токио слезам не верит

      звёздный каскад токийской ночи предельно чётко освещает все вещи в твоей комнатке, позволяя лишний раз не включать слишком яркий искусственный свет. экран настольных часов показывает три с двумя нолями, как бы намекая на то, что все формальные рамки приличия только что были нагло нарушены одним-единственным человеком, – манджиро сано недовольно хмурится, наблюдая за тем, как ноль неспешно сменяется единицей, и под это осуждающее тиканье лишь устало вздыхает, утыкаясь холодным лбом в изгиб твоей шеи.       — прости, что опять потревожил так поздно, — сознание рябит, как перегорающая лампочка. майки шепчет извинения едва различимо, будто боясь разрушить некую хрупкую особенность данного момента. — я правда не хотел тебя беспокоить.       — однако ты здесь, — твои губы трогает беззлобная усмешка, пока разум старается резонно подобрать нужные в этой ситуации слова. — и хорошо, что пришёл. кто бы ещё тебе раны обработал?       в последний раз ведёшь мокрой тряпкой по оголённому торсу юноши, стирая бордовые пятна запёкшейся крови. пузырёк с пероксидом водорода в твоих ладонях опасно мерцает, отображая от себя неоновые лучики луны, – манджиро задумчиво наблюдает за каждым плавным движением твоих рук, на несколько мгновений погружаясь в свои мысли.       — и правда. иногда мне кажется, что я тебя не заслуживаю, — фраза сходит с уст сама по себе и звучит в столь нехарактерной для майки манере, что ты не можешь сдержать всего удивления, в порыве эмоций случайно нажимая ватой на рану чуть сильнее обычного. — щиплет...       — извини, — вздыхаешь растеряно, проходясь ваткой по последним мелким ссадинам на лице. — ты говоришь глупости, майки.       глаза манджиро сано – звёздный океан, тёмный и бездонный, со своими ловушками и тайнами, безмолвная вселенная, из раза в раз смотрящая на тебя столь загадочным взором подёрнутым бесконечной нежностью. стоит ему хоть раз посмотреть на тебя этим взглядом и ты готова простить ему абсолютно всё: от незначительных сомнений вплоть до оправданного беспокойства, от лёгкой неряшливости и до кровоточащих ран.       ты простишь ему все ошибки, которые только есть на этом свете.       — слушай, раз уж на то пошло, можно сказать тебе кое-что? — твоя ладонь невесомо проходит по волосам сано, одновременно снимая с них резинку. поправляешь их, чувствуя, как майки в знак согласия оставляет на твоём лбу мимолётный поцелуй. — как бы эгоистично это ни звучало – я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь: ты, манджиро, заслуживаешь всего мира.       звёздочки в его глазах искрятся с новой силой, губы расплываются в такой тёплой, искренней улыбке, а руки на автомате тянутся к тебе, чтобы обнять как можно крепче и одарить твоё лицо шквалом сладких поцелуев.       ты тихо смеёшься в ладошку и пригласительно киваешь в сторону своей односпальной кровати – совсем не тесно, даже наоборот, уютно и так мягко. сквозь дрёму грозно шепчешь, что отправишь майки домой рано утром, чтобы эмма и дедуля не начали сильно волноваться, и, чувствуя горячие ладони на своей голове, наконец, засыпаешь под тем же ярким светом лунного каскада летней токийской ночи.       — а я ведь и правда тебя не заслуживаю.