Трещины на коже.

Кристалл в мой байк вживлял тот самый мужик что приходил за ИИ. Прозрачная паутина сама выпустила нити, устраиваясь как ей удобно. ИИ нужны будут сутки на соединение со всеми деталями мотоцикла. Шин заехал за мной совсем поздно. Взяв мой байк на жёсткую сцепку, мы отправились домой. Рыжий был задумчив и хмур. За двое суток я не видел ни Дросселя, ни Винса. Байкер не появлялся дома. Наперерез мотоциклу Шина, выскочила светлая молния. Рыжий успел притормозить, лишь чудом. — Ты! — крикнула она, слетая с байка. Кира. Дочь моего отца. Я соскочил с сиденья и повернулся к этой малявке. По груди заколотили кулачки. — Ты гадкая сволочь. Противный, наглый червь. — пищала она. Мои брови взлетели на лоб. Что она пытается сделать? — Мадам, у вас ко мне претензии? — поинтересовался я, перехватывая её запястья. Надо же, обе её руки поместились бы в одну мою ладонь. — Претензии? Ты шутишь что ли? — она задохнулась. — От чего же? Это ты великая шутница, милочка. Налететь на превосходящего тебя соперника, имея вес едва ли килограмм пятьдесят?! Это какой дурой надо быть? — я потянул её за запястья. — Что ты наговорил папе, придурок? — в голубых глазах блестели слёзы. — Правду. Я вообще всегда и со всеми честен. Взаимен, до крайности. — я наклонил голову, рассматривая малявку с любопытством. Хорошенькая. Вся она такая ладненькая, как статуэтка. Почему-то вспомнилась мама. Она тоже, по сравнению со мной, совсем кроха. Из голубых глаз брызнули слёзы. — Он пьёт. Он не в себе. И папа плакал. Я его таким не видела. Что ты сотворил? Зачем же так? За что? — она морщилась. Ей явно было больно. Я так и не отпустил тоненькие запястья. И её боль, была сладкая. — Как ты относишься к эротическим романам, крошка? Завтра заходи, дам почитать. Сюжет крутится вокруг марсианина и человеческой девушки что его любила. Будь готова к жесткой эротике. — я улыбался, зная что она придёт. Не устоит. Отбросив её запястья, я повернулся к Шину. Мы уехали оставив песочную фигурку плакать за спиной. — Ты же знаешь, что она не виновата? — спросил рыжий. — Знаю. Но и я не виноват, тоже. Но с претензиями, она примчалась ко мне. — мне хотелось только одного, спать. — Кира очень хорошая, Дем. Она правда не заслуживает твоей ненависти. — Шин прибавил скорости. — Знаешь, братишка, мне иногда кажется, что я и не умею ненавидеть, по-настоящему. Раздражение есть. А вот на что-то большее меня будто не хватает. — я смотрел на садящийся за горизонт шар солнца — Мама писала что Винс не умел любить. Может, это наследственное?! Жизнь без всяких чувств вовсе. — Идиотизм у вас, наследственный. — зло бросил Шин. Дроссель вернулся домой на следующий день. Помятый и с синяком на щеке. — Я смотрю оторвались вы знатно?! — отметил я, попивая кофе. — А кто в этом виноват, как думаешь? — тут же нашёл рыжий виновника. — Я с удовольствием перееду на базу к мастерским. И нам не придётся видеть друг друга. — мне и самому осточертело доставлять проблемы чужим существам. — Помечтай ещё, мальчишка. Через два дня мы все, дружно, едем в пустыню. Будет делать из вас связку. А всё остальное время я не спущу с тебя глаз. — всё это он прошипел мне в лицо. — Дроссель отстань от Демиана и иди сюда. Мне бы очень хотелось узнать где вы шлялись, втроём?! — голос Карабин заставил рыжего поёжиться. Я усмехнулся и проходя мимо, намеренно задел его плечом. — Каблук ты, дядя. — ну не удержался от мелкой мести. Связка значит? И незабываемое путешествие с донором спермы и его братишками. Блядская мечта!

****

Два дня до отъезда я ставил на свой байк броню и оружие. Прижившийся кристалл то и дело урчал. Ну хоть кто-то был счастлив. Возвращался я ночью, настолько поздно, насколько возможно. Мой новообретённый рыжий дядька не соврал и дома я чувствовал на себе его взгляд постоянно. Шин явно был обижен. Непонятно на меня или на своего отца, хотя возможно на всех скопом. Я всё понимал и не лез с разговорами. В ночь перед отъездом мне приснилась мама. Не одна. С ним. Они занимались ЭТИМ. Ну да, вот такой вот сон. Подарок для семнадцатилетнего девственника. Тошнотный такой, знаете. Смотреть как родители скрипят кроватью. Я отвернулся, моля своё сознание очнуться. Вздохи и стоны долго терзали мои уши. Невыносимо. — Прости. — я обернулся. Голос Винса звучал хрипло. Он сам сидел на краю кровати и смотрел на заснувшую маму. Белые пальцы пробежали по её щеке, собирая влагу. — Я не хочу улетать. Хочу быть здесь, с тобой, всегда. Я не умею любить, это правда, но сейчас, я как никогда близко. Я уже ощущаю это чувство на кончике языка. Вот-вот и оно заполнит тело. Но у нас с тобой нет времени. — он прижался к щеке матери, зажмурился и сжал зубы. — Я такой дурак, милая. Не сводил тебя на свидание. Не бродил с тобой в парке, сжимая тёплую ладошку. Не сделал тебя счастливой. Я ничего не сделал. Спасибо что любила, такого как я. Пообещаю, пока ты не слышишь. Тебе и себе. Я вернусь, милая, вернусь здоровым и если ты всё ещё захочешь меня в своей жизни, я больше не исчезну.

****

Разбудил меня хмурый Шин. На улице всё ещё было темно. Я собрал едва разобранный рюкзак. Дневники матери, будет хоть что почитать. Во дворе собрались Модо с Майком и Дроссель с Шином, Винс. И абсолютно сонная Карабин. Белый на меня не смотрел. Как-то подчёркнуто даже. Он вообще практически сразу нацепил шлем и затемнил щиток. Пф, да не очень то и хотелось?! Дочь белого похоже опоздала и соскочив с байка бросилась не к отцу, а ко ... мне?! С чего бы? — Дай мне пожалуйста то что обещал. Я отдам, когда вы вернётесь, клянусь. — она была вся растрёпанная и в пижаме. Я хмыкнул и скинул рюкзак на землю, покопался, достал толстовку и вытащил из неё тетради. Подумав, натянул толстовку на девчонку и сунул тетради в руки растерянной пигалице. С усмешкой, щёлкнул по носу и натянул капюшон толстовки ей до самого подбородка. Смешная малявка. Мы уезжали не через базу, а через неприметную пещеру в скале. И буквально спустя несколько минут шесть мотоциклов вырвались в пустыню. Алая полоска рассвета только окрасила горизонт. — Что ты ей дал? — голос Винса раздался в шлеме, сразу после щелчка закрытия канала связи. — Дневники Чарли. — ответил я спокойно. — Вот это я понимаю, желание напакостить. С полной самоотдачей мстишь. — он похоже не нервничал вовсе. — Я старался. Тебя это беспокоит? — мне действительно стало любопытно. — Вовсе нет. Я отпустил прошлое. Это только ты предпочитаешь жить в нём. — насмешливо. Ну да. Как же. — Какая жалость, что твоё прошлое решило прилететь на Марс, правда, отец?! — это слово вырвалось неосознанно и продрало до самого хвоста. Его плечи тоже вздрогнули. — Я рад что ты есть, сынок. И кстати, Кира знает, что до начала лечения, я был больным ублюдком. Я всё рассказал ей, задолго до твоего появления. Она, как врач, всё понимает. — хорошо поёшь Винс. Только вот знать в общем и читать подробности, немного разные вещи. — Я не мщу тебе. Чтобы ты там не думал. На самом деле мне просто по хер, есть ты или сдох. — слова оседали горечью на языке. Чтобы было если бы он остался на Земле? Возможно, сейчас я звал бы его папой и наслаждался каждой секундой рядом с ним. Гордился бы, как Шин и Майк гордятся своими отцами. Я снова задавал себе вопрос. Как это, просто жить, не прячась? — У тебя язык такой же острый как у матери, мелкий гавнюк. — в шлеме его смех звучал глуше. — Мама слишком мало разговаривала, чтобы я это понял. Всё больше нервно вздрагивала и боялась. Хотя. Бля, да откуда бы тебе это знать, а? Ты ведь так и не вернулся, не сдержал слово данное ей в последнюю ночь. — и снова не умение думать, а потом уже говорить, меня подвело. Красный байк пошёл юзом, наперерез моему. Я затормозил, так что заднее колесо оторвалось от песка. Винни соскочил с мотоцикла и за куртку скинул меня на песок. Шлем полетел в сторону. — Да что ты вообще можешь знать о моей жизни? Или о моих братьях, сосунок малолетний?! — кричал он, одной рукой удерживая меня на весу. — Ты в бегах жил? Ой, бедняжка. Я с пяти лет, сам по себе. Из нас троих лишь Модо знает как это жить в семье. Мы проливали кровь и ломали кости, ради вашего будущего. И кто наши дети, по итогу? Малолетняя сволочь и два долбо пацифиста. — он отбросил меня проч, без усилий, как тряпку. — Плохо тебе было, мамина булочка? Я знаю Чарли, ты по-любому жил как в раю. Рассказать, что такое пиздец? — Винс. — предостерегающе начал Дроссель. — Не не, пусть узнает. Он же любит прошлое, вот ему ещё кусочек этого прошлого. Пиздец, сыночка, это когда ты от голода подыхаешь. Пиздец, это когда ты один в городе полном трупов. Пиздец, это когда война, захватила не сраную страну, а целую, мать твою, планету. — Винс дышал быстро, будто пытаясь не сорваться окончательно. — Лютый пиздец, это плен. И наблюдать как твоим братьям вырезают глаза и руку пришивают, на живую. Когда тебе самому в тело влили такой коктейль из химического дерьма, что кажется будто шерсть слезает с костей. Потом, чуть легче. Земля. И есть и пить можно сколько хочется. Но эта передышка, совсем недолгая. И вот уже тебя выламывает на полу, выкручивая судорогой кости. И приходит понимание, всё то дерьмо в твоей жизни лишь прелюдия. А уже вот теперь, приходит пиздец. Настоящий. Непреодолимый. И тебе, не выбраться. Ты готовишься к самому последнему шагу в жизни. Комок плазмы в висок. Смиряешься со смертью. Остаёшься наедине с самой дорогой девушкой, желая попрощаться. Потому что у тебя одна дорога, в адское пекло. И смотришь в последний раз в её глаза, зная, что завтра уже не будет. Но она, делает шаг. И спасает тебя. Но какой, сука, ценой. Твоя мать дала мне два года до возвращения на Марс. Два года жизни. Скажи мне, мелкий гавнюк, два года это много? Скажи мне? Что ты молчишь? — белый дышал тяжело и внезапно упал на колени — Что ты знаешь о нас, чтобы судить? — Вин, хватит. — рыжий подошёл к младшему брату и сел рядом, поддерживая. Модо застыл за спинами. — Не стоит он того. Я никак не ожидал что ваш с Чарли сын может получится злобным гоблином. — Твоя мать меня любила. Ты и её за это осуждаешь, я знаю. Только вот, ты не имеешь на это никакого права, щенок. Мы были вместе, были друг у друга. А уж в какой форме только наше с ней дело. И иди ты на хер, мелкий засранец. — Винс кричал до хрипоты. — Не любила. — ответил я, вставая — Любит. — Что? — он вскинул голову. — Любит она тебя, говорю. Даже спустя семнадцать лет. — байк тоскливо запищал. Знаю дружок, ты правильно поступил. — А ты к ней так и не вернулся. Дальнейший путь все молчали. К обеду мы добрались до огромного плато. Холмы, насколько хватает взгляда. Похоже, это их трасса. Первым делом мы свернули к пещере. Долго собирали сухие кустарники вокруг. Говорить желания не было. Но необходимость, назрела. Я понял это в ту же минуту, когда увидел хмурого Шина. — В чём твоя проблема? — я кинул ветки на песок, вставая на его пути. Он попытался обойти меня, но не тут то было. В итоге, рыжий со вздохом тоже кинул свою ношу под ноги. — Как только ты появился, всё полетело к чертям. Я пытаюсь заставить себя верить, что это не твоя вина, так совпало. Но... Да какого хера? Твоя это вина, только твоя. Ты влез в нашу семью, испортил всё к чему прикоснулся. Тебе насрать на отца, на всё насрать. Так за каким бесом ты прилетел тогда? — он не кричал, нет. Но в голосе неприкрытая злость. — Я прилетел чтобы жить. Тебе не понять, каково это когда твой мир это только мама и гараж с мотоциклами. У меня не было друзей. Я не пил пиво, не курил втихаря. Даже девчонки и той, у меня не было. А знаешь почему? Я не человек. Я ебаная марсианская мышь. — я чувствовал как напрягаются мышцы, хотелось ударить — Мама отпустила меня сюда. Чтобы я увидел другой мир. Где можно выйти на улицу. Можно завести друзей. Только... Это даже смешно, мне и здесь нет места. Нам с мамой тут тоже нет места. Скажи марсианин, где моё место? — Дем, погоди. Я всё понял, ты чего? Просто родители ссорятся. Они раньше никогда... — я не дал ему договорить. — И это снова моя вина? Как интересно?! Ты одно не учёл. Я на хуй не просился в вашу семейку, никогда. Я был бы до слёз счастлив если бы меня поселили в комнатушке при базе. На хер вашу семью и Марс ваш на хер! Каждый, каждый долбаный встреченный мной член вашей компашки, пытается насрать мне в уши. Мне на вас похуй. Смиритесь бля. Верный байк, повинуясь мысленной команде, затормозил возле меня. На хуй! На хуй! Этот мир хуже Земли. Там у меня было родное существо. Там была мама. Здесь, я совершенно один. И никто не видит, мне ведь всего семнадцать. Они ломают мой мир, заставляя взрослеть. — Ты что задумал? Дем, не дури. — вскрикнул Шин. Но я уже не слушал. Скорость ударила в уши воем ветра. Я гнал на пределе. Впервые я бежал и от себя тоже. Слова Винса достигли меня, каким бы равнодушным я сам себе не казался. Я не готов его полюбить, не готов назвать отцом, но разве я могу его судить?! Да нет же. Даже в дневниках матери, о нём слишком много хорошего. Мысли пришлось отбросить, когда байк взлетел над первым холмом. Мама учила меня ездить. По асфальту, ровному и гладкому. Но песок. Только сейчас я понял что гонять совершенно не умею. Марсианская, сука, мышь. Потомок песчанок, бля. — Ты куда рванул, щенок? — крик так напугал, что я вильнул. Справа от меня мчалась красная ракета. — Я Демиан, старик. Демиан. Пора уже запомнить. — глупый ответ. Ну да, мне чертовски страшно. — По-моему сейчас не время знакомиться?! Но если тебя припёрло, то я Винсент Ван Хамм. Но ты можешь звать, отцом. — этот психопат ехал без рук, ничего не боялся. — Да щас вот... — но мою пламенную речь прервал захлопнувшийся рот. Чёртовы холмы. — Дурень, доверься своему байку. Он часть тебя. В нём наша кровь. — белый не сбавлял скорости и даже похоже не управлял ракетой. — Он выполняет моё желание, свалить на хрен отсюда. — я смотрел вперёд. — Супер. Значит мы на прогулку? Надеюсь до бури успеем? — восторг в голосе Винса мне не понравился. Вот знаете, однажды, приходит понимание, что рядом с тобой находится отбитое наглухо существо. И как оно поведёт себя в следующий момент, не ясно. — Отвали. Псих бешеный. — взвыл я. — Ага. Чтобы потом прилетела твоя мать и оторвала мне хвост? Нет уж, лучше с тобой и в бурю, чем с ней и наедине. — только сейчас в глаза бросилось потемневшее небо впереди. Чёрт! — Тормози, нужно рыть укрытие. Иначе посечёт как в блендере. Он прав. Как не противно это признавать. Давай дружок, нам нужно остановиться, дальше опасно. — Клянусь глубоким космосом, однажды ты нарвёшься. Я сниму ремень и отхожу тебя, несмотря на твой возраст. — ругался Винс. Он соскочил с байка и вытащил из кофра странного вида пистолет и небольшой кубик. Тут же в самый большом из песчаных холмов он и выстрелил. Небольшой цилиндрик сам врубился в песок и начал быстро расширяться. Через несколько минут у нас было укрытие. Вот это технологии?! Пещера из металла. — Завози байки, хватит клювом щёлкать. — тут не поспоришь. Как только мы и мотоциклы оказались в укрытие, белый кинул у входа кубик. Из засветившегося предмета вырвалась прозрачная полусфера. Отсекая песок и вой ветра. Там же у входа, он кинул пару кубиков побольше, из них тут же вырвался синий огонь. А что, так можно было? На хрена мы сушняк собирали? Марсианин плюхнулся на песок. — У вас есть такие технологии, но нет механиков. Как так то? — мой вопрос совершенно обоснован на самом деле. — Гонять интереснее чем чинить. Вот и всё. — он снял куртку, встряхивая её. — Но это же чушь? — вот уж дичь действительно. — Во время войны механики гибли кланами. Некому стало учить. — он снова уселся закрывая глаза. — Надо было вам маму сюда забрать. Она бы научила, хоть кого-то. — пережитое напряжение сделало меня словоохотливым. — Я не мог рушить её жизнь. Думал, уеду и она меня забудет. — он так и не открыл глаза. — Да не возможно это. Разве можно забыть того кого любишь? — сейчас мне правда захотелось его понять. — И что же такое любовь по твоему мнению? — он распахнул глаза и прищурился. — Я как-то задал этот вопрос маме. Знаешь, она так интересно ответила?! — я улыбнулся, люблю её вспоминать — Первое, это запах. Он должен быть для тебя особенным. Чувствуешь его и ты вроде как дома. Второе, прикосновения. Тебе хочется трогать, постоянно и это вроде как наваждение. Третье, готовность отдать жизнь, если придётся. И четвёртое, ожидание. Ты будешь ждать любимого, даже вечность, если потребуется. — я нахмурился. В глазах Винса, полное охуение. — Ты забыл ещё одно. Желание не расставаться. — он улыбнулся — Что ж, похоже я любил и люблю твою маму. Хотя видит Марс, не умею выражать эту чёртову любовь. — О, значит чувства у тебя всё же есть? — я скинул куртку и с любопытством уставился на него. — Да. Только кто бы меня научил их выражать? Нас с Дросселем растил одинокий солдат. Единственное что он говорил, близкое к чувствам. " Вот бабы, с ними можно спать. " . На этом всё. Пойми, мы росли во время страшной войны. Нам не делали поблажек на возраст. Мы с тринадцати лет на байках и в сражениях. Такова жизнь. Сказать что офигел, это ничего не сказать. Почему-то такая простая мысль не приходила мне в голову. Я же читал о детях войны. И деформациях что это страшное время с ними творило. — Но сейчас. Ты же можешь вернуться? Ты можешь сделать её счастливой. — я встрепенулся. Винс вытащил из куртки коробку. Полную разномастных таблеток. — И зачем ей калека? Без меня, будет лучше. — он откинулся на стену. Глаза закрылись. Я вытащил из внутреннего кармана куртки то что хотел ему отдать, до прочтения дневников. — Дурак ты, отец. Она будет тебя ждать и через тысячу лет. — прошептал я и всунул ему в руку фото. Он приоткрыл глаза, тут же распахивая их и с жадностью глядя на фото. Там были мы с мамой. Мне только десять. А она, красивая, дух захватывает. Короткие волосы, рваными прядями торчат в разные стороны. Делая её образ хулиганским. — Она, всё так же красива. — его голос и глаза сказали мне больше чем все слова. Ну любит же он её. Любит. — И всё так же ждёт своего марсианина. — и это правда. Как бы я не злился. Это не заставит маму забыть его. Он протянул мне фото. — Оставь себе. Я тебе его вёз. — Хорошо. А теперь, давай решим как всё будет дальше? — голос стал строже. — Я не буду больше хамить. Ну постараюсь. — он скептически вздёрнул бровь — Я очень постараюсь, правда. У тебя есть предложения? — Во первых, ты переедешь ко мне. Пока Дроссель на говно не изошёл со своей паранойей. Во вторых, прежде чем делать какой-то вывод, о прошлом, моём или братьев. Спроси. Я отвечу. И никогда не совру. — он смотрел на меня пристально. — Ну с проживанием сложно. Мы с Кирой не ладим. — я рассматривал собственные берцы. — Да вот ещё, станет она с отцом жить. У неё квартира при базе. — Винни улыбнулся. Я мне в голову пришла тоскливая мысль. На сколько же ты одинок, отец? — Эй, я может тоже хочу при базе жить? — попытка не пытка. — Ну уж нет. Мы будем жить вместе. Нам нужно смириться друг с другом. Мне сложно осознать, что ты мой сын. Ты не видишь во мне отца. Нужно хотя бы попытаться наладить отношения. — Я понял. Хорошо. Только давай сразу условимся. Никаких походов на карусели и сладкой ваты на палочке. Окей? — я улыбался протягивая руку. — Замётано, только гараж, байки и хардкор. — он пожал мою руку и хитро усмехнулся — Хотя я бы не отказался от ваты. Но больше всего скучаю по ... — Хот-догам. — мы сказали это одновременно. И засмеялись. — Шипучка и пиво на Земле отменные. — он погрустнел — И закаты. Твоя мама, показывала мне самые красивые во вселенной закаты. — Алые, будто пожар. Чикаго в огне. — договорил я, то о чём он думал. — Я много где был, пока участвовал в гонках. Но такой красоты, не видел ни в одном из миров. — и нежность в его глазах. — Ты должен полететь со мной, когда я соберусь к маме. Просто обязан. Ведь если не попробуешь, не узнаешь. — я верил в то что у них есть шанс. — Хорошо. Полетим вместе. — он повернул голову к прозрачной стене.

****

Буря закончилась внезапно. Будто в небесах выключили гигантский рубильник. Винс первым делом связался с Дросселем. — Ну, давай сын, первый урок. Откуда мы приехали? — белый улыбался предвкушающе. Я сосредоточился. Вот байки остановились, вот он достаёт пистолет и делает укрытие. Открыв глаза, я уверенно показал направление. — Молодец. Старайся не забывать ничего. Это пустыня, она не прощает халатности. По дороге он показывал как должно двигаться тело, на скорости, относительно мотоцикла. Как становится с машиной одним целым. Утяжелять её своим весом. Он много знал и ещё больше умел. Встретили нас кислые рожи. Ну да, именно так. Особенно хорошо был виден контраст с нами, на фоне Шина с покрасневшими глазами. Он кинулся на меня с кулаками. — Только попробуй ещё хоть раз сбежать. Я тебя убью, слышишь. Мудак ты белобрысый. — рыжий явно не контролировал себя. — Фу, Шин, что бы сказала мама? — Дроссель явно издевался над сыном. Но тот, поступил нетипично. — Да пусть хоть рот мне с мылом вымоет, по хрену. Я всё выскажу этому идиоту. — он схватился за ворот моей куртки и прорычал — Клянусь, я убью тебя, если ещё хоть раз ты так вот психанёш. Лучше набей мне рожу, но не сбегай. Это бля не выход, Дем. — Успокойся дружище, больше это не повторится. — я улыбнулся. Шин сдулся и побрёл в пещеру. Хлюпая носом. Винс посмотрел на Дросселя, вздёрнув бровь. — Проревел всю ночь, ей богу. — Винни вытаращил глаза — Ну, что выросло то выросло, брат. Бабка по материнской линии была очень нервная. — И ничего я не плакал. — раздался сдавленный крик из темноты. — Очень, очень нервная была бабка, да. — флегматично закончил Дроссель. И я, заржал. Впервые в окружение марсиан, я искренне засмеялся. От нелепости этой ситуации и от того, как рыжий лидер, философски воспринимает своего сына. Это просто нечто. — Господи. Вас реально с рождения в буддизм обращают что ли? Немыслимо. — мой смех подхватил Майк. Следом не выдержал Винс. — Что за буддизм? — спросил Винни сквозь смех. — Одна из Земных религий. В основе неприятие агрессии. Да и общая без эмоциональность. — он снял очки и будто осознав о чём я, тоже засмеялся. Наш дружный смех, будто отпустил внутри меня сжатую до предела пружину. И жизнь, вдруг, показалась такой простой. Вот Земля, вот Марс. Две такие разные планеты. Но не зависимо от этого и там и там, моя семья. И всё стало проще. Эти две недели на Барханной пустоши были похожи на летний лагерь, как его показывают по телеку. За тренировками шли посиделки у огня. Нас учили охотится на Песчаных дракончиков. Дурных рептилий, похожих на земных варанов. Показали как найти воду. Но тренировкам всё же было отведено больше всего времени. Мы учили команды. Самые ходовые связки. Один Шин становился всё мрачнее, день ото дня. Я понимал что должен с ним поговорить, без нервов и ругани. Этим же вечером мне представилась такая возможность. Я нашёл его на песке, довольно далеко от костра и смеющейся компании. — Эй, приятель, не хочешь рассказать что с тобой происходит? — я плюхнулся на песок и толкнул его плечом. — У тебя нет ощущения что за тебя всё решили? Ну, вроде как твоя жизнь расписана по минутам? — он задумчиво смотрел вдаль. — Неа. Мне неожиданно весело. И учиться нравится. — я смотрел на его профиль. — Просто для тебя это в новинку. А я в этом с детства. — рыжий вздохнул. — От меня всегда чего-то ждут. Отец гений стратегии, мать военачальник. И я... Как приёмный, честное слово. — я мельком заметил Дросселя. Он остановился в темноте. — Так кем же ты хочешь быть? — мне действительно любопытно. — Да какая разница, если слепят из меня то, что хочется обществу. И родителям — он сжал кулаки — Я разочарование для них. — Да нет уж. Какое твоё желание, Шин? Только твоё, отдельно от родителей. — ну не молчи же. — Я хотел бы работать с ИИ, в параллели с механиком. Выходит с тобой. Хочу понять откуда они?! Как работают?! — он будто весь просиял — Не хочу я быть военным. Ну не лежит душа. Но. Папа герой и я должен сделать всё, чтобы он гордился. — Да глупости. Ну не верю я что хвалёные марсианские борцы за свободу, не отсыпят этой самой свободы, собственным детям.— в душе жила уверенность, это правильные слова. — А ещё. Ты же помнишь я тебе про Эми говорил? Мы хотим пожениться. — он практически захлебнулся от восторга — Она ждёт от меня... — и вот тут я заткнул ему рот и с содроганием обернулся. Ну да, как я и думал. Все здесь. И кажется, до дяди Модо, очень медленно, доходит последняя фраза. — Она ждёт от тебя больших свершений, я понял. — на губах застыла бодрая улыбка. — Чего ты в меня вцепился? Ребёнка она ждёт. — влюблённым соловьёв пел Шин. Не чувствуя грозу, что собиралась за спиной. — Беги, Шин. Тебя сейчас убьют. — прохрипел я. И только тогда, рыжий обернулся. — Мне пиздец? — срываясь на писк, зачем-то спросил он. — Однозначно. — ответил я уже в спину. — Вот и поговорили. Винс опустился рядом со мной на песок, наблюдая за забегом Шина и Модо, за которыми в свою очередь мчался Дроссель. — Не калечь его. Мне Карабин голову оторвёт. — крик рыжего лидера звучал даже когда все трое сгинули из поля зрения. — Подкаблучник. — заключил я. Винс со смешком кивнул. — Но это не плохо, думаю. Кэр ждала его много лет. И простила ему многое. У неё есть право немного пугать нашего смелого лидера. — белый с доброй улыбкой смотрел в небо. Там загорались первые звёзды. — Интересно, ты таким же был бы, если бы остался с мамой? — не знаю вопрос ли это. — Хуже. Она вила бы из меня верёвки. Потому что я носил бы её на руках. — он зажмурился, мечтательная улыбка расползлась на губах. — И ты у нас точно был бы не один, сынок. Всегда хотел большую семью. — Вы можете ещё многое успеть... папа. — это слово далось не просто. Впервые оно слетало именно с моих губ, по отношению к отцу. Мимо, в сторону пещеры, пролетел Шин. Следом разъярённым медведем нёсся Модо. — Что за паника, громила? Ну будет у тебя внук или внучка? Дед Модо, классно же звучит? — крикнул Винс. В ответ раздался рёв локомотива в тоннеле. Отец ткнул пальцем в сторону пещеры. — Со мной было бы хуже. Я, предпочитаю стрелять. — Ты кобель рыжий. Да как ты посмел? Мою малышку? Принцессу мою ненаглядную. — на этом, словарный запас Модо иссяк, из пещеры снова раздался рёв. Мимо нас проскочил Дроссель. — Это было весело. Всегда мечтал побывать в летнем лагере. — я смотрел на звёзды. — Жаль связки не выйдет. Но нам ничего не мешает просто выезжать в пустыню. — отец поднялся и раскинул руки — Этот простор не хочется менять на что-либо другое. Только в пустыне, рождается истинная свобода. — он вскинул голову и шумно втянул воздух. — Все эти годы я смотрел на звёзды с Олимпа и думал. Может и она смотрит на них, вспоминая марсианского байкера?! Может, там, далеко, меня всё так же ждёт моя земная королева гаечных ключей?! — Она ждёт, пап. Теперь уже нас двоих. — от этого почему-то стало тоскливо. Я был возле матери семнадцать лет. А теперь, сам по себе. Уткнувшись в колени лицом, стиснул зубы. Только разреветься не хватало. Ты взрослая, самостоятельная, мышь. На голову опустилась тёплая ладонь. Даря покой и обещая. Всё будет хорошо!