Один лишний шаг

      Дружить с разрушителем миров — занятие утомительное. То это ему не так, то то. Но, поверьте, гораздо сложнее быть любовником и, по совместительству, мужем разрушителя миров.       После того, как Инк и Эррор помирились, разрешили споры буквально вселенских масштабов, расставили все точки над «и», снова поругались, подрались, пособачились и, к счастью, притихли, Мультивселенная вздохнула с огромным облегчением. Эти ненормальные придурки наконец успокоились.       С тех пор начался мир. Ну как, мир. Конечно, случались мелкие передряги, разгребать которые приходилось обоим «главным шишкам всея Мультиверса», но а так…       Действительно стало тише. Прошло много лет, а эта огромная махина, хранящая в себе сотни, тысячи АУ, еще не развалилась на кусочки, как старый и добрый Советский Союз.       Инк был отвратительным мужем. Эррор, что уж там греха таить, тоже. Они оба и понятия не имели, как уживаться вместе, Глитч до сих пор проклинает порой глупую затею Инка «по приколу, потому что скучно» пойти в ЗАГС и съехаться. А когда художник начинал творить дома всякую ахинею по типу внезапного творческого хаоса, тут уж уважьте, даже Эррор в такие моменты предпочитал скрыться куда глаза глядят и в основном это была его родная и любимая темная Анти-Пустота, куда Инк с его закидонами и сам проберется с трудом.       Тем не менее, Эррор тоже был не сахар. Мог на пустом месте затеять драку, если его мнение не совпадало с навязчивым мнением Инка. Мог разнести к черту весь дом Инка, а потом надуться и уйти к себе на несколько дней, пресекая любые попытки хранителя как-то достучаться до злюки.       Какая милая и сладкая парочка, живут дУшА в ДуШу!       Тем не менее, после всех этих ссор, припадков идиотизма, звуков бьющихся нарисованных тарелок, матов на весь добрый десяток километров, криков, визгов, грохота, после всего этого наступала идилия тишины.       Точнее, это могло показаться только на первый взгляд. А на второй взгляд, заглянув в дом (если кто-то попытается этот «второй взгляд» попробовать, то он сразу почувствует на себе крайне болезненную атаку чернилами, костями и Гастер-Бластерами, это на заметочку), можно увидеть, как эти двое удивительно нежно воркуют, сидя посреди полного срача и бардака из всего, чего только можно. В основном, причем, воркует Инк, нахлебавшись желтой и розовой краски, потому что Эррор лишь смущенно отпихивается от него руками в слабых попытках уберечь себя от такого любвеобильного Инка.       Эррор стал как тигр. Злой для всех, но для того, кто его укротил и приручил, он милая большая киса… Которая может откусить руку, если сделать что-то не так.       Инк возвращался с проверки АВ довольно поздно. Порой это занимало у него несколько дней, какие-то вселенные подлежали только уничтожению, потому что они сгнили изнутри и жизни в них почти не было, Создатель попросту забыл о своем детище, а другие вселенные подлатывались и восстанавливались с помощью Создателей и Инка.       Приходя домой после подобного, обычно художник клал стопку «ярлыков» АУ — листочков, что висели в Дудл-сфере, на стол, а далее Эррор с легкостью очищал систему этих вселенных, не оставляя ни байта информации о них. А что? Вся Мультивселенная — лишь огромный жесткий диск, который нужно периодически чистить. Каждая вселенная как отдельная игра. Если в нее никто давно не играет, то нужна ли она? Отнюдь нет, лишь место занимает.       Как и всегда, Инк и в этот раз увалил на стол стопку листков. Эррора, на удивление, в гостиной не оказалось. Художник хмыкнул. Может, опять зависает в Анти-Пустоте? Хотя вряд ли, уходит он туда лишь в таком случае, когда не хочет видеть хранителя. А ругались они в прошлый раз довольно давно — целых шесть дней назад. Рекорд, так сказать. Ну ничего, бывало и больше! Инк даже на шарфу зафиксировал, что самый большой промежуток между их ссорами и боями составлял аж десять дней! Представляете, целых десять дней тишины! Эх, если бы у Инка были соседи, они бы быстро уже съехали от этих придурков, перекрестясь перед этим.       — Эррор, ленивый ты мешок костей, где тебя носит? — негромко проворчал Хранитель Ау, косясь на будущую работу Эррора. Не ему же самому это все уничтожать! Через парочку секунд в черепушку коротышки прилетела пустая жестяная баночка. Инк возмущенно и громко выдохнул, схватившись за ушибленное место и наклоняясь за несчастным мусором, оборачиваясь на появившегося обидчика.       — Эй!       — Это тебе за «ленивый мешок костей», — Эррор довольно высунул язык и показал его Инку очень гордо, словно третьеклассник, успешно отомстивший тому, кто его задирал. Выглядел разрушитель слишком довольным. Даже подозрительно. Редко когда он был в столь игривом настроении.       — Выпендрежник, — хмыкнул Инк, кидая банку в него. Чернокостный увернулся и баночка угодила ровно в мусорное ведро. Бросок 11/10.       — От выпендрежника слышу, — был ему ответ. Оба скелета замолкли и выжидающе глядели друг на друга. Кто-то из них должен был по обычаю прервать тишину воинственным улюлюканьем и наброситься на соперника. Первым подействовал Эррор. Вытянув из глазниц тонкие, синие твердые и прочные струны, он, вместо того, чтобы направить их на напрягшегося разом Инка, спокойно подхватил листики и, нацепив деловито на переносицу очки, принялся изучать те.       — На прошлой неделе их было значительно больше, — скептически произнес тот, подняв взгляд на хранителя, — ты уверен, что не упустил ни одну вселенную?       — Так точно! Я и сам удивился, что многие миры оживились, — кивнул коротышка подтверждающе.       — Ты не можешь удивляться, — придрался ко словам того Эррор, уже шарясь активно нитями в коде первого мира.       — Ой-ой, какие обидные слова, — захохотал в ответ Инк, откупоривая желтый флакон краски и выдувая оттуда четверть. Многовато.       — Разговорился ты сегодня, смотри, свяжу и к потолку примотаю, как в прошлый раз, повисишь там пару денечков, — буркнул скелет, запуская руку во вторую вселенную.       Усевшись подле Эррора, художник молчаливо принялся наблюдать за тем, как он усердно работает, запуская руки в разные вселенные. Это было действительно завораживающе! Когда разрушитель закончил с этим, он обернулся на коротышку, а после непривычно нежно почесал его макушку, словно котенка. Хранитель на это фыркнул.       — Я приготовил для тебя одну игру, — загадочно начал Эррор, торжественно сияя.       — И в конце она закончится соитием в спонтанном месте? — закончил Инк, с ухмылкой наблюдая, как синий румянец расцветает на скулах скелета. Но вот ответ уже удивил самого художника.       — А то.       — Ну и что же это за игра? — поинтересовался Инк.       — Прятки.       Художник разочарованно выдохнул. Ну уж такой банальщины от Эррора он не ожидал!       — С препятствиями и по моим правилам.       А вот это уже интереснее.       — Выкладывай, — требовательно сказал Инк.       — Тебе придется прятаться от меня по всему дому, но чтобы тебе жизнь медом не казалась, я опутаю все нитями. Длиться это будет ровно час. Кто победил — тот сверху сегодня.       По правде говоря, Инку еще НИ РАЗУ не удавалось урвать верхнюю позицию. Эррор был слишком горд для того, чтобы прогнуться под «каким-то радужным мудаком». Он делал что угодно, но всегда выигрывал. Но быть может, у Инка есть шансы?       — По рукам.       Они пожали руки друг другу. Эррор взмахнул рукой и сотни струн опутали все вокруг, словно здесь был веревочный парк. Скелет ушел на второй этаж считать до ста, чтобы было честно. Игра началась.       Инк старался ступать как можно тише, он снял широкие штаны с себя и заменил их шортами, а затем заполз под диван, притихнув. Он услышал сотое слово и прикрыл рот.       Послышались шаги. Эррор тоже был тихим. Они оба были чертовски хитрыми созданиями. Хочешь сберечь жопу — умей вертеться. Так ведь говорится?       Не нашел. Чернокостный ушел на второй этаж в поисках художника, быть может, он тихо прошел мимо него? Инк быстро выкарабкался из-под дивана, скользнув в шкаф. Эррор вернулся совсем скоро и перевернул с треском диван. Мимо. Инк задержал дыхание, он слишком близко подошел к шкафу, словно выжидая, когда художник выдаст себя.       Инк был словно мышка, юркая, тихая, которая не хочет попасться в лапы кота. А Эррор был котом, грациозным, быстрым, и крайне хитрым. Это выглядело со стороны как игра на выживание.

***

      Прошло около получаса с момента начала их игры. Инк водил Эррора вокруг носа, ложно информируя его о своем местонахождение. Хитро? О, более чем. В эту игру могут играть и двое ведущих.       Спустившись бесшумно вновь на первый этаж дома, чернильный аккуратно перешагивал через струны Эррора, которые, к слову, довольно сильно усложняли его положение! Пройдя мимо сваленного дивана, Инк оступился, споткнувшись о крупные осколки разбитой вазы и упал на нити. Он выругался. Времени было в обрез, надо срочно сваливать! Встав, художник зацепился за вторую нить. У него началась паника и адреналин закипел в костях. Каждый раз, когда он распутывался от одной нити, он зацеплял еще парочку.       Он трепыхался словно бабочка, угодившая в сети коварного паука. И прямо сейчас этот «паук» дразняще медленно спускался к нему, победно скалясь и глядя на Инка, чье положение оставляло желать лучшего.       — Так-так, посмотрим, кого я поймал, — самодовольно выдал глючный, подходя к Инку и смотря на него крайне довольно.       — Так нечестно, давай снова.       — Ты сам знаешь два моих главных правила: первое — я не играю честно, второе — я не даю вторых шансов, — захохотал Глитч, щелкнув пальцами.       Нити, протянутые по всему дому, растворились, оставив лишь те что стягивали Инка. Струны на нем выпрямились и сконцентрировались по большей части на руках и ногах, разводя их немного в стороны.       — Я отомщу, — недовольно фыркнул Инк, наблюдая за тем, как с него медленно стягивают шарф, растягивая сладость победы.       — Обязательно, как ты говорил это десятки тысяч раз до этого, — хмыкнул ответно Эррор, а затем перехватил в свои руки розовую краску. Вскинув голову Инка к потолку, разрушитель влил в его рот несколько десятков капель своеобразного афродизиака из красок, после закупоривая баночку и ставя ее на законное место — пояс, который был аккуратно убран в сторону. Эррор любил опрятность, несмотря на страсть к разрушению и, в отличие от Инка, он не швырялся вещами во все стороны, нападая рывками. Глитч никогда никуда не торопился.       — Ты знаешь, чего я хочу, — шепнул томно Эррор, уткнувшись в татуированную шею Инка. Тот смущённо выдохнул, краска уже дала эффект, и он был готов исполнить любую прихоть Глюка.       Сфокусировавшись на магии, он создал нежное женское экто-тело. Однажды Эррор сказал ему, что когда у Инка женское экто, он чувствует себя большим хозяином положения, чем когда оно мужское. Хотя даже когда хозяин положения Инк, естественно, когда этого хочет разрушитель, у него присутствует все то же женское тело.       Довольно оглядев работу, проделанную художником, Эррор властно хмыкнул. Пора бы и начинать.       Совсем скоро открытые кости и экто покрыли множеством укусов и меток, кости были влажными после языков Эррора, довольно зализывающего собственные пометины, словно зверь, пометившись свою половинку. Они оба застряли в странном чувстве привязанности друг к другу и подобные плотские утехи лишь сильнее дразнили и разжигали в них искру.       Он спустился ниже. Бедра были особо чувствительным, нежели все остальное, ровно так же, как и шейные позвонки хранителя. Но самым, пожалуй, чувствительным местом было как раз то, что между бедер. Самое сладкое, по мнению Эррора.       Инк от неожиданности довольно громко всхлипнул, глотая слюну, что вытекала изо рта от удовольствия. Эррор бесстыдно ворошил своими длинными языками в самом чувствительном месте. Художник был не в силах более терпеть и быть тихим.       — Еще ~, — просяще проскулил он, чувствуя, как ноги дрожат и подкашиваются. Если бы не нити, то они давно бы уже обвисли у пола.       Как же давно разрушитель искренне не наслаждался Инком. Этот сладкий запах чего-то ванильного, смешанный с мягким зефиром, в сочетании с Инком был просто великолепен. Сдвинув ноги художника ближе друг к другу, так, чтобы его можно было вжать в себя, Эррор мягко впился руками в разнеженную плоть, чуть массируя ее.       Услышав громкий выдох, полный облегчения, разрушитель еще пару секунд продержался у ног Инка, а после оторвался, слизывая все с рук, давая возможность художнику побыть в сладком экстазе немного. Стянув с себя низ, Эррор прижался всем телом к Инку, позволяя ему увидеть и экто разрушителя. Темно-синее, поджаристое, крепкое, и опять же все по желанию самого Глюка.       — Ты чертовски заводишь меня, — дыхнул он на ключицы Инка, вновь жадно их кусая. Художник был достаточно растормошен и размят для новых ощущений.       Прикусив язык, Инк поднял голову вверх, на Эррора, стараясь не смотреть вниз. Тот понимающе легко поцеловал его в макушку, стараясь действовать как можно аккуратнее. Пусть это и экто-тело, которое нужно практически только для одного, но даже его повреждать не стоило, ведь это буквально густая магия самого монстра.       — Ру-Ру… — тихо и томно шепнул Инк, чувствуя, как его тело раз за разом наполняет нечто тёплое, совершая размеренные толчки. Эррор прикусил один из остристых позвонков художника. Он был восхитительно мягок, нежен и податлив сейчас.       — Ки-Ки… — сказал он сквозь зубы с неким рычанием, перехватывая Инка за талию и ноги поудобнее. Они начали все это, даже не договорившись, сколько это будет длиться, просто забылись в моменте, прижавшись друг к другу и принимая всю привязанность и, возможно, любовь, которая у них есть.       Это могло бы продолжаться бесконечно долго, по их мнению. После первого раза они перешли на сваленный диван, потом продолжили у стены, а после, утомившись и измотавшись, принялись подниматься по лестнице и упали на нее, не дойдя и до середины. Сил не было, желания — тоже. Пусть было и жутко неудобно, но они на полном серьезе заснули на лестнице. Как и говорилось ранее, ненормальные придурки. И не поспоришь ведь…