Осень

Пока ещё тёплый сентябрьский ветер, мягко перебирает пряди шелковых, тёмных как ветви каштана волос. Её светлая кожа сияет под закатными лучами осеннего солнца, нежность которой всё ещё помнят огрубевшие пальцы и губы. Глаза как священные земли пшеничных полей некогда былой Валахии. Тонкие и изящные пальцы умело выводят линии на бумаге, придавая бесформию точёные и волевые черты лица юноши. Размеренное дыхание, спокойный стук сердца и весь огромный мир сжался до листа бумаги с портретом парня. Парень... Высокий, достаточно крепко сложенный молодой человек, с глазами цвета тёплой, живой весны и беспорядочными волосами цвета жаркого солнечного лета уверено шагал к той, у которой лёгкое лиловое платье и длинное чёрное пальто под глубокую румынскую осень и портрет парня... Его портрет. Того, который рыжий. Судьба уже в который раз сыграла с ним жестокую шутку, каждый раз давая надежду, пробивая лучи света в пучину его мрака и рассеивая их, так и не успевших долететь хотя бы до взора Влада. Наваждение рассеивается, спадает с глаз как каждое не забытое воспоминание и правда которую он так ценит, давит на грудную клетку где-то в области сердца, не даёт сделать ни единого вдоха, который ему сейчас так нужен, растекается смертельным ядом по телу, парализовывает мышцы, не давая сдвинуться с места и останавливается в черепной коробке, больно выковыривая с самых глубоких и дальних уголков сознания, самые тайные и сокровенные воспоминания. Такие яркие и детальные картинки из той человеческой жизни, которые бьют кувалдой по вискам, выгоняя подставные лица и возвращают родные Лале и Аслана. Теперь перед взором только любимые черты, за которыми он всегда слепо и доверчиво следовал, но никогда не жалел. Черты по которым так скучает. У этой девушки с лиловым платьем и глазами цвета мёда, смех совсем не похож на мелодичный и звонкий смех милой Лале, кожа на несколько оттенков светлее и рост повыше, волосы не натурального, красиво переливающегося каштана, а покрашены в гадкий смоляной цвет. Юноша тот, не смотря на свою уютную, яркую и особенную внешность, совсем не излучает той задорной улыбки Аслана и не имеет его заводного характера. Но он не должен их сравнивать, потому что эти люди отдельные личности, со своими нитями судьбы, которые приведут их к счастивому концу пути, к тому концу, которого не узнали ни Аслан ни Лале, так рано попавшие в объятия смерти. Те парень и девушка живут. И не важно как, с улыбкой или без, с натуральным цветом волос или нет, с радостью или печалью в глазах и разговорах, главное, что они могут чувствовать. Для них важно, как закончится этот день и начнется новый, куда они направляться после прогулки по парку, примут ли их завтра на долгожданную новую работу и смогут ли они в следующем месяце улететь в путешествие по Франции. Это настоящее счастье, иметь возможность чувствовать все эмоции которые бушуют не спокойным океаном в душе, выплеснуть их свободно и совсем не важно, разрывает изнутри злость или радость, тем более когда рядом с тобой те кого так сильно любишь и можешь разделить с ними, всё то, что ты имеешь. Гораздо хуже, когда ты не чувствуешь ничего, потому что в этом нет жизни, потому что не чувствовать ничего может только мертвец, только потерянная, не своя ни в одном из миров душа. Лишь холодные каменные стены остаются безмолвными наблюдателями некогда забытой боли. И эту боль в ночи он разделит со своими родными людьми, придавленными тяжелым свинцом. А в надгробиях свинцовые цветы. Звон бубенцов – Надоевший мотив. Поздно. Безлюдно. И я… ещё жив.