Кровь

*POV* Я вновь одна сижу в тёмной комнате. Этот густой и мрачный туман поглощает буквально всё, что встречается у него на ночном пути. Не видно ни стола в дальнем углу, ни огромного шкафа, в котором почти нет одежды, ни окна, завешенного воздушным тюлем. Моя комната, сама по себе, похожа на какой-то мрачный подвал с некрашеными стенами и осыпающейся штукатуркой. Ночью она пугает не так сильно, как днём, ведь в это время не видно всей той антисанитарии, что видно в свете. Почему моя комната именно такая? В ней нет больше красивых картин Шишкина или Писсарро. В ней нет больше различных рисуночков, что я когда-то рисовала от скуки. Почему у меня всё забрали? Из-за этого ведь она стала ещё более мрачная, чем была тогда. Грязный тюль желательно бы уже постирать, да это почему-то невозможно. Ну, а комнату желательно бы уже проветрить, но мне не разрешают этого делать, даже не замечая моих уговоров и рассказов о спёртом воздухе. Я вновь жмусь в угол, который ещё не порос плесенью, что удивительно для такого места. Мне кажется, что по комнате кто-то пробегает, но это всего лишь мои выдумки и глупые фантазии. По комнате не может никто бежать, разве что какой-нибудь паучок или та же самая сороконожка. От этого звука я всё же пытаюсь вглядеться в темноту, но, так ничего и не увидев, оставляю это занятие. В соседней комнате во всю был слышен телевизор, но в моей голове вновь стояла протяжная тишина. Я не понимаю, что со мной происходит. Все мои чувства будто притупились, и мне кажется, что я больше ничего не могу, да и не смогу почувствовать. Мне так только кажется. Я дотронулась до своего плеча. Место касания обдало жгучей болью. Я вспомнила, что там у меня огромный багровый синяк, поверх которого резаной раной лежит порез от кривого ножа для хлеба. Мне кажется, что из него до сих пор сочится густыми тёмными сгустками кровь, капая на одежду и вновь пачкая пол. Я слышу звук разогрева какой-то еды в микроволновке. Совсем забыла о том, что мне нужно есть и, что это время именно сейчас. Интересно, мне принесут еду сюда или я смогу пойти на кухню и посидеть за столом? Я слышу звук стекла, ставящегося на дерево. Значит буду есть за столом. Меня это жутко радовало, ведь у меня есть возможно посмотреть телевизор, хоть и не факт. Приближающиеся шаги меня немного пугали, но я была уверена, что ко мне отнесутся хорошо и вновь не покалечат. Поворот ключа, за ним ещё два и дверь открыта. *End of POV* В комнату закрадывается тонкой полосой жёлтый свет от старой, кажется, ещё советской лампы. Издавая трещащий звук, она периодически моргала и оставляла коридор в полумраке. Из-за дверного наличника показалась вначале макушка головы с тёмными, почти чёрными волосами, а затем и сама голова. Комнатная темнота немного искажала лицо парня, делая его то ли пугающим, то ли неестественным. Глаза его, как и скулы были слегка впалыми, нос с небольшой горбинкой. На нижней части лица была зловещая, будто бы сумасшедшая улыбка. Парень, видно, сам не хотел так улыбаться; лицо сводило, а концы губ бесконтрольно и судорожно подёргивались. Возможно, ему хотелось просто припугнуть девушку, но куда же ещё сильнее? Войдя в комнату, парень поздоровался с девушкой и жестом указал ей идти за ним. Пройдя коридор, они оказались на кухне. Вот уже работал телевизор, а на деревянном круглом столе стояла стеклянная тарелка с макаронами и небольшой котлетой. *POV* Я смотрела с ужасом на довольно маленькую порцию еды. Мне показалось, что с пищей что-то не так. Она будто казалась мне испорченной, да и запах от неё был какой-то странный. Отломав кусочек котлеты, я положила её в рот, но тут же мне стало плохо. Мясо казалось мне каким-то гнилым. Местами там могла быть кровь, а иногда и недожаренные куски плохо перекрученного фарша. Я выплюнула кусок котлеты. Вдруг парень резко меняется в лице. Он начинает дышать чаще и глубже, его глаза полны ненависти. *End of POV* Быстро встав со стула, парень хватает тарелку с едой и кидает её в девушку. Та, с довольно глухим звуком бьётся об её голову и падает на кухонную плитку, со звоном разбиваясь на мелкие осколки. Хватая девушку за волосы, тот тянет её как труп за собой, а девушка попутно, как половая тряпка, собирает на свои голые ноги стёклышки. Ближе к коридору за дамой тянется кровавый след. Осколки так впиваются ей в ноги, что достать их самостоятельно уже просто не получится, да парню оно больше и не надо. Не надо так же, как и сама девушка. Открыв дверь в другую комнату, парень швырнул девушку на пол. Эхом по комнате раздаётся звук падающего тела. Капли крови разбрызгались по всему полу подле её. Лишний раз не двигаясь, девушка просто лежала на холодном бетоне и слушала звук точения то ли ножа, то ли чего-то ещё. Она не ошиблась. Это был большой мясницкий нож-топорик. Закрыв глаза, девушка уже предвкушала то, как ей сейчас будет больно, но вдруг поняла, что парень положил нож на стол и аккуратно подполз к девушке. Коснувшись её губ, он мимолётно поцеловал её, увы в последний раз и вновь взял топорик. Резкий удар по ноге. По комнате разносится истошный крик девицы, а из её глаз брызнули первые слёзы. Багровая кровь медленно растекается лужей, а в воздухе стоит запах железа. За первым ударом последовал и второй, всё по тому же месту. Снова крик, только громче. Снова слёзы. Мольбы о пощаде и рассказы о том, что ничего плохого не сделала и в этот раз не заслужила. Дальше по одному месту последовали удар за ударом. На лице парня улыбка становилась всё шире и шире. Безумное счастье распирало его, да так, что даже улыбки не хватало для того, чтобы описать это самое счастье. Дойдя до кости, парень понял, что топорик уже не справится. Встав на небольшое количество времени, парень прошёл к углу и взял оттуда обычный топор, что дачники или лесники обычно используют для рубки дров или костей животным. Подойдя к девушке, он со всего размаху ударил по кости, раздробив её на большие куски, что сразу же впивались в плоть и мышцы. Девушка уже не кричала, а только лишь безысходно и пусто смотрела в стену. От болевого шока она уже ничего не чувствовала, зная, что оставалось ей немного. Последовал ещё удар, пока девушка полностью не лишилась ноги. Парень усмехнулся, смотря на своё творение. Поняв, что топором будет быстрее, он ударил уже по другой ноге. Девушка вновь почувствовала боль как от удара, так и от места оторванной ноги. Начав биться в судорогах и вопить, она жутко раздражала этим парня. Так что ему пришлось побыстрее отсечь ей ещё одну ногу. Бедная девушка теперь лежала в небольшом кровавом озерце. Из её глаз перестали течь слёзы, а из горла перестали вырываться крики. Она лежала без сознания и ничего не ощущала. Тем временем парень перешёл на её руки. Взяв нож, он стал чиркать им по руке, проводя глубокие горизонтальные порезы. Затем стал проводить вертикальные порезы, будто бы создавая поле для игры в крестики нолики. Прощупав кое-как пульс девушки, он понял, что ей осталось недолго, да и решил повеселиться как следует. Он начал вырисовывать на её руках в том самом поле то нолики, то крестики. Он проигрывал самому же себе, а потом злился и всё зачёркивал острым ножом для хлеба. Девушкина рука уже не была похожа на руку, а лишь на кровавое месиво из сухожилий, мяса, мышц, крови и вен. Останавливаться он не собирался и, взяв топорик, начал бить им по руке. Девушка очнулась и начала вновь кричать, почувствовав резкую боль. Но тут же её глаза начали закатываться, а голова, некогда поднятая и смотревшая на всё это зрелище, упала на сырой и кровавый бетон. Силы жизни её покинули. Девушка умерла, потеряв слишком много крови. Вроде она хотела умереть эффектно, но не таким жестоким и мучительным способом. Поняв, что девушка умерла, парню это очень не понравилось, а рубка конечностей быстро ему наскучила. Взяв большой нож, он воткнул его в район солнечного сплетения. Медленно начал проводить ножом вниз, с ошалелой улыбкой смотрел на органы девушки. Позже, после вскрытия, он начал отрезать органы девушки по очереди, раскидывая их вокруг себя, будто это не органы вовсе, а какие-нибудь камешки или веточки. Взяв несколько иголок, парень проткнул ими глаза девушки. Из них начала вытекать густая прозрачная жидкость, но этого было недостаточно, потому он начал бесчисленное количество раз втыкать иглы в глазные яблоки, пока те не были полностью лишены жидкости. Смотря на то, что он сотворил, парню казалось, что чего-то не хватает. Он встал с колен и прошёл в кладовку. Достав канистру с бензином и пройдя в ту же комнату, он облил труп и, чиркнув спичкой, кинул её в жидкость. Моментально всё загорелось ярким пламенем. И стоя перед своеобразным “костром”, парень вспоминал то время, когда его солнце было живым.