Недостижимый идеал

      Как легко может перевернуться жизнь, буквально с ног на голову, с появлением в ней всего одного человека. Регулус помнил, словно это было вчера, свой первый день в Хогвартсе. Всё началось именно тогда.       Вместе с тем, как Распределяющая шляпа выкрикнула заветное слово «Слизерин», был забит последний гвоздь в крышку гроба, в которой покоились братская дружба и любовь. Сириус, его гордый и своевольный братец, заливался хохотом с друзьями за гриффиндорским столом и делал вид, что это не его младший брат сейчас проходил распределение. Не бросил на него даже взгляда, словно они были чужими.       «Что же, если он не хочет меня знать — да будет так».       Но если пути расходятся, то назад им уже не сойтись. И так Регулус Блэк остался один. С гордо поднятой головой он шел к своей судьбе по проторенной дороге, которую поколениями избирали его предки. Он был истинным Блэком, в отличие от своего пустоголового братца. Он знал свою роль и своё место.       Уверенным шагом и с прямой спиной он приблизился к слизеринскому столу. За ним сидели его новые однокурсники — все из чистокровных семей и благородных домов, наследники и будущие лорды. Он знал, с кем он должен будет подружиться, а кого избегать — матушка знатно поднатаскала его перед Хогвартсом, чтобы хотя бы один из сыновей не попал в дурную компанию. Пусть жизнь Регулуса и была спланирована, он не возражал — так было проще, когда решения за тебя принимает кто-то другой.       Но что-то в Регулусе пошатнулось всего на мгновение, когда он увидел его — староста факультета, породистый красавец с длинными платиновыми волосами, сидел в окружении друзей и вёл с ними степенную беседу. Регулус, казалось, забыл как дышать, увидев этого идеального молодого человека: орлиный профиль, твёрдо очерченные черты лица, бархатный низкий голос и пронзительные серые глаза, которые на целую секунду задержались на нём. И он обратился к нему, к Регулусу!       Он едва слышал слова, когда к нему обратился этот юноша. Кажется, его приветствовали на факультете и поздравляли с поступлением. Регулус машинально пожал протянутую ему руку, и очнулся, только когда староста представился.       — Люциус Малфой, — единственная информация, что имела смысл. Малфой — это замечательно. Матушка будет рада, что на него обратил внимание сам наследник рода Малфоев. А странное чувство в животе — пустяки, пройдёт. Наверное, это всё сладости из Хогвартс-экспресса.

* * *

      Но странное чувство, которое нахлынуло на него при первой встрече, никуда не делось. И вскоре Регулус заметил, что он каждый день выискивал взглядом за столом Малфоя. Но не подходил к нему, любуясь издалека — человек не мог быть таким идеальным. Но Люциус мог. Староста школы, примерный ученик, богатый наследник древнейшего и чистокровного рода Люциус Малфой имел всё, что можно пожелать, и мог получить всё оставшееся, если бы захотел. И Регулус отчаянно желал попасть в категорию того, что заинтересует Люциуса Малфоя, стать ближе к нему.       Но он понимал, что путь ему предстоит неблизкий, поэтому старался сосредоточиться на другом: учёбе, налаживании правильных связей, заведении друзей. Всё по списку, всё по графику. Матушка всегда была хороша в планировании, и Регулусу оставалось лишь следовать её плану шаг за шагом. Он не Сириус, так что ему непозволительны безрассудные поступки. И он станет настоящим Блэком, который никогда не расстроит свою мать и не разобьёт ей сердце.

* * *

      Окончание учебного года стало для Регулуса ударом — он больше не увидит Люциуса достаточно долгое время. Что такое приёмы раз в полгода, когда обычно он мог видеть его каждый день? Потеря, такая потеря.       Сходя с поезда, он заметил знакомую светлую голову на перроне и устремился туда.       — Поздравляю вас с окончанием Хогвартса, мистер Малфой, — он смог протиснуться к Люциусу, окружённому толпой знакомых лиц.       — Благодарю, мистер Блэк, и до новых встреч, — Люциус пожал ему руку со своей формальной улыбкой. Но Регулусу было и этого достаточно, тем более, что и матушка была тут — встречала его с поезда. Пусть видит, что с её младшим сыном здоровается сам Люциус Малфой!

* * *

      Без Малфоя Хогвартс опустел. Второй курс, третий, четвёртый, пятый — всё смешалось в единообразную рутину. Правильные друзья, примерное поведение, отличные оценки — всё по плану. Но отчего же так тоскливо?       Регулус врал себе, что это временно, что всё пройдёт. Зарывался в книги, пытаясь найти ответы, но это было тщетно. Он перерыл все справочники, пытаясь понять, отчего ему так грустно, почему все дни кажутся столь блеклыми и одинаковыми и почему солнце греет лишь в те дни, когда он видит Люциуса. Но в книгах не было ответа. Не было ни болезни, ни проклятия, ни зелья, которое могло бы объяснить его состояние. Возможно, он искал не там? Нет, старинная библиотека на площади Гриммо тоже не дала ему ответов. Не было лекарства от влюблённости, и о ней не писали в справочниках.       Ввиду отсутствия Люциуса рядом Регулус выхватывал крупицы информации от тех, кто был знаком с ним ближе, от тех, с кем он поддерживал связь; читал о нём в газетах, собирал вырезки статей, где только упоминали его имя, любовался им на колдографиях. Он отпустил длинные волосы, чтобы походить на своего кумира, но они не лежали столь же идеально волосок к волоску, как у Малфоя, а ложились на плечи непокорной волной. Регулус не мог быть идеален, потому что существовал всего один идеальный человек, и его звали Люциус Малфой.       Регулус знал о нём почти всё: у какого портного он заказывает костюмы и мантии, какой сорт огневиски предпочитает, какие обязанности в семейном бизнесе на него переложил отец, как часто он бывает в Министерстве, какой политики придерживается, с кем пьет чай по субботам. Регулус отчаянно хотел знать, каким человеком был Люциус Малфой, и во всём походить на него.       Он должен был приблизиться к этому идеалу, чтобы стоять с ним наравне. Он усердно учился, чтобы быть таким же умным, как Люциус; получил значок старосты, как Люциус; собрал вокруг себя влиятельных друзей, как Люциус, и также держался в стороне от виснущих на нем девушек, как Люциус. Он был почти что его копией, отражением, тенью — он хотел стать достойным Люциуса, чтобы тот его заметил.       Он пересекался с ним пару раз в год. Обменивался рукопожатиями и перебрасывался парой светских фраз на приёмах. Из года в год, каждый раз представая перед ним чуть лучше себя прошлого, чуть старше, чуть опытнее. Их беседы становились чуть дольше, наследники родов Малфой и Блэк имели возможность пообщаться хотя бы пять минут. Особенно после того, как сбежал Сириус, а Вальбурга выжгла его с родового гобелена и официально переписала завещание в пользу младшего сына. После этого Регулус приобрел больший вес в глазах общества, но самое главное — в глазах Люциуса. Это было единственное мнение, волновавшее Регулуса.

* * *

      Однако понял свои чувства он только летом перед шестым курсом, когда матушка сообщила ему о помолвке его кузины, Нарциссы. С тем самым Люциусом Малфоем, который уже столько лет не отпускал его мысли, даже когда не был рядом.       Кажется, Регулус вспылил. Впервые за всю жизнь он повысил голос при матери. Иррациональная обида поглотила его с головой, и он просто сбежал, хлопнув дверью перед носом растерянной Вальбурги, которая не ожидала такого поведения от любимого сына.       «Ночной рыцарь» доставил Регулуса к Малфой-мэнору за считанные минуты, но стоило автобусу скрыться за поворотом, как он осознал, что совершил ошибку. Что он тут забыл? Регулус отрешённо стоял перед воротами мэнора, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся бурю в груди и не решаясь сделать шаг. Ни вперёд, чтобы сработали чары, оповещая о госте, ни назад, чтобы уйти, словно его здесь не было. Впервые в жизни Регулусу нужно было принять решение самостоятельно, но он не смог. Он просто стоял, пытаясь увидеть в далёких окнах хотя бы намек на статную фигуру Люциуса, но они были пусты.       Но вдруг в одном из окон второго этажа он увидел движение — мягкий свет очертил фигуру, которую Регулус узнал бы из тысячи. У него перехватило дыхание, когда фигура элегантным движением отбросила длинные волосы назад, убеждая незваного гостя в догадке. Он вытянул руку и невольно подался вперёд, словно пытаясь поймать этот мимолётный образ, чем вызвал срабатывание охранных чар. Фигура в окне резко развернулась, и Регулус готов был поклясться, что Люциус смотрит прямо на него. Он не видел, но просто знал это.       С громким хлопком около ворот появился дряхлый домовой эльф в опрятной наволочке с гербом Малфоев.       — Хозяин велел уточнить ваше имя и цель визита, — проскрипел он, обращаясь к Регулусу через ворота.       — Регулус Блэк. Прибыл... — он запнулся, спешно перебирая в голове варианты. — С личным визитом к мистеру Люциусу Малфою.       Домовик кивнул и исчез, чтобы донести послание.       «Идиот! Какой же я идиот!»       Регулус нервными шагами ходил туда-обратно вдоль ворот.       «И зачем только я приехал? По какому такому личному делу? Что я скажу ему? «Привет, Люциус. Не женись на моей кузине, пожалуйста. Я тоже ничего и сохну по тебе несколько лет!» О, Мерлин, что я творю!»       Он уже готов был развернуться и взмахнуть палочкой, вызывая «Ночной рыцарь», когда его прервал скрип ворот. Он неверяще развернулся на каблуках, чтобы увидеть эльфа, стоящего за уже открытыми воротами.       — Хозяин Люциус велел пригласить вас. Следуйте за мной, — домовик засеменил по дорожке, ведущей к дому, и Регулус на негнущихся ногах пошёл за ним следом. Из окна за ними продолжала наблюдать та же безмолвная фигура.       Регулуса вели по садовым дорожкам, затем по коридорам поместья, но он погрузился в себя, совершенно не замечая смены декораций. Лишь когда он чуть не врезался в домовика, то понял, что они добрались до точки назначения. Домовик кивнул на дверь и с хлопком исчез, тогда как Регулус вновь остолбенел. Нужно всего лишь поднять руку и постучать, но почему это так сложно?       От раздумий его спас хозяин кабинета. Люциус Малфой собственной великолепной персоной показался в дверном проёме, заставив сердце Регулуса забиться чаще.       — Приветствую вас, мистер Блэк, — он улыбнулся визитёру сдержанной улыбкой и широким жестом пригласил его войти. Регулус не заставил себя ждать — раз уж он оказался здесь, нужно было собраться.       — Добрый день, мистер Малфой. Благодарю, что уделили мне время, — это была защитная реакция Регулуса: переключиться в режим наследника древнейшего и благородного дома Блэков вместо влюбленного идиота, который сломя голову примчался через всю Англию к объекту своих чувств, услышав, что тот женится на его кузине.       Люциус обошёл рабочий стол, почти полностью покрытый бумагами, которые аккуратными стопками располагались по всей его площади, выдавая педантичность владельца даже в хаосе. В этом был весь Люциус, идеальный до кончиков пальцев, держащий лицо в любой ситуации. Ничто не могло пробиться сквозь его маску прохладной отстраненности.       — Могу ли я предположить, чем обязан вашему визиту? — Люциус уверенно вытащил из одной из стопок лист пергамента, исписанный его идеальным каллиграфическим почерком, и жестом предложил Регулусу присесть в кресло напротив.       — Удивите меня, — Регулус с лёгкой ухмылкой, позволительной Блэкам, кивнул хозяину кабинета, усаживаясь в кресло для посетителей.       — Что же, — Люциус занял своё кресло, с интересом глядя на нежданного гостя. — Полагаю, что вы пришли поговорить о Тёмном Лорде.       На секунду Регулус опешил, и это даже было заметно со стороны — чуть приоткрытый рот, удивлённо распахнутые глаза, — но он быстро собрался с мыслями, вернув скучающе-расслабленное выражение лица. Это было даже ему на руку, потому что Люциус за него придумал оправдание столь неожиданному визиту, и Регулусу не нужно было напрягаться и выкручиваться самому.       — Ваша догадливость поражает, мистер Малфой, — Регулус оскалил зубы в максимально дружелюбной улыбке, на которую он был способен в таком напряжённом состоянии.       — О, прошу, просто Люциус. Вы ведь не возражаете, Регулус?.. — Малфой откинулся в кресле, окидывая того оценивающим взглядом и улавливая каждое изменение на его лице. Блэку стоило неимоверных усилий сохранить сдержанное выражение лица и не выдать бури эмоций, которая захлестывала его изнутри.       «Люциус позволил называть себя по имени и общается со мной как с равным. Люциус. Люциус... Люциус...»       — Почту за честь, Люциус, — Регулус чуть не запнулся, произнося его имя вслух. Ему хотелось произносить это имя бесконечно и видеть, как на него откликается его обладатель. Великолепный, бесподобный обладатель этого замечательного имени. Ему хотелось подойти к нему, прижаться к его гибкому телу, зарыться лицом в пепельные волосы, вдохнуть его запах, Люциуса Малфоя. Ему хотелось, чтобы он был только его.       Но это было невозможным. И Регулусу оставалось только страдать, держа на лице доброжелательное выражение под пристальным взглядом светло-серых глаз, которые, как ему казалось, видели его насквозь и где-то в глубине смеялись над ним.

* * *

      Регулус был готов на всё, лишь бы быть рядом с Люциусом. Отлично осведомлённый о политической ситуации в стране, он вступил в ряды Пожирателей Смерти, потому что именно к ним примкнул Люциус. Обладая обширными знаниями и связями, он смог проявить себя и выслужиться перед Лордом, получить Метку, чтобы быть ближе к Люциусу.       Но Регулус не знал, что его ждёт.       Он был не готов к тому, что, получив Метку, должен был превратиться в оружие. Он всегда был просто инструментом: в ход шли его знания, его умения, его знакомства, но не он сам. Он был не готов к тому, что после окончания Хогвартса ему будет нужно почти каждый вечер облачаться в чёрную мантию и белую маску. Он был не готов творить те ужасы, что им приказывали, и к тому, что нельзя было ослушаться. Он был не готов к правде, скрывающейся за тяжёлыми дверьми, когда хозяин не видел. Он был не готов видеть Люциуса таким сломленным.       Это был конец лета, первый, когда Регулусу не было нужно возвращаться в школу. Три месяца он беспрекословно выполнял приказы Лорда, не задавая вопросов. Шёл куда скажут, делал что скажут. Он понял, что единственный способ избежать мук совести — не задумываться. Он привык строить свою жизнь в соответствии с чужой волей, и сейчас у него просто сменился кукловод.       Но в тот поздний вечер августа всё было иначе. Он шёл на бойню бок о бок с Люциусом.       Регулус шёл гораздо увереннее, чем в самом первом рейде. Он не мог оплошать перед своим идеалом, который молнией врывался в гущу событий, разбрасывался заклинаниями налево и направо. Регулус следовал за ним. Сплетал самые хитроумные проклятия, выученные им в фамильной библиотеке, веером рассылая их в противников, лишь бы не использовать Непростительные. Он всё ещё не был готов переступить эту черту. Потому что он видел, что Люциус поступает так же.       Это должна была быть обыденная акция устрашения, но они столкнулись с сопротивлением. Более того, они оказались в меньшинстве, когда их небольшой отряд окружил почти полный состав Ордена Феникса. Пожиратели стояли кругом, плечом к плечу, держа палочки наготове. Регулус стоял возле Люциуса и чувствовал его напряжение и судорожные расчеты.       — Нужно пробить брешь, — едва слышно прошептал он. — Только так мы сможем уйти.       — По левую руку от тебя — молодняк, — заметил Регулус, узнавая лица однокурсников с других факультетов.       — Значит, по ним и ударим. Передай остальным, — Люциус отдал приказ, и Регулус исполнил. Они были готовы.       — СЕЙЧАС! — рявкнул Люциус, и они рванули с места. Десяток Пожирателей, и в их числе Регулус, направили сноп заклинаний в не ожидавших того мальчишек, с которыми Блэк ещё несколько месяцев назад делил парту. Большая часть лучей достигли цели, и в окружении образовалась брешь, через которую Пожиратели спешно отступали. Люциус и Регулус шли последними, прикрывая тылы от атакующих членов Ордена.       Их щиты трещали по швам от количества выпущенных в них заклинаний, но пока держались. Регулус едва успевал обновлять защитные чары, пока Люциус точечно бил в самых опасных противников. Они прикрывали отход, и до них доносились одиночные хлопки аппараций. Один, два... Семь, восемь. Все ушли, и остались лишь они с Люциусом. Белые волосы последнего растрепались, выбившись из-под капюшона, на лице — испарина, а в глазах — какой-то незнакомый Регулусу блеск. Это был страх. И очень большое желание жить.       Блэк засмотрелся на напарника и упустил момент, когда один из щитов лопнул. Ногу прожгло острой болью, потому что в неё попали Сектусемпрой. Он тут же направил в ответ Бомбарду, наводя шуму в рядах противников. Люциус едва успел выставить щит, о который разбилось несколько лучей, и подхватил Регулуса за талию, помогая тому устоять на раненой ноге. Они отступали, прикрываясь щитами, и кидали всё более разрушительные проклятия, чтобы отвести от себя взгляды. Наконец, им удалось разорвать дистанцию и скрыться в обломках здания, над которым висела Метка. Голоса орденцев звучали чуть приглушённо, пока они шерстили деревушку в их поисках.       Они не могли аппарировать — едва члены Ордена сообразили, что Пожиратели уходят, развернули анти-аппарационный купол, и Регулус с Люциусом остались в ловушке. Им был нужен план, как выбраться живыми.       — Нам нужно достичь границы купола, — заметил очевидное Регулус. — Как думаешь, большой они поставили?       — Не думаю, что у них было время на подготовку. Скорее всего, купол закончится уже у леса, — Люциус с палочкой наизготовку стоял у разбитого окна, скрываясь от внешнего наблюдателя за косяком.       — Значит, нам просто нужно добежать до леса? — Регулус краем глаза выглянул в окно. — Навскидку, тут ярдов триста. Нам будет нужно бежать очень быстро.       — Или замаскироваться, — качнул головой Малфой. — Чары хамелеона подойдут, особенно на случай, если купол больше, чем мы предположили. Помнишь формулу?       — Конечно, — Регулус кивнул, и начал произносить заклинание, когда его прервал тихий скрип половицы за спиной.       — Они зд... — ещё совсем молодая рыжая девушка не договорила фразы и не смогла позвать на помощь. В её грудь врезался зелёный луч из палочки Люциуса.       — Авада Кедавра, — его голос словно надломился, произнося эти слова.       Регулус оторопел, удивлённым взглядом провожая падающее тело Марлин МакКиннон, которую он узнал, и перевел взгляд на Люциуса. Тот был потерян, а в глазах — пустота.       — Я должен вытащить нас отсюда живыми, — с нажимом произнес он.       Регулус не стал спорить и закончил произносить заклинание. Комната словно опустела, когда они оба слились с окружением.       — Люциус, — неуверенно позвал Регулус. — Нам нужно держаться вместе.       — Так держись, — холодная ладонь Малфоя коснулась его, и Регулус схватился за неё, следуя за невидимым партнёром. Это могло бы быть даже романтично, не будь они сейчас посреди поля боя и не думай Люциус лишь о том, как выбраться, пока Регулус потерялся в прикосновении.       Они смогли выбраться из дома незамеченными, проскользнув мимо идиота-братца Сириуса, который брызгал слюной и клялся найти «пожирательское отродье» ещё до того, как наткнулся на тело подруги. Регулус с Люциусом были уже на полпути к лесу — они перешли на быстрый шаг, стоило им отойти от домов, — когда услышали рёв Сириуса, нашедшего Марлин.       Они побежали. Сто ярдов, пятьдесят, двадцать, — и вот они ворвались в спасительную темень деревьев. Рывок аппарации утянул за собой Регулуса, который так и не отпустил руки Люциуса.

* * *

      Первый прыжок — и они оказались на морском берегу. Регулус едва успел обвести взглядом каменистый берег, когда его снова дёрнуло.       Второй — и они в горах, с которых открывался вид на небольшой город у подножья.       Третий — и они буквально на секунду появились в каком-то темном переулке.       И наконец их выплюнуло в какой-то незнакомой Регулусу квартире. Чары маскировки спали во время череды аппараций, так что он снова видел Люциуса, суматошно проверяющего окна и двери, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста, прежде чем сбросить мантию и маску. Его идеальное лицо было покрыто гарью и копотью, волосы растрепались, одежда была вся в грязи. Но что больнее всего било Регулуса — это взгляд Люциуса, такой опустошённый и подавленный.       Блэк скинул с себя мантию с маской и подошёл к Малфою, который застыл у окна, как гончая в стойке.       — Ты как? — Регулус осторожно тронул его за плечо, но Люциус ему не ответил и вообще никак не отреагировал на прикосновение.       — Вроде бы оторвались, — сухо произнёс он. — Цепочка случайных аппараций должна сбить их со следа.       Он тяжело вздохнул и отошёл от окна, плотно задернув шторы.       — Устраивайся. Мы переждем пару часов, после чего отправимся к Лорду с отчётом, — Люциус избегал взгляда Регулуса. — Душ в соседней комнате, я пойду первым.       Он захлопнул дверь, не дав Регулусу вставить ни слова.       Спустя двадцать минут он вышел из ванной, обернув полотенце вокруг бёдер и вторым вытирая длинные волосы, с кончиков которых капала вода. Регулус густо покраснел от вида его обнажённого торса, влажного и блестящего в тусклом свечении единственной лампы, освещавшей убежище, и лишь радовался, что он сидел в затенённом углу и Люциус не видел его реакции.       Регулус стремглав влетел в освободившуюся ванную комнату, плотно затворив за собой дверь и наложив пару заглушающих заклинаний, на всякий случай. В паху было горячо и тесно, так что он спешно избавился от одежды и белья, сбросив их в дальний угол. Перед его глазами стоял Люциус, полуобнажённый, горячий и идеальный. Светло-серые глаза смотрели ему прямо в душу и были всё ближе и ближе... Регулус прикасался к его обнаженной груди, проводил по ней пальцами, очерчивая рельеф мышц. Он зарывался рукой в мокрые волосы, собирал их в кулак, сливаясь с Люциусом в горячем поцелуе. Он словно чувствовал сильные руки, обхватывающие его за талию, прижимающие к себе, властно, требовательно. Больше, он хотел больше!       Регулус с тихим стоном прикрыл глаза, изливаясь себе в руку. Наваждение, вызванное его разыгравшейся фантазией, исчезло. Это было лишь мечтой, которой никогда не было суждено стать реальностью.       Когда Регулус вышел из ванной, Люциус был уже одет и только волосы были ещё влажными. Он сидел в кресле у тусклого светильника и крутил в руках полупустой бокал с огневиски. Открытая и уже чуть ли не наполовину опустошенная бутылка стояла рядом. Скрипнула дверь ванной, и он обернулся на этот звук, окидывая взглядом Регулуса.       Под этим взглядом у последнего по спине побежали мурашки, и новая волна возбуждения едва не накрыла его с головой. Он впился ногтями в ладонь, чтобы боль хоть как-то отвлекла его.       — Чистая одежда в соседней комнате, — Люциус кивнул головой в сторону нужной двери и отвёл взгляд, вновь концентрируя его на бликах крепкого напитка.       — Спасибо, сейчас подойду, — Регулус благодарил рассеянность Малфоя, который, казалось, не заметил приподнявшегося полотенца, и ушёл, чтобы одеться.       Когда он вернулся, на столике рядом со светильником стоял второй бокал с янтарной жидкостью, и Регулус с благодарностью уселся в кресло рядом с Малфоем.       — Ты в норме? — он сделал глоток обжигающего напитка и поднял взгляд на Люциуса, который сидел, уставившись в одну точку.       — Какая это, к Мордреду, норма? — едва слышно ответил тот, тоже делая большой глоток. — Мы все пропадём...       — О чём ты? — Регулус наклонился к Люциусу, накрывая его тонкую ладонь, лежавшую на ручке кресла, своей. — Мы же выбрались без потерь.       — О, «выбрались без потерь», — передразнил он Регулуса. — Какой замечательный результат, когда задачей было разрушить полузаброшенную деревушку, — Люциус с горьким смехом откинулся в кресле, массируя висок рукой, которую вытащил из-под ладони Блэка. — Хозяин будет доволен... Когда применит своё любимое заклинание на мне или моей жене.       Регулус похолодел. Он никогда ещё не видел Люциуса в таком состоянии — сомневающимся в своих решениях, боящимся наказания за провал, таким подавленным и разбитым.       — О, ты мог бы сказать, что мы ликвидировали члена Ордена Феникса, — Люциус махнул рукой и склонил голову, изображая театральный поклон. — Но какой ценой?       В воздухе повисла напряжённая тишина. Регулус сидел молча, глядя на Люциуса, чьи глаза были полны отчаяния.       — Ценой души, — горько закончил Люциус. — Моей души, — следующий большой глоток огневиски обжёг ему горло, и он закашлялся. — Скольких ещё мне придётся убить во имя Лорда? Скольких убьёшь ты?       — Многих, — тихо ответил Регулус. — Но война ведь закончится, и мы победим.       — Но сколько она будет длиться? Что останется от нас нынешних к её окончанию? — Люциус смотрел ему прямо в глаза.       — Я не знаю, — Регулус отвёл взгляд. Он и правда не знал, сколь сильно придётся измениться всем участникам этой войны и кто доживёт до победы.       — А я знаю, — горько вздохнул Люциус. — Не останется ничего. Будет лишь бездушная оболочка, машина для убийств, безжалостный палач. Кто будет жить в мире, который мы построим такой ценой?       — Мы же сражаемся за будущее. Значит, в этом мире будут жить наши дети, которым не придётся познать эту жестокость.       — Но что будет с нами? Искореженные войной, сможем ли мы жить в мире?       — Люциус, ты всегда был идеален во всём, — в Регулусе начинал говорить алкоголь. Он допил свой бокал и пополнил оба, потому что Люциус протянул ему и свой. — Я уверен, что ты точно не застрянешь в этом состоянии, когда всё кончится.       — Идеа-ален, говоришь? — с кривой ухмылкой он перевёл насмешливый взгляд на Регулуса. — Я-то идеален? Это всё блеф, Регулус, — он говорил с лёгкой долей печали в голосе. — Я просто хорошо играю свою роль.       — Нет, неправда, — мотнул головой Регулус. — Ты единственный, кому всё удаётся. Ты не допускаешь ошибок.       — Я ошибаюсь! — Люциус ударил кулаком по столу, повышая голос. — Моей главной ошибкой было последовать за этим монстром и ещё втянуть в это других, взять хоть тебя, — он отставил бокал с огневиски, чуть не расплескав его, и спрятал лицо в ладонях.       — Ты меня не втягивал, я сам этого хотел.       Люциус удивлённо поднял лицо на Регулуса.       — Ты хотел последовать за Тёмным Лордом?       — Нет, я хотел быть рядом с тобой, — Регулус ответил быстрее, чем сообразил, что надо было прикусить язык.       — Почему ты хотел быть рядом со мной? — Люциус наклонил голову вбок в непонимании.       — Потому, что я люблю тебя, — Регулус уставился на бокал треклятого огневиски, развязавшего ему язык, словно в него подмешали сыворотку правды.       — Я не могу ответить на твои чувства, — мягко ответил ему Люциус, стараясь, чтобы это прозвучало не обидно.       — Я знаю, — печально ответил Регулус, старательно не встречаясь взглядом с объектом своих чувств. — Но всё равно хочу быть рядом.       — Почему? — Люциус не мог понять.       — Так я смогу защитить тебя и быть уверен, что ты жив, — Регулус, наконец, поднял взгляд на обескураженного собеседника. И вдруг, повинуясь секундному порыву, наклонился вперёд, прикасаясь к его губам своими. Всего на секунду, не углубляя поцелуй. Люциус не ответил.       Регулус встал и вышел из комнаты. Он и так слишком много сказал и сделал.

* * *

      Больше они не говорили. Как и предсказывал Люциус, им всем досталось от Темного Лорда за провал операции. Всё тело горело от Круциатуса, но Регулус стойко терпел пытки, сжав зубы, как делал Люциус по правую руку от него. Его идеальный Люциус...       — Не разочаруйте меня снова, — холодный и твёрдый голос Лорда пугал, и в тот момент Регулус задумался, правильную ли сторону они все приняли.       Всё начиналось безобидно, как политическая игра — чистокровные против грязнокровок и законов, ущемляющих права древних родов. Но во что всё превратилось? Террор, пытки, убийства. Волдеморт не гнушался грязных методов, и Пожиратели должны были исполнять его волю. Наказание за отказ — смерть.       Они все ежедневно ходили по лезвию ножа. Один неверный шаг, и ты мёртв. Убит самым жестоким способом, в назидание другим.       Они боялись, все боялись своего господина, но было уже поздно. Черный череп со змеёй на предплечье не позволял ослушаться Лорда, которому не всегда было нужно даже находиться рядом, чтобы наказать нерадивых последователей. Больной садист, он упивался криками и страданиями других — и как они не заметили этого раньше?       Спустя полгода Регулус лишь надеялся, что война, перешедшая в открытую конфронтацию, заберёт с собой этого больного ублюдка, манипуляциями подчинившего себе почти всех чистокровных членов общества. Но эта надежда пропала, когда Регулус узнал страшную правду о крестраже, который Лорд создал, чтобы достичь бессмертия. Кричер, его верный домовой эльф, едва не погиб, выполняя задание Темного Лорда, который хотел, чтобы ни одна живая душа не узнала о спрятанном в пещере медальоне. Но он просчитался и недооценил низшую расу, которая крайне сильно привязывалась к хозяевам и всегда возвращалась на их зов.       Регулус выхаживал верного эльфа и очень много размышлял, пока не принял одно из самых тяжёлых решений в своей жизни. Первое самостоятельное и единственное, которое казалось ему верным.       Только так он сможет защитить Люциуса.

* * *

      Он пришёл на рождественский приём в Малфой-мэнор ближе к ночи, чтобы попрощаться. Он знал, что, отправляясь в ту пещеру, он подписывает себе смертельный приговор. И даже если каким-то чудом он сможет выбраться, то падёт от руки Темного Лорда, который не откажет себе в наслаждении убить его самым изощрённым способом.       Но сейчас было не время думать о будущем, которое ждало его. Он делал это ради Люциуса, чтобы поскорее завершилась война и тот не превратился в бездушную марионетку своего хозяина. Регулус не хотел ему такой судьбы. Он хотел знать, что Люциус будет жить в мире без Темного Лорда, а не влачить жалкое существование в качестве его раба.       А вот и он. Платиновая грива волос мелькнула в толпе, и Регулус уверенным шагом направился к нему. Гости расступались, пропуская его, пока он пытался догнать Люциуса.       — Постой, — он схватил Малфоя за рукав мантии, заставляя обернуться. Беременная Нарцисса, шедшая рядом с ним, кинула на Регулуса недовольный взгляд. — Надо поговорить. Наедине, — он кивнул на дверь, ведущую из зала, где собрались гости, в коридор, и направился туда первым, надеясь, что Люциус последует за ним.       — Регулус? — негромкий голос Люциуса за его спиной пробрал его до дрожи.       — Наедине, — едва не прошипел он в ответ, кивая на снующих туда-сюда по коридору гостей.       Люциус нахмурил брови, но уверенно толкнул Регулуса в ближайшую дверь. Это оказалась гостевая спальня.       Регулус взмахнул палочкой, запирая дверь и накладывая полог тишины, который отрезал все звуки, доносившиеся из бального зала. А затем с размахом уселся на кровать, пряча лицо в ладонях.       — Ты не хочешь объясниться? — Люциус выглядел раздражённым, он стоял со сложенными на груди руками и недовольным лицом. — Ты буквально похитил меня с моей же вечеринки.       — Я пришёл попрощаться, — тихо ответил ему Регулус, не поднимая взгляда.       — Что? — от раздражения не осталось и следа, теперь Люциус был удивлён.       — Я собираюсь кое-что сделать, и, скорее всего, я погибну во время этой миссии, — он поднял на Люциуса лицо с печальной улыбкой. — Зато ты будешь жить.       — Да что ты такое несёшь?! — Люциус подошёл к Регулусу вплотную, поднимая его за воротник рубашки.       — Я могу приблизить конец войны. А моя жизнь — небольшая цена, — Регулус виновато улыбнулся, пожимая плечами. Люциус отпустил его и отступил на шаг.       — Что ты задумал, придурок? — он побледнел, представляя, какие идиотские идеи могли прийти в голову Регулуса: от попытки убийства Дамблдора до нападения на других ключевых фигур в Ордене. — Я могу помочь. Зачем отправляться одному?       — Нет, Люц, не можешь, — качнул головой Регулус. — А я не могу сказать, что задумал, потому что это поставит тебя под удар. Но я уверяю тебя, что моя смерть не будет напрасной.       — Какая смерть, Регулус?! Тебе едва исполнилось восемнадцать, — бушевал Малфой, распаляясь с каждым словом, что произносил Блэк. Сейчас он был в ярости, и от его ледяной маски спокойствия не осталось и следа       — Я уже всё решил, — Регулус отвернулся, не в силах посмотреть ему в глаза. — Прости, но что бы ты сейчас ни сказал, это не изменит моего решения.       — Мерлин, Рег! — Малфой подошёл к нему, разворачивая его к себе за плечи. — Почему ты так поступаешь?       — Я раскопал слишком многое, и если Лорд узнает, мне всё равно не жить, — он прошептал эти слова, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. — Если уж мне всё равно суждено умереть, я хочу уйти на своих условиях. Защитить тех, кто мне дорог.       — Регулус, что же ты наделал?.. — вопрос Люциуса остался без ответа.       — Могу я попросить тебя о последнем одолжении? — Регулус тяжело дышал, не поднимая глаз на Люциуса.       — Конечно, Рег, — Люциус ответил, скрепя сердце. — Всё, что пожелаешь.       — Проведи эту ночь со мной. Считай, это моё предсмертное желание, — он поднял молящий взгляд на Малфоя. В его глазах мелькнуло сомнение, потому что он точно знал, какие чувства к нему испытывает Регулус, но не хотел разбивать ему сердце. Поэтому он сдался, нерешительно коснувшись его губ. Регулус ответил с жаром и пылкостью.       Одежда летела в сторону, срываемая неловкими движениями. Регулус не закрывал глаз — он хотел запомнить этот момент до мелочей. Он едва не разорвал рубашку на Люциусе, прикасаясь губами к нежной коже под ней, ощущая твердые мышцы груди, напрягающиеся от его прикосновений. Малфой чуть отстранился, стягивая с себя рубашку, пока Регулус ловким движением стянул с себя свою через голову, не расстегивая, чтобы тут же прильнуть к Люциусу в глубоком поцелуе. Он хаотично перебирал руками его волосы, которые казались шелковыми, гладил его по спине, прижимаясь всем телом к любимому. Он чувствовал возбуждение Люциуса бедром и едва не сходил с ума, растягивая эту сладкую пытку.       Наконец, он отстранился и нерешительно коснулся пояса брюк Малфоя. Тот кивнул, и Регулус одеревеневшими пальцами расстегнул пряжку и стащил с него штаны. Он присел на колени, беря его член в рот, и Люциус с тихим стоном запрокинул голову, гладя Регулуса по волосам. Он был нежен, наслаждаясь процессом, пока не почувствовал, что его собственные брюки стали ему узки.       — Иди сюда, — хриплый голос Малфоя был словно мёд для ушей Регулуса. Он встал с колен. Люциус помог ему избавиться от остатков одежды и мягко потянул к кровати. Регулус не сопротивлялся и лёг на спину, полностью отдавшись во власть Люциуса. Его идеального Люциуса, который встал рядом с кроватью, такой бесподобно красивый... Регулусу хотелось плакать от счастья.       Люциус пристроился между его ног, прошептал заклинание и начал понемногу входить в него. Из глаз Регулуса брызнули слёзы — это было больнее, чем он ожидал. Люциус тут же остановился, давая ему время привыкнуть. Регулус перехватил одну из его рук и пристроил там, где она была нужна ему сейчас больше всего. Боль потихоньку отступала, с каждым нежным движением ладони Люциуса, обхватившей плоть. Регулус кивнул, и Люциус одним резким движением вошёл в него полностью и снова замер.       Это было так замечательно — почувствовать себя полностью заполненным любимым человеком. Регулус был на седьмом небе от счастья, когда Люциус начал двигаться, ударяя в точку, которая приносила максимальное наслаждение. Он потерял счёт времени, полностью отдавшись ощущениям и наслаждаясь видом Люциуса, взмокшего и возбуждённого. После такого зрелища не жалко и умереть. Он потянулся вперёд, обнимая Люциуса, находя его губы своими и сливаясь с ним вместе в экстазе.       Регулус был абсолютно счастлив, засыпая на плече у Люциуса, который с печальным лицом перебирал его волосы.       — Не забывай меня, — прошептал он.       — Никогда.

* * *

      Когда Регулус пил проклятую жидкость в пещере, он ни о чём не жалел. Пусть он изнывал от боли, разрывающей его изнутри, пусть умирал от жажды, пусть его пытались свести с ума жуткие видения, в которых Люциус раз за разом погибал самой мучительной смертью. Он был готов всё выдержать, потому что знал, что это ложь. Люциус будет жить. У него родится замечательный сынишка, который будет похож на своего отца как две капли воды. Он будет жить счастливой жизнью, когда не станет Темного Лорда. И Регулус готов пожертвовать собой ради него, ради его будущего.       Тихо звякнул медальон, касаясь дна опустевшей чаши, оповещая о скором конце. Регулус сквозь боль кивнул Кричеру, чтобы тот поменял местами настоящий и поддельный медальоны.       — А теперь уходи, — просипел он. — Уничтожь этот медальон любой ценой. Ты понял меня, Кричер?       Эльфа била крупная дрожь, он разрывался между приказом хозяина и желанием ему помочь.       — Уходи, Кричер. Это приказ, — Регулус строго взглянул на прижавшего уши эльфа, и тот исчез.       Вот он и остался один. Боль съедала его изнутри, а жажда была просто невыносимой. Регулус подполз к берегу озера, наклонился к воде и закрыл глаза. Перед ним предстал образ Люциуса, божественно прекрасного, идеального Люциуса. Регулус расплылся в улыбке и сделал глоток столь желанной воды, слыша, как пробуждаются инферналы.       — Я люблю тебя, Люциус.