Больше всего на свете

– Сначала я не испытывал к нему никаких чувств. Вот честно. Я считал что он слишком похож прошлого Батлера - громкого, раздражающего и плюющего на любые запреты со стороны. Но если Чарли изменился, по какой причине я не знаю, конечно, то этот шут даже и не думал успокаиваться. Помнится, в первое время нашего знакомства я запрещал до себя дотрагиваться. Ну не люблю я лишние прикосновения, что поделать. Так этот дурак ходил за мной по пятам, повторяя "пожалуйста" без передышки! Ему как будто вообще дышать не нужно было, настолько он тараторил без перерыва! Кстати, Батлера он бесит до сих пор. Хотя с начала он был к нему более благосклонен. Возможно, потому что плохо знал, а может потому, что хотел завести себе мальчика на побегушках. Я считаю, что у него это в принципе получилось. Чарли ловко им манипулирует! Не гениально, но для Джокера большего и не нужно… Нет, Джокер намного умнее. Он специально притворяется перед Батлером, чтобы тот мог чувствовать себя хоть чем то большим. Я так считаю. Красный большой эмпат, он читает людей как книги. Этим наверное он меня привлек… Однажды мы остались с ним наедине. Это было очень давно. Я тогда всё ещё считал его гиперактивной копией Батлера. Не ожидал ничего, честно. Он нес какую то чепуху про "Карточный мир", "Людей" и "Магию", все как обычно. Но потом он внезапно замолчал, очень внезапно. Он повернулся ко мне и низким голосом, ниже своего обычного, спросил о чем я думаю. Что я ответил уже и не вспомню, но он очень долго всматривался в меня. И я решил посмотреть в его глаза. Создатель храни, ты бы знал, как тогда я залип! Я смотрел и смотрел в них, каждый раз видя в них что то новое, как в калейдоскопе! Будущее! Настоящее! Прошлое! Может быть, этот хитрюга меня тогда загипнотизировал даже, все возможно, но это и не важно! Я любовался ими бесчисленное количество времени, и тогда что то внутри щелкнуло… Мы сидели и молча смотрели друг другу в глаза. И тогда он улыбнулся, нежно-нежно, наклонил голову и сказал: "Какой ты все таки хороший" Я не смог произнести ни слова. Понимаешь? Мне никто до тех пор такого не говорил. Даже с Чарли… Мы никогда не обменивались добрыми словами. Но лишь одной фразы мне хватило. Знаю, это звучит очень странно, но уверяю, будь ты на моем месте… Услышь бы ты его голос в тот момент… Увидь, как на тебя смотрят эти два голубых ограненных алмаза… И всё. Я не хочу говорить, что люблю его как друга или сына, хотя не буду отрицать, что это тоже где то внутри есть, тем более что вы все мне как дети, но к нему какое-то особое, более личное чувство. О котором нельзя говорить громко при всех. Понимаешь? Такое, что то глубоко личное. Не так давно, помнишь, он решил устроить в Карточном Мире "каток". Хах, это было нечто. Помнишь, намагичил нам "коньки", чтобы мы могли скользить по "льду" Карточного Мира. Так мило. Сначала он пытался кружиться с Батлером, но тот его пинал, кусал и материл всем возможным способом. Всё, лишь бы тот не смел к нему прикасаться. Несчастный, не знает что теряет. Я тогда впервые наверное за все время сделал к нему первый шаг. Я подошел, сказал, что могу покататься с ним вместо Батлера. Он радостно рассмеялся, и огромная копна его волос будто засмеялась вместе с ним. Он согласился. Как сейчас помню: он кладет одну руку мне на талию, я кладу свою ему на плечо, мы сплетаем руки и он ведёт. Ведёт, ведёт, куда-то глядит, улыбается, кружит меня, хохочет, а я смотрю на его профиль и не могу оторвать глаз. Ладошки даже потели, хах. Я знаю, что скорей всего так и останусь для него лишь другом. И скорей всего, он все давно уже знает, но молчит. Эмпат, помнишь же? Но мне так хотелось быть для него особенным, правда. Чтобы когда мы возвращались из купола, он как обычно целовал всех в лоб, а меня, ну, например, в щеки! Или вроде того! А когда мы бы все вновь лежали и обнимались смотрел на меня и обнимал в ответ! Хотя это и эгоистично по отношению к вам, я знаю, я знаю. Но если бы у меня была возможность избавиться от этого чувства… Я бы ни за что не отдал бы его. Доживу с ним до конца. – Значит, ты любишь его? Риккардо поднял голову, вытирая щеки тыльной стороной ладони, и посмотрел на Родефа. – Больше всех на свете.