Сентиментальная бессоница

— Снова бессонница, да? — Альбус остановился на лестнице, смотря на огонёк свечи в гостиной. Время — четыре утра, на небе начал заниматься рассвет, освещая белые облака-барашки. Вся Годриковая Лощина спит, даже козы Абефорта, но Альбус не испугался внезапного гостя. Скорее, смутился своему виду перед ним — пижамные штаны в полосочку, такая же кофта и миловидные тапочки. Он особо и не заботился о своей внешности, встав и спустившись вниз за стаканом воды.  — Guten Morgen, — тихо сказал гость и скатал пергамент, над которым ранее склонялся, что-то записывая. — Я не напугал?  — Нет конечно, — Альбус улыбнулся Геллерту и подошёл к столу, — Ты так и не ответил на мой вопрос.  — Присаживайся, — мягко сказал белокурый и придвинул один из стульев к себе, — Раз уж я здесь, в очередной раз пишу что-то и жду, пока ты снова спустишься за водой — у меня бессонница. Разве это не привычный для тебя сценарий?  — Чистейшая формальность, Геллерт, — улыбнулся Альбус и сел рядом с Гриндевальдом. Их колени соприкоснулись, — Ты знаешь меня.  — Знаю, — Геллерт слабо улыбнулся. Добродушно, весело, с лёгкой тенью сонливости. Эту улыбку он дарил лишь близким себе людям, и Альбус — один из таких немногих.  — Отчего же ты не наколдовал себе сон? — Дамблдор в нежном жесте потянулся длинными пальцами к золотистым волосам. Геллерт слабо кивнул и придвинулся ближе, позволяя Альбусу заправить свою прядь за ухо.  — Я множество раз говорил тебе. Я ценю моменты бессонницы, — в глазах Гриндевальда блестел троекратно усиленный свет свечи, — Мысли бегают по голове без смысла и совершенно не дают покоя.  — Сегодня ты романтик? — усмехнулся Альбус, перебирая золотистые волосы, — А что, если бы Абефорт спустился вниз вместо меня?  — Ты прекрасно знаешь, что он бы этого не сделал. Разве его возможно разбудить? — мягко сказал Геллерт.  — Верно, но что насчёт тебя? — ответил Альбус.  — Ах, романтикам нет дела до реальности, — в разноцветных глазах заплясали весёлые искорки, — Лишь собственные эгоистичные желания и эмоции, которые они вызывают. Я проснулся час назад от крика совы за окном. И потом не смог заснуть. Альбус хихикнул и поцеловал прямой лоб.  — В моей комнате было душно, несмотря на открытое окно. Я вышел на улицу, прошёлся по всей Лощине и понял, что не хочу быть один здесь, — а теперь разноцветные глаза сверкнули детской хитростью. Со временем Альбус начал понимать малейшее изменение в эмоциях Геллерта, — Не откажешь мне в прогулке? Минута раздумий. Нет, не минута — две секунды, а остальное время Дамблдор рассматривал бледное лицо, в очередной раз думая уже над другим. Каждый раз, смотря на него, Альбус окунался в раздумья о том, как же ему повезло в этой жизни: семья, учёба, любовь. Он влюблён в этого засранца с шилом, а засранец с шилом влюблён в него. Всё как в сказках. Альбус готов последовать за Геллертом каждый раз, когда что-то взбредает в голову последнему, и наоборот. Будь то опасная пещера в милях от города или миловидное одуванчиковое поле.  — Да. Пойду.  — Тогда переодевайся, — бледные губы внезапно поцеловали слегка изогнутый нос с очками на переносице, — Я буду ждать тебя внизу, всё равно надо покормить коз Абефорта.  — Каким ты порой становишься благородным, — Альбус улыбнулся, в ответ прикусывая губами прямой нос.  — Я жду, — свеча на столе потухла, а разноцветные глаза продолжали блестеть, словно вобрав в себя её свет.