватно уже не воспринимается — сейчас имеет значение только тело лежащее перед ним.       Некогда огненные пряди ныне тусклее меди, а дневное светило более не обратит на них внимания, проявляя чудеса своего высокомерия. Бывший архонт дрожащей рукой стирает кровь с чужой щеки, не веря в происходящее. То ли угасающий рассудок решил сыграть злую шутку, то ли это просто дурной сон — Властелин Камня не хочет принимать это за действительность.

Он помнит ту самую улыбку. Он помнит тот самый взгляд. Он помнит те моменты, когда имел счастье просыпаться и видеть напротив того самого человека. Человека, который ворвался настоящим штормом в его жизнь, заставив Гео архонта впервые за столько тысячелетий почувствовать себя живым. Понять, что все эти годы он жил ради только одной встречи.

      Очередной приступ кашля откровенно намекает, что и ему осталось не так много времени. Рекс Ляпис осторожно опускает веки любимого спутника мимолётным касанием, но от этого становится ещё мучительнее. Кажется, что он просто спит, решив прилечь на отдых после очередной перепалки с похитителями сокровищ — только эта иллюзия разбивается вдребезги после последнего мягкого поцелуя в лоб от невозможности сдерживать собственные переживания. Холод смерти окутал Предвестника. Контракт со жнецом уже не заключишь.

— Тебя не пугает мой драконий облик? — консультанту действительно интересно. — Ты спрашиваешь это у человека, имеющего форму духа? — вопросом на вопрос отвечает Чайльд, хмыкая. — Мне было бы интересно увидеть его хоть раз, если честно.

      Он не увидит.       Но Чжун Ли очень хочет хоть как-то исправить ситуацию, сделать прощальный подарок, — осторожно сворачивается вокруг кольцом, как кошка, укладывающаяся на долгий сон, хвостом прикрывая своё самое ценное сокровище. Устраивает Тарталью «поудобнее», облокотив спиной о свой бок, и кладёт потяжелевшую голову рядом, на мгновение уловив родной запах, уже затерявшийся в слоях реальности.       Сон и правда долгий. Даже для каменного лорда.

Спустя четверть часа солнце всё же показывается на горизонте. Но в этот раз оно начинает свой путь в одиночестве.