Вышло наоборот

Прошло несколько недель с последней вылазки разведкорпуса. Вернее, Леви Аккермана, который, получив серьезное ранение в борьбе с титанами, должен теперь отдыхать в своей комнате по наставлению Ханджи. Он до сих пор помнит, как та перевязывала раны Леви, приговаривая, что сильно боится потерять его и это очень нравилось слышать Аккерману... Она постоянно притягивалась ближе к юноше, прикасалась к его губам своими и продолжала перевязывать раны. Несмотря даже на сильную боль и кровотечение, Леви было спокойно рядом с Ханджи, как будто бы и нет неприятного ощущения в районе живота или струек крови, которые катились по торсу. В этот день она вновь пришла к нему в комнату после новой вылазки за стены и первым же делом сказала, чтобы он растегивал рубашку. – Давай ты не сегодня будешь проводить осмотр? Я бы один хотел побыть, – сказал Леви, прикрыв глаза, но все же начал растегивать пуговицы. Ханджи наблюдала, как его пальцы путаются в рубашке то ли от волнения, то ли от нежелания показывать свои раны, но девушка и не собиралась торопить Аккермана. Зое сняла с себя куртку разведкорпуса, которая была в пятнах крови и Леви, заметив это, спросил, что произошло у них на вылазке. – Да ничего такого. Как обычно с титанами боролись и... еще нескольких наших съели. – проговорила Ханджи, вздохнув. – Из твоего ряда немного потерь. Прости, я правда хотела их защитить! – Ханджи, ты не виновата в этом. Из глаз девушки текли слезы и она подошла к Леви, который уже снял рубашку. Ханджи начала проверять его раны. Аккерман провел рукой по щекам Ханджи, вытирая соленые ручейки. – Ханджи, я не люблю, когда ты плачешь, – произнес Леви и, взяв за руку девушку, поглаживал ее кончиками пальцев. – Повторю: ты ни в чем не виновата. Зое поцеловала в щеку Леви и улыбнулась, вытирая слезы. Она сняла очки с носа и протерла стекла уголком ткани своей рубашки. – Если ты еще раз будешь свою жизнь ставить на произвол судьбы, – сказала Ханджи, надев очки – я тебя прикончу, понял? – Я капитан отряда в разведкорпусе, – холодно сказал Аккерман, посмотрев в окно и, как только Зое прикоснулась к ране, простонал, морщась от боли. – Черт, Ханджи, больно же! – Тогда уйди из разведкорпуса! – крикрула девушка, встав с кровати и посмотрев на Леви. – Ты не понимаешь, что я боюсь тебя потерять? Леви, ты... Эмоции брали контроль над Ханджи и она могла бы сейчас все высказать в лицо Леви, но, воздержавшись, отвернулась и отрезала: – Делай тогда то, что хочешь. Хочешь своей смерти, можешь прямо сейчас отправиться за стены, чтобы сражаться с титанами! Если тебе плевать на мои чувства, то я больше не хочу с тобой иметь что-то общее! – Ханджи... – проговорил Леви, пытаясь встать с кровати, но ничего не вышло. Ханджи, услышав его постанывания из-за боли, развернулась к Аккерману и помогла ему вновь лечь. Он взял ее за руку и попросил сесть рядом, хотя бы на пару минут. Девушка сделала то, что хотел Леви и почувствовала на тыльной стороне ладони прикосновение губ Аккермана и поглаживания кончиками пальцев. Он посмотрел в ее глаза и тяжело вздохнул. – Я пошел в разведкорпус, зная, что могу погибнуть в любой момент, так как хочу привести наш мир к уничтожению титанов... но в тот момент, когда получил ранение, я защищал не себя, а тебя. – голос Леви был теплым, как утреннее и летнее солнце, будящее рано утром жителей. Не было слышно ни одной нотки сарказма, ни холода, что не было похоже на Аккермана, но таким он был только рядом с самой Ханджи и Эрвином. – Мне было плевать, что со мной случится: погибну или выживу, мне просто хотелось... чтобы ты была жива, Ханджи. Тебя ведь чуть титан не сожрал и я бы не простил себе, если потерял еще одного дорогого мне человека. – Но я не хочу, чтобы ты, спасая меня, погиб сам... плевать на мою смерть, Леви, я просто хочу, что ты был жив. Ханджи всхлипнула и, прижавшись к Леви, положила голову на его плечо. Юноша грустно улыбнулся и поцеловал Ханджи в лоб, поглаживая по волосам. – Не волнуйся, ты меня не потеряешь. *** – Да, обещал тебе, что ты меня не потеряешь, а вышло все наоборот, – проговорил Леви, глядя на небо, а из глаза пробежал ручеек из слез, который он тут же вытер, задев рану на лице. Тот поморщился то ли от боли, то ли от того, что так хотелось, думая, что это Ханджи вновь притрагивается к ним, проверяя, заживают ли раны. – Я знаю, что ты сейчас там... встретилась со всеми нашими и просто находитесь рядом, защищая нас. Люблю тебя, Ханджи, и всегда буду любить.